Елена Зикевская – Нелюбезный Шут (страница 47)

— Понимаете, госпожа…  Рик…  он очень дорог мне. Понимаете? Они стали моей семьей, госпожа…  Конечно, он не знает об этом, и…  простите…

Госпожа Гвинтлоу вытирала передником слёзы, а я ошеломлённо молчала от такой откровенности, чувствуя, как внутри всё холодеет от какого-то глубинного понимания. Можно подумать, я про саму себя сейчас слушаю…

— Вы не подумайте дурного, госпожа! — женщина с испугом обхватила мою руку ладонями. — Я ни на что не претендую! Я хочу только заботиться о нём! Мне этого довольно…

— Я…  я поняла, — с натянутой улыбкой я потянула руку к себе и госпожа Гвинтлоу разжала ладони. — Я…  я скажу ему.

— Благодарю, госпожа! — женщина в порыве чувств снова схватила мою ладонь и благодарно прижала к горячему и мокрому от слёз лицу. — Вы — сама доброта!

Успокоив разволновавшуюся госпожу Гвинтлоу и отправив её на кухню готовить ужин, я потёрла лицо ладонями, стараясь прийти в себя от всей этой истории.

Забытые боги…  Неужели Джастер улыбался по этой причине? Сразу понял, что эта служанка неравнодушна к книжнику, но…  отнёсся к этому тепло? Я ведь не ошиблась? Ему понравилось это…

Только вот к моим чувствам Шут холоден. Он — не ослеплённый горем книжник. Он — знает, что нравится мне и что я хочу быть с ним.

Но ему это не нужно. Его интересует только одна женщина.

А я нужна, чтобы от драк со всеми подряд удерживать…

Вздохнув, я постаралась взять себя в руки. Как бы там ни было, а я пообещала помочь. И ему, и этой милой женщине. А ведьмы обещаниями не разбрасываются.

Значит, сделаю всё, что в моих силах.

Подойдя к спальне, я услышала голоса и остановилась, прислушиваясь. Без меня мужчины беседовали на равных.

— Вам порезали не сухожилия, а мышцы. Они неправильно срослись, поэтому вам тяжело ходить. Сколько вы лежали без помощи, пока вас не нашли?

— Трое суток, как мне рассказывали. Но откуда вы…

— Я вижу по этим рубцам. Вам бы найти хорошего целителя, который не побоится убрать рубцы, чтобы восстановились мышцы. Бегать не будете, но ходить быстрее — вполне.

— Где же вы видели таких целителей, юноша? — негромко и с болью рассмеялся книжник. — Лекарь сказал, что…

— В Сурайе есть целители. Когда соберетёсь туда за книгами, навестите Алинсанннах. Там спросите баллу Вашртави. И послушайте, что он вам скажет.

— Вы…  Вы понимаете, что сейчас сказали?

— Прекрасно понимаю. Я оставил вам мазь, вы можете смазывать и эти рубцы тоже. Конечно, не исцелитесь, но боль она снимает.

— Вы учились у этого…  баллу?

— Баллу Вашртави. Нет, я не лекарь и не целитель. Я просто видел тех, кого он исцелил.

— Вы очень интересный «пёс», юноша. Для простого наёмника вы необычно образованны. Вы родом из Сурайи?

— Вы ошибаетесь, господин Эрдорик. Я обычный бродяга и наёмник и знаю только то, что может помочь в моём ремесле. Когда госпожа Янига не будет нуждаться в моих услугах, я отправлюсь дальше.

Я только усмехнулась и покачала головой. Шут оставался верен себе и не собирался открывать своих тайн никому.

Вполне подходящий момент мне вернуться.

— Джастер, вы закончили?

Я не собиралась нарушать правила приличия без всякой необходимости.

— Да, госпожа, — спокойно отозвался Шут. — Я осмотрел рану.

Вздохнув, я постаралась придать лицу невозмутимое выражение и вошла в спальню.

Книжник снова был укрыт одеялом до шеи, и я села на стул, за которым с видом статуи стоял Шут.

— Господин Эрдорик…  — начала я, но книжник выпростал из-под одеяла руку, останавливая меня.

— Я помню про ваши книги, госпожа, — он слабо улыбнулся. — Абрациус доставит их вам сегодня.

Сдержанное неудовольствие Джастера я почувствовала даже спиной.

— Вы не сердитесь на меня, госпожа, — улыбка книжника стала немного виноватой. — Он очень хотел отблагодарить вас за вчерашнее и долго упрашивал меня разрешить оказать вам эту услугу…

Мне оставалось только кивнуть, досадуя про себя.

Ох, чую, Джастер мне выскажет опять…  Второй раз за этими книгами приходим, а всё никак не забрать!

Да ещё и архивариус сам принесёт…

Доулыбалась, Янига, молодец…

— Хорошо, господин Эрдорик, — я сдержанно улыбнулась. — Плату оставить вам или передать господину Абрациусу?

— Вы мне спасли жизнь, госпожа, — улыбнулся книжник. — Считайте это моим ответным подарком вам и вам, юноша.

— Благодарю, — негромко отозвался Шут, давая мне время прийти в себя от такой щедрости. — Но позвольте спросить: книги сейчас у вас?

Книжник нахмурился, а я посмотрела на невозмутимого воина.

— Что ты имеешь в виду, Джастер?

— Мне не нравится, что вчера, когда мы договаривались забрать книги, какие-то бандиты напали на вас. И я не хочу услышать о смерти господина младшего архивариуса и краже книг завтра утром или сегодня вечером.

А ведь верно…  Если это такие ценные книги, архивариуса за них вполне могут убить, ведь скоро стемнеет, а он совсем не производит впечатление человека, способного за себя постоять. Да и вон как щурился вчера в сумерках…

С книгами или без — он лёгкая добыча для ночных грабителей.

Книжник задумчиво погладил бороду и внезапно решительно махнул рукой.

— Помяни меня Древние боги, но вы правы, юноша. Абрациус, конечно, расстроится, но в ваших руках книги будут в большей безопасности. Госпожа Гвинтлоу! — громко позвал он.

— Иду, иду, господин Эрдорик! — почти сразу откликнулась женщина, а затем в коридоре раздался стук башмаков.

— Вы звали меня, господин Эрдорик? — она заглянула в комнату. Но первый взгляд женщины был обращён не к её Рику, а ко мне: сказала или нет?

Я уверенно улыбнулась в ответ. Скажу. Обязательно скажу.

И только пусть попробует не послушаться.

— Госпожа Гвинтлоу, прошу вас, принесите книги, которые должен забрать сегодня Абарциус. Они в комнате…

— Да, господин Эндорик, — женщина кивнула, не дослушав. — Сейчас принесу.

Она скрылась за занавесью, а я решительно обернулась к книжнику.

— Господин Эрдорик, у меня будет к вам небольшая просьба, — я постаралась мило улыбнуться. Если уж я так похожа на его дочь, то почему бы этим не воспользоваться?

— Какая, госпожа? — книжник внимательно смотрел на меня.

— Послушайтесь Джастера и не вставайте с постели, пока вам не разрешит лекарь. Госпожа Гвинтлоу присмотрит в это время за домом, чтобы вы не волновались.

Книжник откинулся на подушки и негромко засмеялся, но тут же схватился за рану рукой.

— Ох…  — он вытирал навернувшиеся на глаза слёзы. — Она вам нажаловалась на меня, да, госпожа?

— Она беспокоится о вашем здоровье, и я считаю, что так поступить будет разумно.

Мужчина опустил руку вдоль тела и вздохнул.

— Гвин всегда заботилась обо мне…  Всегда была с нами рядом. Знаете, госпожа, мне иногда кажется, что я не достоит такой самоотверженности…

— Она так не считает, господин Эрдорик, — я покосилась в сторону коридора, где снова стучали башмаки. — И будет рада, если вы позволите ей остаться и помогать вам.