Елена Золотарева – 4 Мужа Для Землянки (страница 34)
Все мои кости оказались целыми, но ушибы лечить никто особо не спешил.
— Ваши травмы не настолько опасны, чтобы посещать центр реабилитации. Вам лучше не покидать комнату.
Вот и заперли. Еще и цербера на цепь посадили, чтобы не сбежала.
И что делать теперь? Ждать принца? Или поискать отравленную кость для этого пса Рама?
Пока я, корчась от боли после болтанки в гравитсе, пыталась принять удобное положение на кровати, Рам поспешно зашторил окна.
— Вам нужно поспать! — он поправил мою подушку, и не дожидаясь, пока я подползу к изголовью, сам уложил меня, да еще и накрыл почти с головой.
— Я не хочу спать! — возмутилась я, сбрасывая одеяло.
— Не вынуждайте меня принять меры.
Эта сволочь изменилась в лице. Ни капли уважения, желания угодить и любезности. Ярость, жесткость, злоба.
Вот это перемены…
— Спать, так спать, — я сделала вид, что подчинилась, и натянула одеяло обратно.
Пока я носа не показывала из своего тряпочного укрытия, Рам стоял у двери, впечатав в нее свое ухо. Черт! Мне вообще-то тоже интересно, как там мальчики выясняют, чьей женой теперь я буду! Бессовестные! Хотя бы видеотрансляцию с места событий вели.
Судя по тому, что Рам так и не отлипал от двери, и, кажется, вообще забыл о моем существовании, я решила действовать.
Ну вообще, по правде сказать, это была не я. Это была какая-то сумасшедшая, спрятавшаяся внутрь меня, потому что разве станет нормальная женщина, вспомнив сцену из фильма, шарить глазам по комнате в поисках чего-нибудь потяжелее, чтобы потом садануть этой фиговиной по темечку мужику? Конечно же да!
Решив, что перед смертью не надышишься, я сначала бесшумно села, и убедившись, что Рам не слышит, взяла со столика рядом с кроватью увесистый графин и мелкими шажками направилась к нему.
Коня на скаку…
Шаг.
И в избу горящую, если надо…
Еще пара шагов.
За Родину!
Шаг.
Русские не сдаются!
— Уррраааа!
Ошарашенный неадекватным визгом за спиной, Рам обернулся, и я успела выплеснуть в его лицо воду. И в ту же секунду, ей богу, сама не знаю как, треснула о его лысую башку тот самый графин.
Он раскололся вдребезги, и единственное, что напоминало о том, что он когда-то был, хрустальная ручка с обломками стекла, зажатая в моих пальцах.
Рам пару секунд смотрел на меня бесцветным взглядом, и пока я судорожно соображала, что мне делать дальше, решил эту проблему сам. Просто сполз по стеночке на пол, и удобненько так улегся прямо на осколки.
Вот и умничка!
Теперь я грела уши у двери, но было слишком тихо. Чересчур. Пойду-ка проверю.
Повертев в пальцах «розочку» точно это кастет бандита, я открыла дверь и вышла.
— Сколько я зарезал, сколько перерезал…
Да, дорогая. Стоило всего разочек грохнуть человека, так тебя потянуло на тюремную романтику…
— Сколько душ невинных загубил…
Тьфу! Прекрати сейчас же! Тут серьезное дело! Операция по спасению…то ли меня, то ли моего третьего мужа, пока не понятно, а тебе все бы песни петь!
Но тяжелые уверенные шаги где-то совсем близко подействовали лучше уговоров. Я не то что заткнулась. Я язык проглотила и перестала дышать.
Бежать бессмысленно. Да и я не знаю, кто там. Но узнаю прямо сейчас…
Из-за угла непрозрачной стены, точно в замедленной съемке, показался черный ботинок, затем нога, облаченная в сине-серую штанину, и мне хватило даже этого, чтобы понять, что вот-вот передо мной предстанет не Сид.
Я бросилась навстречу своему спасителю с такой скоростью, что буквально врезалась в большое твердое тело. Обхватив мощную шею Оушена, я повисла на нем, точно обезьянка, и стала радостно целовать его щеки, бормоча себе под нос, как я рада, что он приехал за мной.
За мной!!!
34. Отдай ее мне!
Оушен перехватил мою руку с осколками графина и, как-то сухо взглянув, оторвал от себя и поставил на пол.
— Собери самые необходимые вещи. Я должен увезти тебя отсюда, пока суд будет разбираться с нашей ситуацией.
Слова «наша ситуация», «я должен увезти тебя» были безусловно приятны, но от тона, которым они были сказаны, так и веяло холодом. А где же «я скучал», «зря я бросил тебя здесь», «это моя вина»? Где?
Или он продолжает играть в обиду и ждет извинений? Ненавижу все эти манипуляции!
— Мало времени, — нетерпеливо буркнул Оушен и его глаза смотрели куда угодно, только не на меня.
Вот и что делать? Обидеться и послать его куда подальше? Или засунуть свою гордость поглубже и забить?
— Она останется со мной! — жуткий вопль Сида откуда-то сверху подействовал как гипноз.
Я застыла на месте, боясь пошевелиться, и только видела, как Оушен за мгновение прикрыл меня собой, а его тело в секунду покрылось чешуей, делая его еще крупнее.
За мощной спиной не было видно ничего, а когда не видно, вроде и не страшно! Поэтому, я стала пытаться выглянуть, чтобы подсмотреть, что вообще происходит.
— Стоять! — рявкнул Оушен, даже не глядя на меня.
Ну нельзя же так с женщиной! Его командный тон обидел сильнее, чем вой разъяренного вепря, то есть Сида, напугал.
— Не ори на меня! — я ударила его в спину, в ушах зазвенело, а мой кулак свело от боли, потому что передо мной был не человек, а какой-то железный дровосек, — Черт! Как больно!
— Ты сейчас отойдешь от нее, и все останутся живы, — словно из преисподней, голос Сида зазвучал метрах в пяти от нас.
Я даже забыла про ноющую от боли руку. Только теперь я начала понимать в полной мере, что происходит нечто ужасное.
— Я направлен правительством Конфедерации, и заберу Ариэль с собой, хочешь ты этого или нет. Это приказ Герда.
— Вот видишь, детка, он всего лишь выполняет чей-то приказ…Ты не нужна ему…НЕ! НУЖНА!
Сид говорил надменно, смеясь, пытаясь достучаться до моего самолюбия. И, надо сказать, у него это получилось.
Теперь ясно, почему Оушен так холоден. Забрать меня – всего лишь приказ.
— Отпусти брата, придурок! Ты свою жизнь не ценишь, не порти ее другим…— Оушен, точно пытался заговорить Сида, а тем временем, из его спины вырастало что-то похожее на крылья и тянулось ко мне.
Это было жутко, страшно и красиво одновременно! Чешуя переливалась на свету, еле слышно шелестела и подрагивала, создавая вокруг меня сияющий сине-зеленый кокон.
Как только крылья коснулись моей кожи, я вздрогнула от необычных ощущений. Я была уверена, что они такие же жесткие и ледяные, как спина Оушена, покрытая той же чешуей, но они были нежными как атлас, и теплыми, как пуховое одеяльце.
— Отдай мне ее, и я отпущу Туата!
Когда я научусь не отвлекаться по пустякам? Обняли, и я уже поплыла, а там человек в опасности.
Я пыталась отодвинуть краешек чешуек, но на каждую мою попытку они отвечали только тем, что сжимались сильнее, оставляя все меньше свободы.
Эти волшебные крылья закрывали меня от опасности, повисшей надо мной, но не могли отгородить меня от напряжения, которое витало в воздухе.
Неужели Сид взял в заложники Туата?