Елена Янова – Закон Мерфи. Том 2 (страница 34)

На следующее утро после доблестной победы Корпуса над безумными выходками Шестого Гайяна пришла на работу в отвратительном расположении духа. Будешь тут счастливым и довольным работником, когда начальник пропал уж две с лишним недели как. Кому-то может, оно и хорошо, но не ей. Она не была принципиально против Санникова в качестве заменителя Тайвина, немножко обижалась на себя и инструкцию за то, что искренне считала заместителем руководителя научного отдела себя, а не кого-то еще, а надо было внимательнее в документы смотреть, и очень боялась триумфального возвращения Ветрова.

Но дело было не в Ветрове, не в Санникове и не в ней самой. Как, вот как сохранять душевное равновесие, если от одного взгляда сумрачно-серых глаз штатного гения жгучие искорки в груди рассыпались, почитай, каждое утро, а сейчас — все бабочки в животе попередохли от беспокойства?

Гайяна понимала, что во многом именно принципиальная недоступность начальника сделала свое черное дело. Когда она только начала штурмовать эту неприступную крепость, ей казалось, что будет как обычно: очарует, покорит, милостиво разрешит доступ к себе, но сейчас, спустя почти год, ее маниакальная одержимость штатным гением переродилась в отравляющую душу тоску и желание бегать за ним хвостиком куда прикажет.

Кстати, о хвостах. Дошло до полного абсурда. Ни одному своему ухажеру она никогда не позволяла и на миллиметр приближаться к расхлябанной расслабленности. На ботинках чтоб ни пылинки, носки — чистые и без дырок, стрелки на брюках — безупречно прямые. Футболки — оставить для занятий спортом, джинсы — для посиделок с друзьями, а на работу и свидание с дамой настоящий мужчина ходит только в рубашке, а лучше — в костюме. Она, конечно, могла снисходительно скривить уголок губ и прикупить взвывшему от ее педантичности неразумному созданию мужеска пола водолазку или стильный свитер вместо мешковатой толстовки или растянутой майки, но что она точно терпеть не могла и категорически не признавала — так это длинные волосы у мужчин. Для Гайяны прическа с длиной волос ниже плеч означала то же, что для кошки — посягательство на усы. Она сатанела и начинала словесно кусаться. Как можно называть себя мужиком, если у тебя розовой резинкой патлы перехвачены, а?

Но Тайвину Гайяна была готова простить решительно все. Его каштановые волосы чуть ниже лопаток, собранные в хвост, воспринимались как милая аристократическая причуда на фоне безупречно выглаженных рубашки, костюма и халата вкупе с идеально начищенными туфлями. Его манера педантично съесть мозг подчиненных десертной ложечкой и череп изнутри до последней молекулы выскрести приводила ее в экстатический эстетический восторг. Его придирчивость и неизменный жест — указательным пальцем вздернуть на нос обратно немного съехавшие очки в тонкой прямоугольной оправе — старшая научная сотрудница заучила до легкой судороги вожделения под ложечкой. Его интеллект сбивал с ног и манил затащить гения подальше от всех в темный угол, несмотря на разницу в должностях, и там усиленно обожать и нежно обижать. Его редкая улыбка проникала в ее естество как галлий — в кристаллическую решетку алюминия, плавила рассудок и сердце, делая Гайяну бумажно-хрупкой и совершенно беспомощной.

Хвост… Да черт бы с ним, с хвостом! Да пусть хоть без халата, хоть в трусах на работу приходит, а лучше — прямо к ней домой без них, и желательно с распущенными волосами. Только бы пришел. Только бы вернулся. Уж она бы…

А вот что «она бы», Гайяна додумать не успела: дверь в научный отдел с еле слышным шелестом отъехала в сторону, и принесло шальным ветром категорически не того, кого она ожидала.

Зычный тенор провозгласил:

— Наверняка скучали по мне! Продолжим наведение порядка в конкретно взятом подразделении вопиющего торжества науки.

Гайяна от неожиданности вздрогнула и подавила сначала антинаучное желание перекреститься, потом — сделать замечание по поводу неверного словоупотребления. Но сдержалась и с апломбом каменной стены поинтересовалась:

— А что вы подразумеваете под «наведением порядка», позвольте уточнить?

— Позволю, — осклабился Николай Николаевич Ветров. — Минимальную инвентаризацию мы с вами провели, отвлечение на текущие потребности колонии, так и быть, оставим в стороне, но ежедневный процедурал…

Гайяна сжала челюсти, скрипнув зубами. Не может быть, чтобы Аристарх Вениаминович был не в курсе! Но ей ли оспаривать решения вышестоящего начальства? Надо так надо.

Может, есть какие-то причины Ветрова над ними поставить? Особенно, если учитывать ситуацию: Макс — предательница, «Апостол» из банального промышленного синдиката внезапно перерос в масштабную криминальную структуру, Санников между своей работой и Корпусом объективно разорваться не в силах, Тайвина чуть не похитили и не убили, а теперь и реально, похоже, украли, иллюзий насчет командировки она больше не испытывала, и хорошо, если жив…

Понятно, что на высшем уровне будут планы внутри планов внутри планов. Их-то, ученых, дело большое познавательное, а не маленькое детективное, не научному отделу в межпланетарное расследование лезть. Но почему хотя бы Санников за них не заступится?

Старшая сотрудника научного отдела Корпуса первопроходцев вскинула голову, поджала губы и смело взглянула одушевленному страху в глаза. Сдаться врагу на милость? Фигушки! Честь отдела она сможет защитить!

— Цветы уберите, — мгновенно обескуражил ее Ветров.

— Какие цветы? — растерялась Гайяна.

— Вот эти, что у вас там торчит. Дизайн лабораторного пространства в сверхсовременной лаборатории широкого профиля, как у вас, подразумевает его кон-вен-ци-о-наль-но-е использование, то есть, если вы не знаете, все должно стоять на своих местах. А у вас как у деревенской знахарки в избушке…

Ветров делано огляделся, и старшая научная сотрудница чуть не фыркнула — профессор кислых щей! Выучил умное слово, теперь думает, ему все можно! Гайяна недобро прищурилась и подобралась: засохший букетик с крупным неярким оранжевым цветком в середине — маленькая благодарность оперативного отдела и Ви за помощь в спасении колонии и внеплановый анализ гидролата — по ее мнению, стоял там, где и должен был. В отличие от этого… слишком громкого лишнего предмета обстановки.

Сотрудники лаборатории за компанию заозирались, пытаясь понять, что Ветров имеет в виду, и где это у них и что не там, где надо находится. Тайвин всегда разрешал научному отделу использовать рабочие места по собственному усмотрению, если речь не шла о подотчетных реактивах, биоматериале или оборудовании — все, что должно было быть в порядке по инструкции, должно было в оном и пребывать. А там как хотите, потому что как надо — совершенно не значит того, что человеку так удобнее работать. Штатный гений любил результативность едва ли не больше аккуратности на лабораторном столе.

Гайяна, кинув взгляд на сухостой в мерной мензурке на своем рабочем месте, с ледяным видом поправила Ветрова:

— Принцип эргономичности выполняется нами исходя из распоряжения руководителя научного отдела. Цветы работать не мешают.

— Да? А это?

Профессор подошел к столу Кевина. Растрепанный блондинистый ксенозоолог немедленно покраснел: рядом с микроскопом стояла коробочка с мятными леденцами, в окружении пробирок в стеклянной банке из-под маринованных огурцов красовалась малая химерка в формалине (и горделиво стоял там его собственноручно добытый первый трофей нового мира уж четыре года как), а из немытой чайной кружки торчала лабораторная пипетка резиновой грушей вверх. Пипетку Кевин сконфуженно вытащил, а кружку сунул в ящик стола, с глаз непрошенного начальства подальше. За такое его бы и Тайвин по головке не погладил. Конфеты и химерку, впрочем, убирать ксенозоолог не стал.

— Не удивлюсь, если и в кабинете вашего «гения», — с презрением подчеркнул Ветров свое отношение к Тайвину, — бардак и грязь. Кстати, вот как раз и зайду.

— А у вас допуск по второй форме секретности есть? — поинтересовалась Гайяна.

— Нет… — растерялся теперь уже Ветров. — А зачем?

— Затем, что научные разработки Тайвина являются достоянием Межпланетарного правительства, и если у вас нет соответствующей категории допуска — вам в его кабинете делать нечего, пока не получите, — отчеканила ученая.

Гайяна взяла злополучную мензурку с хрупким кристаллическим букетом и демонстративно отнесла к штатному гению в кабинет, пикнув браслетом с допуском. Там целее будут. Поставила на стол, вышла и с непроницаемым выражением лица закрыла дверь. Та немедленно отозвалась сухим щелчком закрывшегося электронного замка: теперь зайти туда мог бы только лично Тайвин, Честер, Санников, Аристарх Вениаминович и она сама.

Искренне обидевшись, Ветров спустить ситуацию на тормозах не смог. И вплоть до обеда выискивал, к чему бы придраться, поражая ученых логикой эпохи постмодернизма, точнее, ее абсурдным отсутствием.

— У вас не так лежат планшеты. Надо экраном вверх и зарядным гнездом к розетке — так заряд медленнее уходить будет.

— Что это? Раздражение на руках? Попейте перекись водорода, разбавленную водой, это очень полезно, там атомарный кислород. Или соды натощак выпейте, только не искусственной!

— Вам надо закрывать холодильную панель фольгой, чтобы пары реактивов и излучение от аппаратуры не попадали в еду и не портили ее.