Елена Юлова – Девять жизней (страница 16)
Макс сжал тонкую кисть и бережно коснулся ладони губами:
– Ты удивительная, ты знаешь?
Рэйн тихо рассмеялась:
– Мне говорили. Наверное!
Хелена провела ладонью по небритой щеке напарника, нежно и немного робко. Очертила большим пальцем скулу, коснулась волос. Макс перехватил изящную руку, поцеловал запястье, потом крепко зажмурился и отстранился.
– Прости, Хелена, я не могу.
Девушка подняла на него грустные глаза:
– Я тебе не нравлюсь?
– Что? О чём ты? Дело не в этом!
Рэйн вздохнула и отвернулась. Заговорила, не глядя на напарника:
– Ах, ну да. Традиционное «дело не в тебе, дело во мне»!
– Ты не понимаешь…
– Демоны бы тебя драли, Макс! Я всё понимаю и больше не собираюсь навязываться. Кстати, мог бы сразу объяснить, а не… прятаться по углам! – горько проговорила Хелена.
– Да ни демона ты не понимаешь! – рявкнул Макс и уже тише продолжил: – Я всего лишь пытаюсь тебя защитить!
– От чего?
– От меня! – Макс перехватил запястье напряжённо глядевшей на него девушки: – Тебе нельзя сейчас быть рядом со мной, это слишком опасно!
– Да объяснишь ты мне наконец, что происходит?!
– Я клянусь тебе, – Макс наклонился, чтобы поцеловать тонкие пальчики, – как только всё закончится – мы вернёмся к этому разговору. Но сейчас прошу: постарайся держаться от меня подальше. И выздоравливай поскорее, по тебе все скучают!
Макс отвёл со лба Хелены налипшую прядь, грустно усмехнулся и вышел из палаты, оставив девушку в полном недоумении.
Глава 7
– Я тут для твоих «девяток» фризер выбил!
– Но моя «две девятки» того…
– Это парашют твой – того, а котофрукт ещё полетает!
«Девятками» Марамар обозвал Катафракт Рэйн по его номеру. Дворфам вообще было свойственно давать имена технике, Марамар даже любимый свой гаечный ключ в добрых полруки длиной именовал не иначе как «Воспитателем». С «девятками» Хеле ещё повезло, здоровенную Максову махину дворф приложил «катафалком».
Хела сегодня впервые выбралась из лазарета и сразу же побежала проверять любимую броню. За ней увязался Макс, сегодня особенно мрачный и молчаливый. Сейчас он подпирал стенку на заднем плане и сверлил странным взглядом спину Рэйн, чем вызывал у неё непреодолимое желание попросить у Марамара его «воспитателя» и приложить драгоценного напарника промеж ушей. Но просить Кота отвернуться девушка не рискнула: их отношения сейчас и так не отличались теплотой, чтобы добивать их внеплановым скандалом, а к этому самому плановому Хелена пока ещё только готовилась. За всю нестерпимо скучную неделю в лазарете её успели навестить все Коты, включая главного, и только Макс так и не соизволил отметиться лично, ограничившись переданной с Пумой коробкой памятного шоколада. Но стоило ей наконец-то выписаться – нарисовался на горизонте с такой скоростью, будто всё это время дежурил под дверью. За десяток минут дороги до ангара техников Кот удостоил напарницу целых трёх слов и двух кивков, всё остальное время отмалчивался и делал вид, что он вообще случайно идёт в ту же сторону, и злющая Хела не придумала ничего умнее, кроме как игнорировать Макса в ответ, и сейчас демонстративно развернулась к нему спиной.
– Значит, почините?
– Деточка, ты видела эти руки? – Марамар сунул под нос Хелене две здоровенные заскорузлые лапищи в пятнах въевшегося машинного масла. – Да я ими новый из хлама собрать могу! Cholera jasna, там и сдохла-то эта ваша электроника, так я уже выправил. Сейчас тут подкручу, там подтяну, шуршать быстрее этого poganie, – дворф кивнул на Макса, – будешь!
– Быстрее двигатели не потянут! – вздохнула Рэйн.
– Так я новые поставил! Оформил всё по самому высшему разряду!
–Да из стандартного у меня и так самые мощные стояли?
– Так тут кто-то запла… э… заказал новейшую разработку!
– Маааакс!!! – Хелена развернулась к напарнику: – Твоя работа?
Кот неопределённо пожал плечами.
– Я тебе что говорила?! Да я за эту начинку с тобой за пять жизней не рассчитаюсь! – Хела завелась с пол-оборота.
– Так, детишки, вы тут без меня разбирайтесь, дела, понимаешь, не ждут! – Марамар открыл дверь в соседнюю комнату, и перед Котами открылась картина, достойная кисти живописца: стол, четыре стула, три дворфа из техников «наземников». Стол украшал натюрморт в виде расстеленной газеты в пятнах жира, разложенных на ней толстых ломтей сала с хлебом и перьев лука. Один из дворфов лениво перетасовывал потрёпанную колоду карт. Финальным штрихом в нос шибанул незабываемый аромат одного из ядрёнейших сортов торосаровой амброзии.
– Я это, рядом тут. Коли понадоблюсь – только свистните! – дворф уселся на свободный стул и вытянул откуда-то из-под стола сомнительной чистоты стакан и бутыль опалесцирующей жидкости. Налил на три пальца, выпил, крякнул и занюхал рукавом. Потом махнул товарищу, мол, раздавай.
Хелена проводила его ошалевшим взглядом, открыла рот, вдохнула, подумала секунду, закрыла и только потом вспомнила, что, собственно, у неё был разговор к напарнику.
Кот нехотя отлепился от стенки и угрюмо посмотрел на напарницу.
– Ты мне ничего не должна. Это я тебе за три жизни задолжал, хоть так рассчитаюсь.
– Я тебя не просила! – вскипела Рэйн.
– Ты давно из лазарета вышла? А следующий раз я могу не успеть!
Говоря по совести, Хелена рассчитывала основательно поругаться с Максом, ибо, как недавно выдала Винь, оставлять последнее слово за парнем суть грех перед лицом Амирана и вообще супротив женской природы. Нет уж, демона ему лысого, лучше отморозить палец назло батьке, но от навязчивой благотворительности отказаться решительно и для этого даже позаимствовать у Марамара особенно эффектные идиомы стародворфьего!
Беда в том, что обстановка не располагала совершенно.
Механики затеяли совершенно непонятную игру, противную слуху и сердцу. Рэйн бы поняла, если бы они сражались во что-то серьёзное, навроде популярной в военных верхах баккары, где надо хорошо подумать и прикинуть шанс, ну или дулись бы в банального подкидного, который не давит на уши и не отвлекает занятых людей от важных дел.
Но, во-первых, игроки постоянно перекидывались словечками, каждое из которых по отдельности было понятно и обычно, но в сумме они превращались в какую-то чудовищную тарабарщину: раз, пас, здесь раз, каски к бою, без лапы, два в гору. Отвлекало это жутко. А кроме того, сам ход игры внушал глубокие сомнения в умственном здоровье участников. Сперва они долго и нудно мусолили полученные карты, перекладывая их в одному Рарогу понятном порядке, при этом языки неустанно вертелись. Потом столь же неторопливо перебрасывались короткими словами, называя это контрактом. И вот, наконец, произведя неясные манипуляции, вроде бы собирались разворачивать баталию, но к полному и окончательному недоумению случайных зрителей бросали карты на стол и записывали результат, высосанный, надо полагать, из пальца.
Оставалось лишь взирать на это безобразие круглыми глазами и чувствовать, как мозги медленно, но верно превращаются в промасленную ветошь.
– Сперва посмотри карты соседа, свои всегда успеешь.
– Дети хлопали в ладоши, папа в козыря попал.
– Охал дядя, на чужие взятки глядя!
– Это как же, вашу мать, извиняюсь, понимать? Нет хода – не вистуй!
– Главное – прокукарекать, а там хоть не рассветай.
– Пфф, не можешь посадить играющего, сажай вистующего. Или, выражаясь интеллигентно, сделал гадость – на сердце радость.
– У вас пять и у нас пять, это ничья, так ведь?
– Амнистёр в гору – бальзам на раны, хе-хе.
– Кто сдавал? Он сдавал?
– Сперва отбирай своё, потом добирай остальное, – это Марамар, воздев наставительный палец, поучал самого молодого из механиков. Откровенно сказать, о его молодости было известно исключительно на слух, потому как определить возраст дворфа было, мягко выражаясь, затруднительно. Они, похоже, рождались сразу квадратными, с нечёсаными бородами и лицами, на которых было написано "дам по морде".
Этот юнец, Аламар, был брательником Торосара, и держатель таберны всем и каждому по большому секрету рассказывал, что пристроил племяша по великому блату. Это был, понятно, высокохудожественный свист: просквозить на базу к Котам нельзя было ни за талеры, ни по знакомству.
Словно бы ниоткуда на столе возникла заткнутая надкушенным огурцом полуведёрная бутыль какой-то непонятной мути, и игра пошла ещё веселее:
– За своими в прикуп не ходят, хе-хе.
– Нет бубей, хоть пальцем бей!
– Вот топор занёс палач, а народ кричит…
– Цыть, здесь вообще-то дама!
– Какая ещё, ить-выть-растудыть, дама?! Тут четвёртый валет!