Елена Яр – Предавшие крылья (страница 8)

– С чего мне быть против? Развлекайся. Нельзя все время только учиться. Только давай обойдемся без драм первой любви, договорились?

Я презрительно фыркнула:

– Будем считать, что первые драмы я прошла со своим женихом. Так что теперь уже не первые. Ну и не драмы. Мы просто целовались.

– Ладно. – Басбарри Гром пожал плечами. – Молодой зверек должен попробовать свои когти. Почему бы и не на Маке Сомерсете?

– Это что значит? Мне пойти к нему в постель?

– Дерзай, – легко усмехнувшись, сказал Гром.

Я покраснела, хотя сама первой перешла границу приличий.

– Вы… имеете в виду?.. А что, я не должна хранить девственность и все такое? – прижимая ладони к щекам, спросила я.

– Хранить? Для чего? – удивился он. – Ты собралась удачно выйти замуж, найдя себе именитую партию?

– Ну, боюсь, для этого уже поздновато, – признала я. – Даже если родные меня примут, то вряд ли мне светит хороший династический брак.

– А твой жених?

– Алекс? Ну так, во-первых, он бывший жених. Во-вторых, его семья не позволит, чтобы их репутацию хоть что-то запятнало, а я теперь сплошное пятно. Да и мы с ним никогда друг друга не любили. И просто не знали. Так что это вариант и вариантом-то никогда не был.

– Тогда есть лишь одна причина хранить девственность. Рассказать?

Я подозревала какую-то пошлятину, ведь в его примерах нет-нет да и присутствовал юмор портовых грузчиков, но любопытство пересилило.

– Конечно.

– Ты можешь стать жертвой в каком-нибудь запрещённом ритуале. Хочешь?

– Очень смешно, – фыркнула я.

– Да и то не сильно-то ты и годишься. Магички в этом смысле – бракованный товар. Всю выплескиваемую при первой близости силу они берут в себя же. Жадные они, жуть просто.

– То есть я еще и сильнее стану?

– Сильнее – вряд ли. Наполненнее – точно.

Я решила, что спешить с этим не стоит. Поразмыслить – возможно. И уселась за стол, приготовившись вкушать еду, приготовленную самым известным черным отшельником.

Ученица 4

Ученица: 4

– У меня есть ключицы, – сообщила я учителю, выйдя рано утром на улицу.

Было начало лета. Солнце припекало довольно сильно даже у нас, в верховьях хребта. С наступлением теплой погоды учитель все чаще начинал напоминать ящерицу. Он присаживался на каком-нибудь из нагретых светилом камней и блаженно зажмуривал глаза. И его лицо уже довольно прилично раскрашено загаром.

– У всех есть ключицы, – заметил он, не желая открывать глаза и воочию любоваться обозначенным мной феноменом.

– Вы не поняли. – Я наморщила нос. – Я их вижу.

– А до этого не видела?

– Нет. Мама всегда говорила, что у аристократок никогда не должны торчать ключицы. Это признак плебейской крови.

Хотя теперь о моем благородном происхождении вообще ничего не говорило. Я жила в горах с черным отшельником, встречалась с обычным парнем без родословной. Руки загрубели от физической работы. Тело давно утеряло рыхлость и звенело мышцами. А теперь еще и ключицы. Этакий последний рубеж аристократической обороны.

– Я тощая, – сделала вывод я.

– Ты не тощая, – вздохнул Гром.

Он всегда так вздыхал, когда приходилось примерять отеческую шляпу в отношении меня. Впрочем, к его чести, отцом он был довольно приличным, иногда я почти забывала, что он мне не родной.

– Ты подтянутая, я бы сказал атлетически сложенная. Фимка, ну ты должна понимать, что у тебя не было ни одного шанса сохранить формы племенной наследницы. Магия тебя сушит. Это еще в академии, где девчонок особо не гоняют физически, ты могла бы быть чуток пополнее. Здесь, в горах – вообще без шансов.

Я немного кривила душой. Мне нравилось мое теперешнее состояние. Я была подвижной, легкой, сильной и выносливой. И отражение в зеркале было как будто бы довольно миловидным.

– Я красивая? – прямо спросила учителя.

– А Мак Соммерсет на этот вопрос не отвечает?

– Он в меня влюблен, поэтому его мнение не может быть беспристрастным. Я хочу независимое мнение.

– Ох уже эти девчонки! Да, Фимка, ты красивая. Всегда была миленькая, но сейчас прямо расцвела. Магическое могущество тебе к лицу.

Я расплылась в улыбке от уха до уха, но он тут же все испортил.

– Сходи достань из погреба кусок вяленого мяса на обед.

Проходя мимо входного косяка, я привычно уже кинула взгляд на воткнутый нож. Он опять находился намного ближе к двери, чем мне бы хотелось. Но это уже была больше игра “Кто кого”. И Басбарри Гром ко мне прикипел не меньше, чем я к нему.

Погреб в доме был едва ли не больше всего внутреннего помещения. Я полагала, что без магии здесь не обошлось: выдолбить в скале такую дыру было почти невозможно.

Когда я уже выбиралась из подвала, то услышала на улице голос учителя. Разговаривать сам с собой он привычки не имел, значит, кто-кто к нам пришел. Я сложила мясо на стол и накрыла полотенцем. И оцепенела, услышав второй голос.

Этого просто не могло быть. Я ошиблась! Я просто уже забыла, как звучит этот человек. Не может быть, чтобы это был Алекс Шеффилд.

Дрожа всем телом, ощущая на языке панический вкус медных монеток, я подкралась поближе к закрытой двери.

Этот второй опять заговорил, слегка повысив голос, и я поняла: нет тут никакой ошибки. Мой бывший жених собственной персоной.

Зачем он здесь? Он нашел меня, чтобы вернуть семье? Ведь не может быть, чтобы он все еще хотел на мне жениться. За нас решили семьи, его желания не было и в помине. А семья Шеффилдов вряд ли теперь захочет такую невесту, как я. Что же тогда? За меня назначена награда? Что?!

Я прижалась всем телом к полотну двери и стала вслушиваться.

– Я знаю, что вы не меняете своего мнения, – сказал Алекс. – Но может, для меня вам будет интересно сделать исключение?

Меня словно окатило ледяной водой из горного водопада: да он пришел проситься в ученики к Басбарри Грому! Он не знает, что я здесь. Боги, какое облегчение я испытала. Едва не заплакала, честное слово.

– И зачем мне это? – лениво спросил учитель.

– Я лучший ученик на курсе. У меня самый высокий балл среди обучающихся и самый развитой магический дар. Более того, мое самое прогрессивное направление – огненная магия, точно такое же, как и было у вас. Вы – лучший, и ученик вам нужен такой же.

– От скромности ты не страдаешь, как я вижу.

– Скромность украшает лишь середнячков. Тем, кто желает добиться большего, некогда тратить время на ерунду.

Я живо представила его. Такой же высокий, статный и красивый. С капризной челкой на глаза и небрежно расстегнутым воротом рубашки. Руки наверняка в карманах, чтобы всей позой говорить об уверенности и силе. Ох, боги, только бы учитель не купился!

В это момент я ужасно жалела, что в нашей двери нет щелей. Конечно, я хотела бы поглядеть на Алекса вживую. Вдруг он изменился, подурнел, у него все лицо обсыпало прыщами от излишней любвеобильности, или он обзавелся шрамом через все лицо. Я, правда, подозревала, что его даже шарм особо не испортит, но верить в это все немножечко хотелось.

И при этом никакая сила на свете не могла бы подвести меня к окну. Дать хоть мизерный шанс меня увидеть я была не в состоянии. Да, я-то изменилась, и очень сильно. Наверняка он бы меня не узнал. Но нет. Ни за что.

Я распласталась по двери, трясясь, словно заяц перед носом лисицы. Даже зубы стучали.

– Прежде чем учить тебя, – услышала я ленивый голос учителя, – придется сбить с тебя самомнение.

– Нет, – уверенно возразил парень. – Я знаю, как низко я стою относительно ваших умений. И готов учиться на любых условиях. Я умею подчиняться требованиям того, кого уважаю.

А это был хороший ход, вынужденно признала я. Кажется, в этот момент я даже не дышала – так боялась пропустить что-то важное. И еще больше затряслась, услышав продолжение разговора.

– Ты закончил академию? – поинтересовался учитель.

– Я на вольной практике. Впереди последний курс. Господин Гром, позвольте показать, что я умею!

– Нет. Доучись, а там, если не передумаешь, приходи снова ко мне.