Елена Яворская-Милешкина – Боги, шаманы и призраки Кореи (страница 8)

Следует оговориться, что в сказаниях встречается немало названий корейских государств. Не все из них существовали примерно одновременно (примерно – потому что, конечно, основывались и распадались не синхронно). Да и существовали ли кое-какие из них вообще… Некоторые возникли заметно раньше, некоторые – заметно позже. Поэтому для простоты все известные сначала по устным сказаниям, потом – по записанным легендам и, наконец, по относительно достоверным историческим источникам государства, предшествующие Чосону, объединяются в три группы. К ранним корейским относят Пуё, Окчо, Тонокчо, Е, Тонъе, Пёнхан, Чинхан, Махан и Четыре ханьских округа. Затем начинается период Трех корейских государств – Когурё, Пэкче и Силла. В это же время рядом с ними появляется конфедерация Кая. И наконец поздние – Позднее Силла, Тхэбон, Хупэкче, Усан, Корё, Пальхэ.

Река Хан – колыбель корейской цивилизации

Буддийский храм близ горы Янсан

История об основании Пэкче выглядит совсем не фантастической, особенно на фоне прочих. У Танмёна было несколько сыновей от разных браков. Юри должен был унаследовать Когурё, а его младшим братьям Онджо и Пирю, сыновьям следующей жены, надеяться было не на что. С небольшой свитой они отправились на юг. И вот там-то на реке Ханган, в районе современного Сеула, Онджо основал Пэкче. Реалистично, не правда ли?

Чего нельзя сказать об основании Силла.

Впрочем, есть миф, из которого мы узнаем, что король Пэкче был сыном земной женщины и дракона. Так что все не столь однозначно.

Вожди племен, проживавших на территории, где ему предстояло возникнуть, собрались на совет, чтобы решить, как навести порядок, ибо народ погряз в распущенности. Да, снова знакомый нам мотив рождения гармонии из хаоса, разве что не в космических, а в локальных масштабах: вожди приходят к выводу, что нужен верховный властитель над всеми племенами. И вдруг, как ответ на их горячую просьбу, над колодцем Наджон, что под горой Янсан, поднялся светящийся пар. Рядом, подогнув передние копыта, будто коленопреклоненная, стояла белая лошадь и кланялась. Подойдя поближе, очарованные чудом вожди нашли большое пурпурное (или синее) яйцо.

Вожди верно восприняли поданные им знаки и разбили яйцо. В нем обнаружился маленький мальчик, не просто прекрасный, а сияющий. В момент его прихода в мир на небе разом сияли солнце и луна, птицы и звери танцевали рядом с необычным мальчиком. Ребенка омыли в водах ручья Тончхон и нарекли Хёк– косе-ван, решив, что именно он, обретенный по искренней мольбе к небесам, а следовательно, Сын Неба, сделается верховным правителем.

Берег реки Ханган – место, где Онджо основал Пэкче

Жених и невеста. На свадьбу корейцы и сейчас иногда надевают традиционные костюмы

Для мировоззрения современного человека странно, что старейшины сразу же озадачиваются продолжением рода только что обретенного правителя. Однако мы имеем дело с обычаями и нравами того периода, когда от наличия даже не наследника, а хотя бы достойной девушки высокого положения, с которой юноша обручен, зависела стабильность, как внутриполитическая, так и внешнеполитическая. Вот почему у монархов разных стран могли обручать детей задолго до наступления брачного возраста, и даже еще в младенчестве. В нашем случае значение имеет столь же чудесное, явно внеземное происхождение будущей супруги.

В тот же день – и это явно не случайное совпадение – в деревне Сарянни появились петух (божественный вестник) и дракон, из левого бока которого родилась девочка. Тех, кто первыми увидел ее, смутило, что при необычайной красоте она была рогата, и ее рог напоминал клюв.

Стоило искупать девочку, получившую имя Арён (Аро), в речных водах, как рог отвалился, и она стала похожа на самого обычного человека. Но чудесное ее рождение не позволяло усомниться в том, что она – нареченная свыше невеста Хёккосе-вана. Им и суждено было стать первыми королем и королевой Силла.

Традиционный корейский сундук

Подобное же рассказывают о четвертом правителе Силла, Тхархэ: будто бы царица не родила ребенка, а снесла яйцо. Ее супруг приказал яйцо выбросить, царица же, в лучших традициях мифов разных народов, спрятала его в сундук, а сундук доверила морским волнам. Сундук прибило к берегам королевства Силла. Мальчик был явно необыкновенным, он стал воспитанником царя, затем мужем царевны и новым правителем.

Как видите, везде присутствует «птичья» символика, которая традиционно связывается и с солнцем, и, что логично, с плодородием.

И еще одна легенда о яйце. Будущее царство Карак (Кымгван Кая, Бон Кая, то есть Настоящая Кая, оно существовало в I–VII веках нашей эры) у горы Куджи, как рассказывает предание, было населено всего лишь сотней семей и находилось под управлением девяти старейшин. И вот однажды к ним с небес спустился посланец, который песней (мы ведь уже встречались с подобным?) создал чудо: с неба на землю спустился пурпурный шнур с алым полотнищем, в который был завернут золотой ларец с шестью золотыми же яйцами. Двенадцать дней спустя из них вылупились шесть братьев-близнецов. Далее не совсем понятно, потому что основателем государства и королевского рода становится только один, а что произошло с пятью другими – неизвестно. Как бы то ни было, легенда красивая, зримая.

Как видите, о каждом, – ну или почти о каждом – из когда-либо существовавших корейских государств существует миф. Точнее – о том, кто его создал. Ведь знаменитое изречение «Государство – это я!», приписываемое Людовику XIV, «королю-солнцу», – это не какая-то блажь абсолютного монарха, правящего сильным государством. На протяжении многих столетий в разных странах и даже частях света государи считались олицетворением державы и народа, и с этим связывались бесчисленные мифы и традиции. И, конечно же, вера в незыблемость власти.

Деревянные уточки – один из символов плодородия – непременный атрибут свадебной церемонии

А кто же аристократы?

В Японии верили, что император – потомок богини солнца Аматэрасу. А аристократические семейства возводили свою генеалогию к божествам, особо почитаемым в той местности, откуда эти семейства происходили. Четкая и вполне понятная система.

Не отставали от них и корейцы. Знатные семьи тоже имели необычное происхождение. Некоторые легенды – кальки с уже известных нам. Так, например, предка многочисленного и разветвленного рода Ким якобы нашли в лесу в светящемся ларце, над которым пел белый петух. Когда ларец открыли, младенец (собственно, имя, под которым он нам известен – Алчжи – так и переводится) сразу же поднялся – и это тоже чудо. А когда его повезли во дворец (ведь нашел его сам король), процессию сопровождала «свита» зверей и птиц, которые радостно скакали и пели. И миф с таким сюжетом не единичен.

Известны и мифы другого типа, тоже напоминающие сказания о первых королях: земная женщина производит на свет ребенка от божественного существа. Так, один род возводит свое начало к обычной девушке и мужчине-карпу, другой – к дворянке, рожденной в королевстве Силла, и сыну дракона.

Какой бы ни была история, она всегда необычна.

Вообще, происхождению, семье корейцы уделяют огромное внимание. Не потому ли у них так много мифов, связанных с божествами, отвечающими за деторождение?

Ван Геон, военачальник и основатель династии Горео, например считался внуком дракона Западного моря.

Глава 3

Мифы о рождении, детях и плодородии

На стыке шаманизма и буддизма

Один из популярнейших, известных на территории всей Кореи мифов рассказывает об удивительном происхождении трех братьев-близнецов Джесок, которые являются богами деторождения (да, как ни странно, в данном случае эта роль отводится богам мужского пола), они же покровительствуют плодородию в целом, успешному крестьянскому труду, процветанию.

На данный момент известна шестьдесят одна версия этого мифа. В основе они едины, различаются лишь детали.

Итак, благочестивая дочь дворянина Дангеум-эги остается дома одна. Ее родители и братья отбывают по делам. В дверь стучится буддийский священник в поисках подаяния. Девушка почтительно подает ему миску риса. Но он рассыпает рис. Она, соблюдая правила уважения к духовному лицу, предлагает ему рис снова и снова.

О том, что происходило дальше, мифы рассказывают разное. В одном из них священник на прощание ненадолго сжимает запястье девушки. В другом Дангеум-эги зачем-то съедает оброненные им три зернышка риса. В третьем хозяйка предлагает гостю все комнаты, что есть в доме, но он отказывается, устраивает его лишь ее комната. Итог один – вскоре Дангеум-эги обнаруживает, что беременна.

Для семьи это позор. Семья пытается побить ее камнями – о, это патриархальное общество! Но камни отскакивают от нее и обращаются против обидчиков.

Далее варианты опять разнятся. В одних Дангеум-эги оказывается в сундуке или каменном мешке, но, когда рождаются чудесные тройняшки, родители раскаиваются и понимают, что дети были дарованы свыше и их отец (в большинстве версий) – божество. В других девушка предпринимает путешествие с целью найти таинственного монаха – да, снова мотив путешествия, меняющего судьбы. Она находит священника. Если следовать тем вариантам, которые ближе к бытовым сказочным историям, он отказывается от буддизма и женится на девушке. А что же дальше? И жили они долго и счастливо. Все. О такого рода мифах принято говорить как о показывающих борьбу шаманизма и буддизма. Понятно, что в этом случае шаманизм побеждает.