Елена Янова – Закон Мерфи. Том 2 (страница 44)

— У нас половина отдела, даже больше — с боевым опытом. И с опытом первопроходцев, вам ли не знать, — отразил призрак улыбки Роман. — Мы обязаны вас подстраховать от опасностей нового мира, но с двумя фронтами сразу мы сами не справились бы. Как и вы, полагаю. Примете под временное командование?

— Интриганы. Приму, — Вернер покачал головой, но протянул руку, заключая соглашение.

Верхушка руководства колонией собрала внеочередную планерку по сигналу от Вернера. Встретились в кабинете у Аристарха Вениаминовича, в офисе Корпуса первопроходцев. За т-образным столом во главе заседал шеф Корпуса. Он дымил сигаретой и выжидающе смотрел на пришедших, опершись на подлокотник громадного кожаного кресла и завешивая отделанный темным мореным дубом кабинет дымом и удушливым запахом табака.

Справа от него через стол в объятиях похожего кожаного монстра сидел градоправитель Вернер, потирая поочередно веки, лоб и ладони друг о друга. Выглядел он усталым, озабоченным и невыспавшимся. Напротив него готовой зазвенеть, но спокойной до поры струной вытянулся в кресле попроще Андервуд. Этот был на удивление бодр и свеж, хотя позитивным настроением тоже не блистал. И поодаль, подальше от всех троих, на краешке стула осторожно примостился Санников. Его, как координатора от Всемирной ассоциации наук, тоже пригласили, но он чувствовал себя не в своей тарелке, испытывая давно закрепленную в нем робость перед высокими чинами, а потому был на удивление тих и непривычно молчалив.

Вернер окинул взглядом всех троих, устало потер в очередной раз бровь и откинулся в кресле.

— Роман Витальевич — чудо. Мы предполагали, конечно, где искать, но его уверенность… Я сопоставил время и найду пропажу. И мы нашли крота.

Аристарх Вениаминович и Гриф подались вперед. Про то, где найти и как спасти пропаданцев они имели свои соображения и полагали, что правильные. Но это можно было обсудить и позже. Санников не двинулся с места, но ощутимо напрягся.

Вернер, понимая, чего от него ждут, выдержал небольшую театральную паузу между тем моментом, когда еще можно ничего вслух и не говорить, и тем, когда собеседники хищно встопорщат загривки и алчно свернут глазами, готовясь растерзать молчуна, и принялся рассказывать.

— Начал я с очевидного.

— С логистики? — предположил Гриф.

— Да. Всего в цепочке тех, кто знал график поставок лютеция на Землю насчиталось десять человек, пять у нас, пять на Земле. Там я дело отдал Валерьичу, пусть его ребята работают, а здесь свою службу безопасности подключил.

— И конечно вы ничего не нашли, — резюмировал Аристарх Вениаминович.

— Ни малейшего следа, — подтвердил Вернер. — Все чисты, как слеза младенца. Связи, счета, друзья, прошлое — ни-че-го.

— Семьи? — робко спросил Санников.

— Я старался семейных не брать, что сначала, что потом. Чтоб с Земли сорваться было проще. Исключение — я и Роман, ну да вы знаете, — Вернер махнул рукой, обозначая свою позицию касательно одного из оперативников, Берц — он и есть Берц, что тут обсуждать — и с укоризной глянул на Андервуда. — Мы больше полугода на цепочку убили, и только начали детально копать с другого конца, когда банду накрыли, как тут случай с паникой и излучением, а потом вы прилетели…

Гриф обеспокоился, сдвинул брови, забарабанил пальцами по столу. Ему не был приятен и отдаленный намек на то, что он тут не к месту и не ко времени со своими придирками. Но возражать он не стал.

— Неважно, — резюмировал Вернер, удовлетворенный эффектом. — Оказалось, знаете, что рушит все схемы безопасности?

— Человеческий фактор? — поинтересовались все трое его собеседников.

У градоправителя пронеслось в выражении лица скептическое «если вы такие умные, что ж вы строем-то не ходите», но, будучи человеком вежливым, Вернер только хмыкнул, сплел пальцы в замок и кивнул. Экстремальная психология, конфликтология, командообразование… А разгребать все равно ему.

— Друг мой, я вам одну историю расскажу, — с пониманием перехватил его взгляд Аристарх Вениаминович. — Однажды мои ребята поехали на сборы. Дело студенческое, хочется отдыхать и в увольнительную, а тут военная часть, строгость, правила. Они было взбунтовались, мол, мы ж психологи, но я с ними поспорил, что если за неделю они найдут способ уйти в самоволку, и никто их в этом не заподозрит, каждые вторые выходные будут полностью в их распоряжении. И с местным комчасти договорился. Вот не зря иногда полковников полканами называют, всех собак на меня спустил!

Шеф Корпуса улыбнулся воспоминаниям.

— Так вот, орлы мои гарные решили задачу за три дня. Сначала сделали вид, что страсть как полюбили занятия по строевой подготовке, потом, как основы усвоили, всем составом студенческого взвода в субботу с утра продефилировали мимо конвоя на выходе из части. А караульные — ребята дрессированные, видят — взвод в ногу шагает — ворота открыли, выпустили. Мои парни наглеть не стали, вернулись через три часа, как до города дошли и в магазин забежали, и тут же обратно. Причем шли и туда, и оттуда строевым шагом, а как за ворота части зашли, полкану честь отдали всем взводом, как раз мимо проходил. А он — им. Как он потом орал… Любо-дорого было смотреть. А все почему? Потому что тот, кто в халате в больнице — тот и врач. А если взвод строем в ногу шагает, значит, знают, куда идут и зачем.

Вернер улыбнулся в ответ, оттаивая. История смешная, а ситуация — страшная. Потому что похожая. Аристарх Вениаминович затушил почти догоревшую сигарету, вытащил новую, принялся аккуратно ее разминать, перекатывая между пальцами, и спросил:

— Где прокололся наш подземный житель?

— Кофе, — коротко отрапортовал Вернер. — Каждый день в одно и то же время старший лаборант научного отдела «Авангарда» Барский проходит мимо кофейного автомата, набирает пять кружек на подставку и несет две в отдел наблюдения, одну — к безопасникам, и две к себе. Занимает у него процесс десять с половиной минут, и начинается каждое утро это кофейное хождение секунда в секунду по часам, я почему и заинтересовался. Откуда такая точность? В отделе наблюдения он ставит подставку с кружками на стол, вынимает две, отдает дежурным, здоровается и уходит. По протоколу безопасности в момент присутствия посторонних следует сворачивать наблюдение…

— … но никто и не подумал гасить на две минуты картинку, если это знакомый человек, утреннее приветствие и горячий кофе, — кивнул Гриф. — Что он видит?

— Съемку с шахты. Выводы о том, на какой стадии сегодня выработка, и будет ли поставка, сделать не так уж сложно. — Вернер вздохнул. — Жаль всю смену увольнять…

— А вы не увольняйте, — с кровожадной ухмылкой посоветовал Андервуд. — Я через пару дней заодно и к вам загляну. Здесь мне делать больше практически нечего, а сроки позволяют.

Вернер жалобно глянул на Аристарха, но тот, постучав так и не зажженной сигаретой по столу, приминая размятый табак, невозмутимо ответил:

— Хочешь реабилитироваться? Позитивное намерение. Вернер, друг мой, наш дражайший ревизор на классическом коллективе ошибок не допускает, не подумайте. Это с первопроходцами ему не повезло.

— Еще бы… Добро, — поморщился, но согласился Вернер и продолжил: — Потом, значит, кружка кофе безопаснику. Тут комар носа не подточил бы, все ребята опытные, да вот тоже, если данные протокола безопасности на сутки не обновлены, они текст не сворачивают. Логично, потому что у половины «Авангарда» он автоматом через час после разнарядки появится в том или ином виде, а спустя сутки данные и вовсе устаревают. Загвоздка в том, что…

— … что если данные на сегодня обновлены и секретны, голограмму сотрудник службы безопасности сворачивал? — уточнил понятливый Санников.

— Именно так, Александр Николаевич, — подтвердил Вернер. — И ни у кого и подозрения не возникло, что сложить косвенные два и два проще простого. И у меня в том числе. А причина проста и понятна как мир.

— Люди любят деньги. Ну так это всегда было, — процитировал Аристарх и прикурил многострадальную сигарету. — Подозреваю, что прикормили его давно, втирался Барский в доверие со своим кофе не один месяц, а чтобы не сорвался с крючка, на что-то надавили.

— Да на деньги и надавили, — с досадой сказал Вернер. — Откуда у лаборанта три зарплаты каждый месяц? Он их никак не легализовал бы сам, а жадность — страшная штука. Оказывается, проводили через гранты и доплаты, причем уже не мы, а бухгалтерия в градоправлении, мы же на их балансе с нашим фондом оплаты труда. А там, сами понимаете, кто угодно и откуда угодно может быть. Экономист клянется и божится, что работал сугубо по зарплатным ведомостям, а их кто-то очень тонко и умело подчищал через удаленный доступ. Кому придет в голову смотреть на размер чужой зарплаты? Никто и не смотрел. А Ветрова Барский позвал сам, по старому знакомству, опять же, по указке от анонимных доброжелателей, которых мы с вами прекрасно знаем. Мне Ветров сразу показался подозрительным, на память-то я не жалуюсь, и никаких Ветровых по документам с моей подписью и близко не было, я за него и зацепился, а потом за кофе. Зачем только это Ветрову было нужно…

— Я знаю, зачем, — подал голос Санников. — Случай покомандовать вместо Тайвина или вместо меня он бы не упустил. Обманули, он и побежал, сломя голову. Я ж ему давненько хвост прищемил, как не отомстить.