Елена Янова – Закон Мерфи. Том 2 (страница 35)

От последнего совета несколько лаборантов, не выдержав, спрятали смешки в кулак или ворот халата и тут же поплатились за недальновидность: Ветров с видом поистине оскорбленной невинности отметил:

— Незнание закономерностей современного мира не освобождает вас от ответственности за его эксплуатацию. Ученые…

Он негодующе фыркнул и отвернулся, а научный отдел принялся переглядываться. Как бы не крепились ученые, но второго пришествия безоблачного хамства и непроходимой бюрократической глупости они просто так стерпеть не могли. Кевин за спиной у профессора покрутил пальцем у виска, взял себя за галстук и изобразил повешенного. Нил и Михаил кивнули в ответ, а Гайяна сдержанно улыбнулась.

Желание защищать отдел у нее испарилось примерно через час после появления Ветрова: парадоксального профессора она, вопреки всем героическим настроениям, переносить оказалась категорически не в силах. К тому же, незримая поддержка со стороны коллег немало воодушевляла ее на спонтанное отчаянное безумство.

Подождав, пока вредный профессор уйдет на обед в столовую, она выдохнула сквозь зубы и предложила:

— Я так больше не могу. Давайте подумаем, что тут сделать можно.

— Может, не здесь? — неуверенно спросил Кевин. — Вдруг Ник-Ник обратно прилетит? У него талант в самый неподходящий момент появляться.

— Ник-Ник? — прыснула Гайяна. — Ему подходит. Есть у меня одно секретное место, куда ни один Ветров нос не сунет.

Так сотрудники научного отдела неожиданно для себя оказались в действительно непредсказуемом месте, куда не могла ступить нога воспитанного представителя сильного пола — в женском туалете третьего этажа Корпуса первопроходцев. Кроме самой Гайяны и Ви туда ходить было некому, и лаборанты, посмеиваясь, оценили находчивость старшей научной сотрудницы.

— Если Ник-Ник не прекратит свою деструктивную активность, я уволюсь нафиг, — пообещала Гайяна не то научному отделу, не то сама себе.

— А, может, это идея? — робко предположил Нил. — Если вы поднимете такого размера суматоху, может, к нам прислушаются?

— Как вариант, — задумалась Гайяна. — А почему не всем вместе?

Лаборанты негромко зашумели: очевидные дыры в таком повороте событий их немного пугали. Еще бы, бунт научного отдела в полном составе через пару недель после начала командировки их руководителя выглядел бы крайне странно. И велика была вероятность того, что несогласных попросту уволят, да и дело с концом. Но, с другой стороны, после четырех с вагончиком лет огня, воды, химерок и титрования они настолько закалились и избаловались одновременно под твердой рукой штатного гения, что никого другого, как и Гайяна, в отделе видеть не желали и пикосекунды.

— А если уволят вообще всех? — резонно поинтересовался Кевин. — Колонию и оперативников нельзя без нас оставлять, пока Тайвин в командировке…

— Не посмеют, — тряхнула кудряшками Гайяна, подавив желание рассказать коллегам о догадках оперативников по поводу «стажировки», и сыронизировала: — Но мне вариант нравится, так что побуду первопроходцем. Только не надо, если что, головы пеплом посыпать, договорились? Я сама себя посыплю.

Ученые снова подняли шум, но быстро со старшей научной сотрудницей согласились: никому не хотелось чувствовать себя крайним, как и уходить без веского повода.

Гайяна вышла, подняв подбородок повыше — чтобы придать себе побольше терпения и решимости — а лаборанты еще пару минут переговаривались, чувствуя себя не в своей тарелке: восемь взрослых мужиков, и одна тонкая кудрявая девушка со стальным характером на страже их интересов. Кому рассказать — застыдят. Порешили всячески Гайяну оберегать, защищать, а если сложится так, что она пойдет с заявлением к Аристарху — все-таки устроить спасательную делегацию. Для внушительности и демонстративности.

После обеда, не застав научный отдел на месте, Ветров слегка насторожился и не преминул проверить, куда могло одномоментно исчезнуть восемь человек во главе со строптивой кудряшкой. В столовой, что было бы логично в обеденный перерыв, и откуда он только что пришел, их не было. Не было ученых и в подвальной библиотеке Корпуса. И в коридорах. Он и на улицу не поленился сбегать. Вернулся крайне озадаченный — и застал переговаривающуюся кучку лаборантов, выходящих из-за крайне неуместной двери.

От невозможности увиденного профессора слегка понесло.

— Вас не учили родители, что в школе, университете и на работе туалеты разделены на мужские и женские? — съязвил Ветров. — У вас там что, анонимный сортирный клуб курильщиков или наркоманов?

— Уточняли принцип действия вибросита, — раздался со стороны оперативного отдела надменный голос несносной девицы.

— Снова несанкционированные исследования вне очереди? — обернулся профессор, подметив в руках старшей научной сотрудницы светящийся голопланшет. Если бы просто посплетничать ходила, технику не стала бы включать.

— Ради вашего спокойствия подписала у оперативного сразу штук пять, мало ли какая напасть будет следующей и когда, — ощерилась ученая.

Ветров и Гайяна скрестили рапиры негодующих взглядов — и полная грязных приемчиков незримая схватка началась. Вплоть до самого вечера временный начальник тщательно колол ученую и всех лаборантов в самые слабые места, Гайяна огрызалась, а научный отдел стоически терпел, пока Ветров не встал со старшей научной сотрудницей в позицию кор-а-кор.

Апогеем испытаний стало стремление Ветрова показать Гайяне, в каком порядке и как должны быть расставлены реактивы на полке над общим столом для квантового резонансного микроскопирования. Автоматизированная система окрашивания препаратов флуоресцентными белками постепенно выходила из моды вместе с инфракрасными и простыми квантовыми микроскопами, а новая техника требовала особенного подхода. И Николай Николаевич, будучи профессором, заведующим кафедрой биологии крупнейшего в семи мирах Межпланетарного университета, такую игрушку в студенческом научном центре имел. И как с ней обращаться — знал. А уж упустить возможность блеснуть познаниями он не мог.

Нависнув позади Гайяны не терпящей возражения начальственной скалой, он левой рукой оперся о стол с одной стороны от ученой, правой — взял ее руку в свою с другой и принялся, читая нотации, расставлять реактивы. Втянуть доказательство маститой академичности — порядком выпирающее профессорское брюшко — Ветров никак не мог, а потому прилип к Гайяне намертво.

Прижатая к столу физически и припертая к стенке морально Гайяна взорвалась.

— Хватит. Я старший научный сотрудник Корпуса! — Она выдрала руку и вывернулась из-под Ветрова. — Аспиранток и студенток своих на кафедре будете поучать и лапать! А меня попрошу оставить в покое!

Ветрову, естественно, нравилось периодически ощущать хрупкую слабость глупеньких молоденьких аспиранток на фоне личного интеллектуального превосходства. Но, будучи примерным семьянином, ничего лишнего он себе никогда не позволял. Так что, пожав плечами, он отвернулся распекать засевших у него в печенках Нила, Кевина и Михаила.

Нет, так больше продолжаться не может. Ни слова больше не говоря, Гайяна с искренним возмущением глянула на застывших в сторонке коллег, фыркнула и, улучив момент, подхватила с края стола заранее подготовленные бланки на внечередное микроскопирование. Тремя галками и биометрической подписью заполнила голограмму формы на увольнение, набросала еще пару документов и, еле дождавшись их распечатки, постаралась незаметно выскользнуть из отдела. Либо она разрубит гордиев узел здесь и сейчас, как и планировала, либо ей предстоит обрубить собственное самомнение на корню, под формат прокрустова ложа требований Ветрова. Как там говорит Честер? «Раз и насовсем»? Вполне подойдет.

Ветров проводил ее взглядом и с немалым удивлением прокомментировал бегство, но на всякий случай очень негромко:

— Психованная она у вас какая-то.

Лаборанты переглянулись. Нил скосил глаза на проекцию над рабочим столом и слегка кивнул на заставку-часы: рабочий день подошел к концу. Памятуя, как мгновенно исчезает Ник-Ник с первой минутой нерабочего времени, логично было пять минут подождать его ухода, чтобы не начинать новый виток скандала — и идти выручать коллегу. Нравы Аристарха Вениаминовича они знали отлично: пока он обстоятельно не выяснит подоплеку происходящего, Гайяну он не отпустит. Они успеют.

В кабинете у Аристарха Вениаминовича атмосфера охладилась до температуры жидкого азота. Пожилой преподаватель нормальной и военной экстремальной психологии, ныне — бессменный шеф Корпуса первопроходцев, искренне желал понять, что творится в голове, сердце и профессионализме одного из его первых учеников и ставленников.

— Наворотил ты дел, — вздохнул Аристарх Вениаминович. — Что сначала ты Честера лицом в ошибки и комплексы хорошенечко макнул, то молодец, уважаю. Хотя перестарался ты порядком, я уже вмешаться хотел. Потом всех его ребят в грязи повозил от души — понимаю, потому и одобрение дал. Они все равно у меня и Честера грязеустойчивые, к ним бы и не прилипло. Что потом на всех сразу надавить решил — не одобряю, но принимаю, твои методы — твоя ответственность. Но что ж ты так, птица хищная, опростоволосился с наблюдением? Чай, не мальчик, и про «Апостол» знал прекрасно. Вот где мне теперь замену искать двоим орлам сразу?