Елена Змеева – Последователи разрушения (страница 7)

– Исчезни, – прошипел господин; девка, закивав, подобрала юбку и бросилась прочь.

Он посмотрел на Грэй и пожал плечами, будто говоря, что увиденная ею картина недостойна внимания. На правах хозяйки дома девушка предпочла с этим не согласиться.

– Сколь нехорошими вещами вы занимаетесь вблизи моих покоев, господин Наю́д. Родителям стоило рассказать вам, что значит быть добродетельным гостем.

– Это всего лишь девка, молодая госпожа Тлея. Но признаю вину: страсть застала меня в неподобающее время и в неподобающем месте. Приношу глубочайшие извинения, коль уж оскорбил вас.

Он почтительно склонил голову, но в его взгляде Грэй прочитала презрение и насмешку.

– Вы оскорбили меня дважды, дорогой гость. Моё поместье, моя служанка… Но чего уж там. Чувствуйте себя как дома – меня-то отец научил манерам. Я забуду об этом недоразумении и приложу все усилия, чтобы ваша любезная супруга о нём не узнала.

– Кто не без греха, – гость позволил себе ухмыльнуться. – Я слышал, в этом доме часто случаются недоразумения с девками.

Щёки обжег румянец. Пришлось бесшумно вдохнуть и выдохнуть, казалось, непомерный объём воздуха, чтобы проглотить шпильку и не порвать при этом горло. Отец наказывал терпеть, быть выше шепотков и пересудов, и порой бывал до жестокости убедителен. Что там шпильки-шепотки – Грэй верила, что под крышей родного дома смогла бы стерпеть даже запущенные под ногти иголки.

– Лучше бы вам пройти в ковровую гостиную, – проговорила девушка. – Всё забудется, как только вы поднесёте госпоже Наюд вина.

– Вы так добры, – ифрит отвесил неглубокий поклон, развернулся и ушёл.

Грэй подождала, пока его спина скроется за поворотом, и проследовала к центральной части поместья. Путь её лежал в сторону мужской половины дома. Интересно, зачем гадёныш Наюд так далеко забрел на женскую – видимо, Шади давно с ним миловалась и заманила любовника подальше от шумной толпы. На женской половине были только покои Грэй, комната прислуги и гардеробные. Прочие комнаты пустовали.

Мужская половина поместья Тлея, наоборот, кипела жизнью и гудела десятками голосов – особенно сейчас, когда почтенные гости собирались в её центре. Огромное помещение, устланное роскошными коврами и украшенное дорогими гобеленами, способно было вместить в себя небольшое войско. Давно дом не видал подобных сборищ: старик, должно быть, из кожи вон лез, чтобы оттереть пятно с репутации семьи и умаслить высшее общество. Под высоким потолком собрались выряженные в пух, прах и павлиньи перья мужчины и женщины. Большинство из них Грэй знала с детства. То были дальние родичи, друзья отца, его былые сослуживцы и нынешние подчинённые. Некоторых гостей молодая госпожа видела впервые и, проходя мимо них, нескромно изучала новые лица. Один ифрит не отвёл глаз, как требовали приличия. Грэй оценила это и прищурилась, принимая негласный вызов.

Вечер проходил так же, как и сотни других. Вино, благовония, служанки, снующие из угла в угол с кувшинами и бронзовыми подносами с фруктами; беседы старых снобов и высокомерие отца, делавшее его на голову выше самого высокого из гостей. Высокомерие было его излюбленным оружием против позора.

Старый генерал Тлея увидел приближающуюся дочь и сжал зубы. Взглядом он показал ей на затемнённый альков.

– Ты опоздала, – сказал он жёстким, как дно чугунного котла, голосом. – До утра изволь вести себя пристойно.

– Отец, – Грэй поклонилась, положив правую руку на живот, а левую заложив за поясницу. – К чему помпезность? Ты отлично знаешь, что я выйду из стен этого дома либо в строй, либо в гроб.

Старик скривился и наклонился к лицу девушки. Лучи закатного солнца, пробивавшиеся сквозь витражи, окрасили седину висков бордовым и оранжевым.

– Спорить будешь с девкой, что занимается твоим гардеробом, – проскрипел старик. – Ты – моя дочь, ты – женщина рода Тлея, и к своим годам уже должна была уяснить, что это значит. Пришло время отдавать долги.

– Верни меня в гарнизон, и я клянусь…

– Нет. Будь я проклят, если ещё раз пойду у тебя на поводу. Сплетни о том, как ты отплатила за мои доброту и щедрость, дошли до двора. Ты… ты унизила себя, унизила меня и чуть не разрушила всё, что наши предки строили веками. Только замужество и роль благочестивой жены отмоют наше имя от грязи. Я всё сказал.

– Как же, помню твои слова, – Грэй растянула рот в подобии усмешки. – Ты много чего говорил. Особенно запомнились слова о том, как я уродлива, блудлива и неблагодарна. Что ни один приличный ифрит меня не возьмёт. Я всё правильно запомнила, ничего не упустила?

– Не упустила. Однако ликуй: я всё устроил.

– Считаешь, упомянутые качества правда подходят благочестивой жене и, кхм, матери? Повторяю. Я сгнию в этом доме старой девой или вернусь в строй.

– … вместе с твоей рукой мужу достанутся Золотые степи.

Сердце ёкнуло. Бесценное приданое в виде самых плодородных земель востока – самая выигрышная комбинация, что можно было выбросить. Как две шестёрки на костях: парировать нечем, просто нечем. Отец воспользовался секундным замешательством Грэй, взял её под руку и потянул в толпу.

– Сейчас я представлю тебя дорогому гостю, – сказал он достаточно громко, чтобы слышали окружающие. – Благородный господин Фарие́ желает с тобой познакомиться.

– Послушай…

– Закрой пасть и улыбайся.

Проглотив отчаяние, дочь рода Тлея подчинилась и проследовала бок о бок с отцом к узкому кругу гостей. Среди них девушка узнала троюродную тетушку Зафра́н, поджавшую губы при её появлении, и усатого генерала Аюна, преданного соратника отца. Подле них стоял молодой ифрит, стройный, с благородной осанкой – тот самый, что не отвёл взгляд.

– Прошу прощения за то, что так надолго покинул вас, дорогие гости, – молвил отец, поклонился родственнице и пожал запястья мужчинам. – Напутствовал дочку.

Грэй склонила голову, скрывая лицо под перьями чёлки. Румянец искренней злобы опалил скулы. Пришлось выдать его за скромность – отец больно сжал руку.

– Мы вас давно не видели, молодая госпожа, – Аюн выпрямился, как на параде.

– Давно ли племянница начала выходить в свет? – елейным голоском сказала родственница.

– Доброго вечера, дорогая тётушка. Доброго вечера, генерал, и… господин Фарие?

Мужчина кивнул и поклонился.

«Где-то я его уже видела».

– Молодой господин Фарие недавно вернулся из Тантерна22, где служил третьим послом. Достойный сын старинного рода, знаток дипломатии и мудрый для своих лет ифрит. Хочу доверить вас друг другу, дорогая дочь. Вы молоды, благородны и наверняка сможете найти тему для беседы.

– Молодая госпожа Тлея, рад встрече. Много слышал о вас и ваших подвигах.

Фарие был хорош собой. Немного выше её, богато одет. Чёрные вьющиеся волосы он умаслил и зачесал назад, подчеркнув высокий лоб. Ладони, которыми он выразительно жестикулировал, на вид были мягкими и даже если знавали рукоять меча, то очень и очень давно.

– Скоро будут подавать горячее. Оставим молодых и отведаем вина для аппетита, – отец увлёк за собой Аюна с Зафран. Уходя, он покосился на дочь и свёл брови.

Неприятно. Но, впрочем, привычно.

– Прогуляемся? – предложил посол.

Они вышли из гостиной, прошли по длинной галерее тонких расписных колонн и оказались у выхода во внутренний двор. Как и во всех поместьях ифритов высшей касты, двор представлял собой оранжерею, эдакий кусочек влажных западных лесов, что окружали столицу Фрии23. Отец еженедельно тратил огромные деньги, чтобы лучшие садовники ухаживали за его финиковыми пальмами, драценами, душистым жасмином и яркими бархатцами, не давая тем засохнуть из-за зноя и скудной почвы. После заполонённого людьми помещения находиться на свежем воздухе было приятно. Солнце клонилось за горизонт, давая земле остыть и перевести дух. Грэй облокотилась о каменные перила и тоскливо посмотрела в сторону заката.

– Боюсь, нам придётся пренебречь правилами приличия… молодой господин. Отец правильно заметил, что мы молоды. При этом, смею надеяться, не глупы.

Фарие хмыкнул и приблизился к перилам галереи. Он сохранял почтительную дистанцию и не стремился хватать девушку за локти, как делал предыдущий «жених», хромой ветеран и заядлый любитель вин. Девушке стоило быть благодарной хотя бы за это.

– Достаточно прямолинейно, молодая госпожа.

– Привыкайте. Вы сказали, что наслышаны обо мне?

– Это так.

– И всё же решили делать официальное предложение.

– До меня дошло немало информации, как скверной, так и наоборот – весьма интригующей.

Девушка открыла было рот, чтобы съязвить, но Фарие перебил:

– Меня эти слухи нисколько не пугают. Если отбросить этикет и принять во внимание то, к чему мы с вами должны прийти в ходе беседы… Давай не усложнять, – переход на «ты» оказался достаточно резким. – Я готов принять твоё прошлое и проложить путь в достойное будущее.

– Сильные слова. Жаль, их порождают права на Золотые степи, которые перейдут в собственность благородного семейства Фарие сразу после свадьбы.

– Должно быть иначе?

Густое, как воздух в западных джунглях, молчание повисло между ними – но совсем ненадолго.

– Греира́з, посмотри на меня.

Ифритка поджала губы и уставилась на собеседника. Она ожидала наткнуться на надменный, предвкушающий обладание взгляд, но Фарие вновь удивил. Он приветливо, почти нежно улыбался.