Елена Золотарева – 4 Мужа Для Землянки (страница 39)
— Появилась ты… Я обрадовался, как дитя и приказал сыну принять участие в программе, ведь продолжить свой древний род - его обязанность, а с женщинами Фареса это никак невозможно. Сначала они рожали только девочек, и то редко, а потом и вовсе стали бесплодны. Последнее дитя, рожденное на нашей планете – Аква, моя родная дочь. Оушен развелся с Кики, и стал ждать твоего пробуждения.
Фарес налил себе еще чаю, и взяв чашку с блюдцем, подошел к открытому окну, за которым в кромешной тьме шумело море.
— Знаешь, после того, как он впервые увидел тебя, все разговоры были только об этом. Много лет каждый день он летал на станцию, где находилась ты и проводил рядом хотя бы несколько минут. Он скопировал все записи, которые были в распоряжении кураторов программы, и смотрел на тебя, смотрел, смотрел. Я понимал, что эта привязанность не приведет ни к чему хорошему, и как только выяснилось, что Норд подходит тебе и станет четвертым из твоих мужей, я заставил сына брать мальчишку с собой. Чтобы потом Оушену не было так больно.
Фарес снова взялся за заварочный чайник, но передумал, отставив его подальше от себя.
— В моих интересах не прерывать твоего участия в программе. Но за последние годы я многое понял. Не каждый должен приносить себя в жертву, как это делал я. Кто-то просто должен быть счастлив.
По-отечески улыбнувшись и легонько проведя ладонью по моим волосам, словно я была любимой дочкой, отец Оушена попрощался со мной.
И что теперь мне делать со всей этой информацией? И вообще, что это было? Пиар сына с целью окончательно не лишиться возможности стать дедушкой, или радость от того, что нашлись свободные уши? А может, он действительно желает счастья и сыну, и мне?
Не замечая ничего вокруг себя, я вышла из столовой и побрела в свою комнату. Не хочу сейчас ни о чем думать. Нужно выспаться. А там, будь что будет.
Я ритмично вышагивала по пустынным коридорам, прислушиваясь к тому, как мои шаги эхом отражались от каменных стен. Караульные позади меня шли, не издавая ни звука, словно и не было их. Я шла все быстрее и старалась гнать от себя мысли о «детях будущего», о своей невезучести и о том, чем может закончиться слушание по моему делу. Но их место настойчиво занимал синий пронзительный взгляд.
40. Моя комната рядом...
Не расстилая постели, я упала на кровать и закрыла глаза. Повторяя про себя мантру «Пошел ты к черту, мистер Океан! Не хочу думать о тебе! Не хочу видеть перед собой твои глаза!», сама не заметила, как уснула.
— Моя…Моя любовь…Моя Ариэль…Только моя…
Бархатный низкий голос щекотал ушко, обдавая теплом, а крепкая ладонь перебирала волосы.
— Я ни за что не дам им забрать тебя! Мы будем вместе! Запомни, ты – моя…
Сид ласкал мою кожу, обводя губы, скользя по скулам. Его губы накрывали мои веки, нос терся о виски и вдыхал аромат моих волос.
Я наслаждалась его прикосновениями, таяла и дрожала от желания, чтобы его руки спустились ниже, бесстыже залезли в самые укромные местечки и подарили ни с чем не сравнимое наслаждение.
Но все же что-то в глубине груди занудно ныло. Кажется, Сид опасен…И, наверное, мне не стоит радоваться его присутствию…Но это же всего лишь сон…
— Хочу тебя! — мое тело само подалось навстречу к нему, чтобы побудить его к активным действиям, но в тот же момент прогремел взрыв такой мощности, что Сида откинуло от меня и он тут же исчез, а в мою кожу вонзились сотни мелких, как рыбьи зубы, иголок.
С жадным вдохом я подорвалась на кровати, не понимая, что только что со мной произошло.
Полутемная комната, тишина, все вещи на местах.
Фух…Приснилось…
Я протерла глаза, еще раз осмотрела комнату, чтобы точно убедиться в том, что я одна, ибо сон был уж очень правдоподобным. Но еще правдоподобнее было ощущение того, что я сижу на кактусе. И это ощущение почему-то не проходило вместе со сном.
Я поднялась с кровати – ничего особенного: ни кактуса, ни аюрведических иголок, обычное покрывало, шитое золотыми нитками.
Какого черта тогда моя задница горит так, будто ее от души отходили аппликатором Кузнецова? Да и не только она. Все тело покалывает…
И только заметив тусклое мерцание чешуек, до меня, наконец, дошло, что это мой свадебный наряд создает антицеллюлитный эффект. Вот дура! Легла спать в пайетках, или как их, эти чешуйки назвать!
Желая поскорее избавиться от костюма, я попыталась его снять, но он словно прирос к моей коже. Тогда, я стала просовывать палец в месте, где заканчивался рукав – и опять ничего.
«Надоест ходить в нем, моя комната рядом»… — слова Оушена эхом прозвучали в голове.
Ах ты ж…
И мама туда же! Сводня старая! Чтоб вас всех…дождем намочило!
Точно! Надо его намочить!
Я побежала в ванную, подставляя руку под воду, но жидкость крупными каплями стекала в раковину, а костюм даже не промок. Чертовы технологии!
И что делать? Идти к нему, умолять, чтобы помог снять костюм?
Еще чего! Не дождутся!
Я, словно за мной наблюдали, демонстративно вернулась в кровать, легла и укрылась.
Еще я не ходила и не упрашивала, чтобы меня мужчины раздевали! Ага! Вот разогналась уже!
Но запала моего хватило ненадолго. Потому что хоть зуд и прошел, но случилась другая беда. Чисто физиологическая…
Знала бы, что так будет, не пила бы с папочкой столько чая. А он, подлец, как знал, то и дело подливал мне в чашку кипятка. Вот же семейка!
Лежать я больше не могла, и чтобы хоть как-то потянуть время, а может и придумать, как самой избавиться от этих чешуек-прилипал, стала ходит по комнате. Ну как ходить…пританцовывая…
К сожалению, это не помогало. Моя гордость и упертость начинали тихонько подсказывать, что ничего страшного не случится, если я все-таки попрошу своего же мужа, снять с себя этот костюм. А вот, если я описаюсь…вот это будет неприятность.
Так и быть! Не сидеть же мне в нем вечно!
Я пулей вылетела за дверь, и, снося караульных, врезалась в двери Оушена, которые действительно были рядом.
— Открывай! — сама испугавшись своего истошного крика, я подумала, что не стоило бы так напрягаться, иначе это создает излишнее давление на мочевой пузырь.
Оушен открыл почти сразу. Неужели меня ждал?
— Сними с меня эту штуку! Быстро! — я прыгала на месте, тряся руками и подвывая.
— Как невежливо, Ариэль…— он намеренно растягивает звуки? Издевается?
— Не испытывай мое терпение! Оно на исходе! – пританцовывая, я пыталась сдержаться и не опозориться прямо перед ним и своей охраной.
— Проходи…— почти смеясь, Оушен пригласил войти.
— Не тяни! Давай скорее!
Оушен, сверкая глазами, еле сдерживаясь от смеха, подошел и коснулся моего запястья. Чешуйки тут же растворились, даря коже приятное ощущение.
— Начни не отсюда! — сквозь зубы прошипела я.
— Да…никогда бы не подумал, что буду снимать обрядовый костюм при таких обстоятельствах…— Оушен облизал меня своим синим взглядом и подошел вплотную, — так откуда начать?
Вот гад! Смешно ему!
Совсем обезумев, я прижалась к нему всем телом, чтобы этот чертов костюм исчез весь, но не вышло. Да и нечто твердое, упирающееся в мой живот совершенно заставило меня забыть о своей проблеме.
Я тяжело сглотнула и сделала шаг назад. Почему мне так неловко? Мне же не пятнадцать, а это не первый член, гордо возвещающий о своем желании меня как женщины.
— Сделай уже что-нибудь…— простонала я, и кажется, была готова даже заплакать.
Оушен коснулся моей талии, и распластав пальцы скользнул к ягодицам. Мою кожу ласкало теплым весенним ветром, и тут же обдавало жаром, исходящим от мужских ладоней.
Оушен тяжело дышал, смотря на то, как под его пальцами исчезают бирюзовые чешуйки, обнажая мой живот, бедра, попку, а я совершенно отвлеклась от своей беды, наслаждаясь томным взглядом мужчины, что был так близко.
— Кажется, этого пока достаточно! — пряча взгляд в сторону, Оушен убрал руки, и указал на нужную мне дверь.
Боже! Это лучшее, что могло случиться со мной за последние двести лет! Я почти плакала от счастья! Никогда бы не подумала, что такое обыденное и простое действие может дарить столько кайфа. Аллилуйя! Я, наконец, сделала это!
Вот только теперь надо снять оставшиеся частички костюма, от которого осталось боди и чулки. Черт! Я выгляжу еще сексуальнее!
Зато, теперь настало мое время поглумиться над тобой, мистер Океан! Ну, держись, милый!
41. Ты - моя пара.
Освежив лицо под струей холодной воды, я еще раз осмотрела себя в зеркале.
Боже мой! Ну нельзя же быть такой шикарной! Особенно в этом недостриптизерском костюме. Точнее, в том, что от него осталось. Чешуя, плотно прилипшая к моей груди, кажется обладала эффектом пуш-ап, ну или просто отлично поддерживала сестричек в выгодном положении. Сейчас это смотрелось так, будто я надела болеро с длинным рукавом, но с супер-откровенным декольте. На животе же остались лишь одинокие чешуйки, оставшиеся после прикосновения Оушена. Они ярко вспыхивали в свете свечей, привлекая внимание к моей обнаженной коже. Бедра были усыпаны бирюзовым блеском более густо, и чем ниже, тем больше все эти остатки свадебного наряда походили на чулки.
Что ж, весьма супер-секси-хат! Вроде бы одета, но все стратегически важные места, которые должны быть прикрыты хотя бы бикини, оголены и призывно поблескивают. Кстати! Где мои трусы будущего для «этих» дней? Я же точно надевала их под наряд…Неужели, они растворились вместе с чешуей? Благо, из меня не льет, как из грозовой тучи, и у меня есть пара минут, чтобы добраться до своей спальни, не оставляя красных следов.