Елена Зинченко – Эффект тардиграды (страница 1)
Елена Зинченко
Эффект тардиграды
Зинченко Елена
Эффект тардиграды
Фантастический роман
Оглавление
Эпиграф
Часть первая. Обнаружение
Глава 1. Шестьдесят четвёртый
Глава 2. История одного открытия, которую никто не заметил
Глава 3. Игла в стоге сена
Глава 4. Пущинский затворник
Часть вторая. Сборы
Глава 5. Добровольцы и обречённые
Глава 6. Те, кто остался
Часть третья. Полет
Глава 7. Ковчег
Глава 8. Активация
Глава 9. Трансформация
Часть четвертая. Трещина
Глава 11. Голос
Глава 12. Научное объяснение
Глава 13. Параллельные миры
Глава 14. Первая смерть
Глава 15. Вторжение
Глава 16. Контакт
Часть пятая. Возвращение
Глава 17. Последняя жертва
Глава 18. Голос Разума. Последний разговор
Глава 19. Обратный отсчет
Глава 20. Другие
Эпилог. Три месяца спустя
Послесловие автора
Часть первая. Обнаружение
Глава 1. Шестьдесят четвертый
Карл Сергеевич Тимирязев — потомок того самого Тимирязева, хотя сам он эту связь не афишировал, считая себя обязанным доказывать свою состоятельность без оглядки на великую фамилию — сидел в своем кабинете на третьем этаже корпуса 7 АО «ЗАСЛОН» и смотрел на монитор с таким выражением лица, с каким смотрят на приговор суда.
— Ты уверен? — спросил он, не оборачиваясь.
Фридрих Эдуардович Ленц — его фамилия не имела никакого отношения к тому самому Ленцу, но он почему-то всегда поправлял людей, которые проводили эту параллель, хотя на самом деле ему льстило это сходство — стоял за его спиной и нервно постукивал стилусом по планшету.
— Карл, я уже проверил четырнадцать раз. Вся группа проверяла. Даже Галка проверила.
— Галка? — Тимирязев наконец повернулся. — Если Галка подтвердила...
Они оба замолчали. Галка — Галина Юрьевна Векшина — была старшим лаборантом с феноменальной внимательностью, которую в шутку называли «человек-контроль качества». Если Галка что-то подтверждала, это было равносильно публикации в Nature.
— Покажи еще раз, — сказал Тимирязев.
Ленц подошел к рабочей станции и вывел на главный экран результаты спектромасс-анализа.
— Это образец номер шестьдесят четыре. Тихоходка вида
— Я знаю, что такое пятьдесят грей, Фридрих, — сухо заметил Тимирязев. — Что говорит анализ внеклеточного матрикса?
Ленц увеличил график.
— Вот здесь начинается самое интересное. Ты помнишь работу 2017 года? Та группа, кажется, из Эдинбурга? Они обнаружили, что при обезвоживании тихоходки выделяют уникальные белки-биостабилизаторы. Но это было только при обезвоживании.
— Помню. Они назывались... кажется, TDP? Как в белках тау?
Ленц поморщился:
— Ты путаешь, Карл. TDP-43 — это патологический белок при БАСе. А у тихоходок — CAHS и DSUP . Они как раз образуют гидрогели, которые стабилизируют клеточные мембраны и белки при стрессе. Но это было известно. А вот что мы получили сейчас...
Ленц вывел трехмерную модель молекулы.
— Это полипептид с молекулярной массой около пятнадцати килодальтон. Мы назвали его рабочим названием «Феникс-белок». Он не регистрируется в нормальных условиях. Даже при стандартном высушивании — нет. Только при комбинации вакуума, жесткого ионизирующего излучения и циклических температурных экстремумов.
— То есть в космосе? — тихо спросил Тимирязев.
— В космосе, Карл. Именно в космосе. В отсутствие атмосферы и магнитного поля Земли клетки тихоходок переходят в состояние квантовой когерентности. Видимо, в этом состоянии они могут... считывать информацию из квантового вакуума. Мы пока не понимаем механизма. Но результат вот он.
Тимирязев подошёл ближе к экрану.
— Квантовая когерентность в биологической системе? Ты понимаешь, что это звучит как...
— Как бред, — закончил Ленц. — Знаю. Но у нас есть масс-спектрометрия, есть вестерн-блот, есть данные по клеточным культурам. Бред, который подтверждается экспериментально, — это уже не бред. Это наука.
Тимирязев встал и подошел к окну. За стеклом раскинулся Петербург — апрельский, серый, с набухшими почками на деревьях. Внизу, на территории «ЗАСЛОНА», сновали люди, чей режим работы был расписан по минутам: 24/7, как указано в уставе предприятия .
— Расскажи мне, что делает этот белок, — сказал он, не оборачиваясь.
Ленц прокашлялся — он всегда так делал, когда собирался объяснять что-то действительно важное.