Елена Янова – Закон Мерфи. Том 2 (страница 42)

Андервуд не стал тянуть с рекомендацией от Аристарха Вениаминовича и, дав Вернеру и Аристарху время, чтобы немного разобраться с ситуацией, через пару дней под вечер вызвал стажера к себе.

Март не замедлил явиться, и Гриф поправил сам себя: не стажер больше. После спасения колонии Март органично влился в коллектив оперативного отдела так прочно, что больше не было секундных неловкостей, слабостей и неуверенности: оперативник не одергивал черно-белую форму, не тянулся руками к непривычным карманам, не сутулился и приобрел специфический проницательный взгляд, плавность движений и уникальную фиксацию осанки и бокового взгляда: привык ходить в боевой пятерке кругом, и теперь машинально бросал взгляд не влево или вправо, на напарников — зачем, они не подведут — а назад, на ведомого в центре круга, и вперед, на обстановку вокруг.

Гриф с показной ленивой проницательностью поставил локоть на стол и подпер щеку кулаком, приобретя потрясающее сходство с птицей, давшей ему немудреное прозвище. Мартин послушно застыл подле двери в уголке — не стремился нарываться на повышенное внимание и комментарии, но полковник, усталый и задумчивый, выкинул последнюю крапленую карту.

— Подойди, пожалуйста.

Стажер без особого энтузиазма подошел к столу и стал по стойке «смирно».

— Вы, наверное, все думаете, что я потрясающий зануда.

От неожиданности утверждения потенциальный преемник Андервуда чуть вздрогнул, но быстро взял себя в руки. И, практически сразу изобразив каменное изваяние, на высказывание ничего не ответил. Полковник позволил себе легкий довольный прищур: хорошо, эмоциями управляет, есть с чем поработать. И продолжил, опустив руку:

— А еще редкостная стервь, мелочная сволочь и бюрократ, да?

Проигнорировать вопрос Мартин уже не мог, но правильного ответа не существовало, и он, прекрасно это понимая и испытующе глядя на полковника, ответил:

— Я — нет.

— Почему? — заинтересовался Андервуд.

— Разрешите высказаться?

— Разрешаю.

— Вы как-то неправильно придираетесь.

— Вот так так! — весело удивился полковник. — А как надо?

— Я не знаю, как надо, но у вас получается слишком… правильно. Я думаю, у вас есть кака я-то цель так поступать. Специально.

— Умница, — похвалил оперативника Гриф, отметив про себя, что Аристарх-то не промах, и хватку по сию пору не потерял! — Знаешь, кто я по профессии?

— Наверное, вы из Службы внутреннего контроля?

— Божечки меня упаси! Нет, конечно, — полковника слегка передернуло от непрошенных воспоминаний. — Не надо меня в таких зверствах подозревать. Я простой конфликтолог.

— Простой? — поднял одну бровь Мартин.

— Хорошо, не очень простой. Лучший. Так говорят, — обезоруживающе улыбнулся Андервуд.

— Я понял.

Стажер тоже позволил себе легкую улыбку, и Гриф тут же уточнил, усомнившись:

— Что ты понял?

— Все. Какая у вас интересная работа…

— Не без этого. Никто вашего яхонтового начальника отстранять не собирался, мне только по стресс-тестам его нужно было прогнать. Он справился. Корпусу расскажешь?

— Конечно.

— А если я попрошу тебя промолчать?

Мартин секунду помедлил.

— Почему?

— Хочу на реакцию посмотреть. Я им скажу через пару минут, что ты давно знал, что проверка липовая, а им меня не заложил. Но суть не расскажу, пусть соображалку включат. Как думаешь, что первопроходцы будут делать?

Мартин пожал плечами, попытался прикинуть, увидел Гриф, как будет работать это заигрывание с двух сторон с ним посередине, и с неподдельной тоской в голосе предположил:

— Рыло мне начистят.

— Но без фанатизма?

— Конечно, Берц никому не даст палку перегнуть. А был бы Честер, и палки бы не было…

— А тут я тебе скажу одну вещь, которую ты вообще должен хранить как зеницу, о как. И никому. Похитили ваших ненаглядных.

Мартин изумленно выдохнул и собрался в готовый к прыжку комок:

— Кто?

— Так я тебе и сказал, спасать же всем отделом полетите…

— Полетим?

— Да черт тебя дери. Бегом, пешком, ползком, какая разница. Не цепляйся к словам, это моя работа. Все, больше ничего не скажу, иди.

Решение принято, дело сделано. Грифу было очень любопытно, сразу побежит Мартин делиться новостями или выждет. И сколько правды он первопроходцам расскажет сейчас, а сколько — после того, как они ему синяков понаставят. Все варианты развития событий его интересовали до чрезвычайности.

Март вышел из кабинета Честера в твердой уверенности: Гриф действительно не бюрократ и не идиот, и про свою профессию он не врал. Оставалось надеяться, что нехитрую игру стажера конфликтолог не разгадал, и надо было сообщить о подтверждении своих догадок оперативникам. Знать бы только, какой подвох затеял Андервуд — в то, что ревизор сообщил важную «новость» и сведения о себе без задней мысли, Март мгновенно не поверил.

В раздумьях, как увязать многочисленные лики Грифа с просьбой оперативного отдела, Март потер лоб, нащупал пальцами что-то неладное и забежал на секунду в туалет. Там он, покосившись в зеркало, задержался и с грустной задумчивостью с минуту рассматривал себя: его опасения подтвердились — на лбу наливался буйным цветом здоровенный и отвратительный в своей банальности прыщ. Стажер осторожно потрогал новообразование, то отозвалось неприятным покалыванием, предвещая долгую и унылую с ним борьбу. Март с недовольством поджал губы — прыщей с ним не случалось лет с двадцати, как прошло гормональное буйство, свойственное большинству взрослеющих юношей — и вздохнул. Грифов интерес, миссия от первопроходцев, прыщ этот, будь он неладен…

— Почему я? — задал он риторический вопрос в пространство.

Из кабинки рядом вышел кто-то, впрочем, халат и общий встрепанный вид недвусмысленно намекали Марту с его отвратительной памятью на лица и имена на принадлежность к научному отделу.

— Могу рассказать, — предложил ученый, сочувственно поглядев Марту поверх плеча в глаза через зеркало. — Не печальтесь по поводу прыщей, это скоро пройдет.

— Почему вы так думаете? — удивился Март и попросил: — Расскажите, конечно.

Обитатель чертогов штатного гения поравнялся с ним, на секунду опустил руки в раковину с порошком-дезинфектантом и стряхнул его с ладоней. Со ставшим Марту уже знакомым негромким жужжанием сработало вибросито, и отсеянные им отработанные гранулы ссыпались в приемник: воду в колонии старались экономить. А ученый, взъерошенный и немного лопоухий блондин, обезоруживающе улыбнулся, сразу став безоблачно-молодым:

— Я Кевин, моя специализация — ксенозоология, но здесь много чего осваивать пришлось, так что я в целом за биологический сектор в Корпусе отвечаю.

— Мартин, стажер оперативного отдела, — представился Март и протянул руку — закрепить знакомство.

— Включение кремния в органическую молекулу в неключевых позициях дает крайне любопытный в отношении строения живой клетки результат, — ответив на рукопожатие, попробовал объяснить Кевин. — Дело в том, что удельный вес белковой молекулы оказывается сильно увеличен, и наши рецепторные белки на поверхности клеточной мембраны на него просто не реагируют. Вот и получается, что здешние микроорганизмы совершенно безопасны для нас, равно как и наши бактерии — для них. Но и долго выживать не симбионтная человеческая микрофлора тут не может, а почему — очень интересный вопрос, его пока еще не удалось решить.

Видя, что Март смотрит на него с выражением лица гуманитария, которому на пальцах пробуют объяснить основы квантовой физики, Кевин помялся и попробовал зайти с другого бока.

— Скажите, вы тут хотя бы одного человека с прыщами видели?

— Нет, — честно признался Март, порывшись в памяти, и уточнил: — А почему я тогда с ними? С прыщами, в смысле.

— Потому что организму требуется время на то, чтобы устранить всякую патогенную пакость. Золотистый стафилококк, как и вирусы, и другие кокки, вибрионы, палочки и прочая невидимая глазу жизнь, сопротивляются, но активно уничтожаются нашей иммунной системой. А снова подселиться к колонистам им неоткуда, разве что с новых жителей и гостей. Но на такую импровизированную «чистку» нужно около года. Поэтому в первый год жизни на Шестом все болеют и паршивеют, зато потом становятся на порядок здоровее. Надо будет только проверить, что с организмом творится, если его после долгосрочной командировки на Землю вернуть…

— А, теперь понятно, — почесал в затылке Март, с трудом выстраивая у себя в голове, как работает круговорот микроскопической земной фауны в кремнийорганической природе.

Закончив осмысливать, он улыбнулся, схватил Кевина за руку обеими ладонями и от души потряс:

— Вы и предположить не можете, как мне сейчас помогли! Спасибо!

Он отпустил ксенозооолога и поспешил в оперативный отдел: схема работы с Грифом выстроилась сама собой. Вот что наука животворящая делает!

Залетев в оперативный отдел, Март выпалил:

— Ром, можно тебя на пару слов?

— В спортзал? — прозорливо уточнил Берц.

— Да.

— Красный, пошли, — мотнул головой оперативник.