Елена Янова – Закон Мерфи. Том 1 (страница 72)

— Ах, это, — Эйнар замялся, смущаясь, немножко покраснел и признался: — Нет. Настоящий. Это мы поспорили с космотехниками. Они говорили, что у физиков не хватит духу испортить хорошую вещь и что ни один резак резонасный двигатель не возьмет.

— И кто двигатель победил? — посмотрел я на физика с восторгом.

— Как видите… — кивнул на инсталляцию Эйнар.

— Да нет, это я понял, я хотел спросить, чем вы все-таки умудрились двигатель располовинить? И аккуратно так… — я всмотрелся в поперечный срез, чувствуя благоговение перед создателями такой сложно устроенной штуки, и еще большее — перед теми, кто сумел ее так филигранно поломать.

— А, это вы скажите спасибо своему штатному гению, он нам немножко усовершенствовал плазморез, сделав его не на активном газе, а…

— Привет, Эйнар! Кого ты к нам сегодня притащил? Здрасьте! — к нам подошел один из космотехников, высокий, плечистый кареглазый брюнет в возрасте лет сорока и тут же протянул мне для приветствия порядком обожженную и мозолистую ладонь. Ответив на рукопожатие, я тоже с ним поздоровался, и космотехник продолжил: — Эйнар у нас поставщик интересных людей. Регулярно то журналиста притащит, то биолога.

— Зачем? — тут же заинтересовался я.

— Говорит, для духовно-нравственного развития, а то мы тут совсем в силикатном масле и железках утонем, — по-доброму подкалывал физика космотехник. — А мы и рады. Я Норт. А вы? Пойдемте, посмотрите на нашу вотчину.

— Я Честер, — представился я, — пойдемте, конечно!

Специалист на секунду приостановился, посмотрел повнимательнее сначала на меня, потом на Эйнара, снова на меня и, подбирая слова, конкретизировал:

— Черные волосы, рыжие глаза, вертикальные зрачки, зовут вас Честер… Я угадал?

— Конечно, — подтвердил я смущенно, — только я пока не при исполнении…

— Это неважно, — прервал меня чем-то чрезвычайно воодушевленный Норт. — Восхитительно! Эйнар, ты превзошел сам себя. Первопроходец, да во плоти! Да еще самый колоритный! С ума сойти. Идемте!

Суть взаимоотношений Эйнара с космотехниками я понял совсем не сразу. Оказалось, что как-то давным-давно, еще на заре становления колонии несколько лет назад, Эйнар участвовал в расчетах проектирования и постройки космопорта. Там-то он и познакомился с теплой компанией космотехников, сначала с ними очень сильно повздорив по поводу качества и количества технических помещений, потом — по поводу парадокса кошки с маслом. Физик настолько преисполнился энтузиазмом в попытке доказать космотехникам, что мир вокруг не ограничивается только работой, железяками, выпивкой и скабрезными анекдотами, что устроил для них настоящий слом мировоззрения, пообещав им беседу с религиоведом — и действительно специалиста притащил, а потом стал приводить в закулисье космопорта всех, кого только мог.

Поначалу космотехники дичились, а гости плохо понимали, зачем Эйнару все это было надо, но его добродушный рокочущий баритон и занимательные задачки по физике вкупе с обсуждением шуточных физических парадоксов быстро занимали искреннее внимание и мозг обоих сторон, перерастая порой в интереснейшие дебаты. Вскоре космотехники так привыкли к причудам физика и визитерам, что стали делать ему «заказы» на любопытных для них людей. На изнанке космопорта успели побывать, оказывается, даже Вернер и Санников, не говоря о еще паре десятков имен, которые я отлично знал. Вот так эта странная то ли дружеская, то ли наставническая традиция и закрепилась, о чем мне с шутками Норт и рассказал, пока мы шли в святая святых — комнату отдыха. Там, насколько я понял, уже собиралась компания желающих со мной пообщаться. И как это я мог такое явление пропустить?

В солидных размеров светлой комнате с громадным столом посередине и небольшой кухней у стены напротив пока никого не было, да и Норт куда-то убежал, оставив нас с физиком одних. Я огляделся и в дальнем углу приметил белый прямоугольный не то ящик, не то коробку, с ручкой на левом краю передней панели. И он протяжно вздыхал. По-другому я идущие от него звуки идентифицировать никак не мог. Я сделал осторожный шаг по направлению к предмету, и тут ящик взорвался рычанием какого-то механизма. Я шарахнулся назад, нашаривая по привычке на правом боку отсутствующий игломет, и впечатался спиной прямо в Эйнара. Он был вынужден придержать меня за плечи, чтобы мы оба не упали.

— Что вас так напугало, Честер?

— Это что у вас за адская машина в углу стоит? — не оборачиваясь, спросил я.

— А… Я все забываю, что не все знакомы со старинной техникой. Это холодильник.

— Это? — изумился я, вспомнив холодильный отсек в своем жилом модуль-блоке. — А что в нем можно нахолодить, он же крохотный?

— Раньше и таким обходились, — Эйнар отпустил меня и пожал плечами.

— А как оно работает? И почему звуки странные издает? Сколько лет этому агрегату? — закидал я физика вопросами.

— Конкретно этой модели под триста лет. Детали я с Нортом перебрал, хладагент новый залил, но система сброса воздуха и конструкция компрессора таковы, что странные звуки холодильник не перестанет издавать.

— «Бирюса», — с трудом прочитал я надпись на плашке в правом верхнем углу, осмелев и приблизившись к аппарату. — Как-то странно написано, почти не читается…

— Вы, получается, в Московском мегалополисе выросли, раз знаете эту письменность? Но язык изменяется со временем, как и буквы, что тут удивительного, — отметил Эйнар, а я в ответ только задумчиво кивнул. И действительно, тут за двадцать лет три новых мира открыто, да вообще всей резонансной космонавтике и полтинника нет, а я удивляюсь тому, что надпись трехвековой давности на русском уровня домежпланетарных времен не могу прочитать.

Наконец, чуть ли не обнюхав холодильник со всех сторон и, конечно, заглянув внутрь, я с сожалением от агрегата оторвался и обернулся на негромкий гул голосов. Пока я возился с холодильником, на встречу со мной подтянулось человек тридцать, не меньше. Они что, всем штатом техперсонала на мою скромную персону пришли глянуть? Я смутился, а космотехники примолкли, разглядывая меня в ответ. Пока мы играли в гляделки, холодильник рыкнул мне в спину. Я еще раз подпрыгнул, а космотехники дружно заржали, наблюдая за моей реакцией, но пока не спешили ни знакомиться со мной поближе, ни объяснять, откуда у них допотопный холодильник. Видимо, сложились еще какие-то ритуальные традиции, сообразил я. И точно. Эйнар положил мне руку на плечо и посадил во главе стола, представив:

— Знакомьтесь. Бессменный руководитель оперативного отдела Корпуса первопроходцев, человек феноменальной интуиции, доброты и героизма, Честер Уайз.

Я смутился окончательно. Как-то Эйнар меня идеализировал со всех сторон, ну какой из меня герой, в самом-то деле, да и остальное сильно преувеличено, в том числе и про руководителя. Но не рассказывать же ребятам, что я сейчас не пойми в каком статусе. Так что я, не зная, чего мне ожидать, просто улыбнулся и сказал:

— Вы ему не верьте. Это он так шутит.

Честер Уайз, преодолев первое смущение, разговорился и совершенно очаровал технический персонал космопорта. Техники несколько часов без перерыва с увлечением расспрашивали первопроходца о работе, о его первых днях на планете, о буднях Корпуса — а в ответ получали будоражащие воображение истории про встречи с настоящей и ложной скорпикорами, с химерами и суккубами, байки о подчиненных, целую эпическую сагу про спасение колонии от стаи химерок в стадии саранчи и смешные, но поучительные рассказы про туристов-авантюристов. Оперативник постоянно подшучивал над всеми, почти мгновенно запомнил, как кого зовут — а космотехники, казалось, с его легкой руки поселились прямо внутри оперативного отдела, здороваясь на бегу с немногословным Берцем, поражаясь едкой ядовитости Тайвина и подкалывая Уилла, который с фанатичным упорством перед полевым выходом «на удачу» засовывал старинную монетку под наплечную пластину брони.

Про себя Честер говорил мало, иронично и неохотно, но космотехники все равно умудрились выпытать у него подробности недавнего инцидента с пропавшей девочкой и дружно захвалили, на что оперативник очень растерянно и почти жалобно попросил не ставить ему памятник при жизни. Почуявший перемену настроения и неладное Норт практически силой вынудил первопроходца скупо, коротко и без имен рассказать о той заднице, в которой Честер сейчас очутился. Да имена и не нужны были — про выходки странного скандалиста с Земли знала уже вся колония. Отпустили оперативника только после того, как постарались всеми силами уверить в том, что он личность примечательная и для поселения и колонистов незаменимая.

Глава оперативного отдела им, естественно, не поверил, но оттаял и рассказал еще несколько анекдотичных случаев, под конец беседы велев называть себя не иначе как «Чез» и взяв с каждого слово бережно обращаться с хрупкой кристаллической природой Шестого. И космотехники торжественно и серьезно пообещали.

Глава 18

Пентапод не ловится, не растет трава

В космопорте все было по-прежнему, за прошедший месяц ничего не изменилось: здание блестело хромом и стеклом, по коридорам под прозрачным потолком ходили астронавигаторы в их темно-синих комбинезонах, космотехники — в темно-коричневых, в парадных формах величавыми лайнерами изредка прочерчивали толпы колонистов и гостей Шестого стюарды, пилоты и командиры резонансных шаттлов.

Макс повертела головой: Красный уже должен был занять облюбованный для встреч столик в кофейне у окна с видом на один из гейтов. И точно — его белую прическу, оттененную черно-белой формой, ни с чем во всех семи мирах не перепутаешь. Вот только сидел он за столиком не один. Макс насторожилась, но предаваться параноидальным приступам не стала: ей для этого новой работы на Совет синдикатов за уши хватало и еще немного сверху.

— Привет, Макс! Какие дела? Я хочу тебя познакомить с нашей новой сотрудницей и моей невестой. Макс, это Ви, Ви, это Макс, я тебе рассказывал, — Красный вроде и не улыбался, но светился изнутри ярче коллапсирующего звездного ядра перед взрывом во сверхновую.

— Вот это поворот, — присвистнула Макс, присаживаясь за столик и хитро глядя на онемевшую Ви. — А невеста в курсе, что она скоро замуж выходит?

— Я… — Красный смутился и тут же залился краской. — Мне казалось, это очевидно.

— Это тебе очевидно, мне, а еще Честеру и всему оперативному отделу, потому что мы тебя знаем с головы до ног, — хихикнула Макс и кивнула новоиспеченной невесте. — Будем знакомы. Я Макс, бывшая гордость и нынешний позор Корпуса.

— П-привет, — выдавила из себя Ви севшим голосом, медленно приходя в себя.

— Зачем ты про себя так, — поморщился было Красный, но Макс его перебила.

— Как есть, так и говорю. Потому что надо было тогда головой думать, а не тем, что ниже пояса зачесалось, — с жесткой улыбкой, больше похожей на гримасу, отрубила Макс и добавила, смотря куда-то то ли за плечи Красного, то ли внутрь памяти: — Прав Чез, на такой работе, как наша, служебный роман — непозволительная роскошь.

Она отвернулась на секунду стряхнуть несуществующую пыль с плеча, а когда с улыбкой перевела взгляд обратно на бывшего коллегу и его будущую супругу, на сверкающие укоризной фирменные белые оторочки на их формах, сообразила, что ляпнула лишнего, вздрогнула и принялась оправдываться:

— Прости, я не хотела тебя обидеть и Ви тоже. Я исключительно о себе говорю. Короче, это только мое субъективное мнение, не более того.

Ви не только все никак не могла привыкнуть к мысли о том, что ей в перспективе предстоят свадебные хлопоты, но и просто перейти на цензурный вариант внутреннего голоса, отчего искоса поглядывала на Константина с возмущенным сомнением. Очевидно ему все. А если ей не захочется, он о таком варианте подумал? Но продолжать изнутри ругаться, а снаружи начинать капризничать на пустом месте ей было не с руки, и она прервала мучительную агонию извинений Макс.

— Чез мне так же сказал, почти слово в слово. А предупрежден — значит, вооружен, не так ли? — она с озорством подмигнула растерявшейся валькирии. — А вы похожи.

— Спасибо, — Макс опустила взгляд в кофейную пенку. — Толку, правда, от этого факта… Гайка вон с Тайвином тоже похожи, но я зуб даю, что в научном отделе глухо как в танке.

— Точно, — прыснула Ви. — Вы бы, может, ей какой совет дали? Или Тайвину.

— Ой, давай не будем лишние политесы разводить, — скривилась Макс и взяла чашку обеими руками — сделать первый, самый вкусный глоток, от которого на губах остаются молочные усы.

— Принято, — тряхнула шевелюрой Ви.

Макс осторожно пригубила кофе, слегка прикрыв глаза от удовольствия, слизнула пенку с губ и вздохнула.

— Гайке я никакой совет дать не могу, Ви, как и нашему… вашему гению. Они же на двоих злопамятность поделили: Тайвин злой, а у нее слишком хорошая память, чтобы они взяли и вот так просто меня простили до такой степени, чтоб советы мои выслушивать.

Красный фыркнул, а Ви, ткнув его в бок, поставила локоть на стол и подперла кулаком подбородок в проявлении крайней степени заинтересованности. Макс понимающе ухмыльнулась и пояснила:

— Если серьезно по поводу совета… Знаешь, в исторических парках до сих пор поезда остались, так вот Гайяна — она как рельса, прямая, металлическая и не согнешь ничем. Но при этом у нее замашки чахоточной девицы откуда-то из Серебряного века. Мужик должен ее расположения добиваться, бегать за ней и осыпать знаками внимания. А она будет романтично вздыхать и кидать томные двусмысленные взгляды, других способов построить отношения она не признает. Подозреваю, что по-другому и не умеет. А теперь представь себе в роли пламенного ухажера этот сухостой в халате.

Ви с Красным от неожиданности чуть кофе не пролили, расхохотавшись в голос. Макс, пряча улыбку, сделала еще глоток и с хитрым видом продолжила:

— Кроме науки, Тайвин вокруг ничего не видит. И никого, соответственно. Я не знаю, кем надо быть, чтобы его кто-то научил простому человеческому дружить, и тем более — любить. Да и Гайку нужно кому-то учить сложности себе на пустом месте не устраивать. Небось ходит ученой кошкой вокруг этого тощего дубка, круги наматывает, цепями гремит, а ни одной явной активности так и не проявила.

Ви кивнула. Они помолчали, наслаждаясь кофе.

— Честером надо быть. Так что дружить наш, как ты говоришь, сухостой научился, — негромко сказал Красный, прервав паузу.

— Да, Честер кого хочешь простому человеческому научит, — признала Макс и в который раз упрямо задала вопрос, затаив дыхание в ожидании ответа, который никогда не получала: — Как он?

— Не знаю, — понурился Красный. — А, ты же не в курсе… Его отстранили от должности.

Макс едва не опрокинула чашку. С размаху поставив ее на стол, она не заметила, как жидкость выплеснулась за край.

— Чего? Кто? Зачем? Почему?

— Без подробностей, — отрезал было Красный, но все же смилостивился. — Есть такие полезные люди, ревизоры. Проверяют, чтобы все инструкции выполнялись, иначе зачем их писать. Но есть полезные ревизоры, и они обычно знают, что инструкции не всегда умны. А есть бесполезные и бестолковые ревизоры, и они этого не знают. Нам с ревизором не повезло.

Макс скомкала салфетку, но легче не стало. Она принялась судорожно рвать несчастную на клочки, и чем дальше она представляла себе взаимоотношения бестолкового ревизора, Чеза и инструкций, тем мельче эти клочки становились. Красный протянул руку через стол и мягко остановил уничтожение салфетки с молчаливого одобрения Ви.

— Скоро все изменится. Чез недавно так ревизора умыл, что другого выхода, кроме как вернуть его в Корпус, нет. Иначе не только мы, но и вся колония бунтовать начнет. Уже первые ласточки полетели: наблюдение с его дома сняли…

Красный продолжал успокаивать Макс, Ви молча сочувствовала, одобрительно кивала, но поглядывала на часы — пора было заступать на смену. А боевая валькирия, растерянно улыбаясь, одновременно лихорадочно соображала. Надо будет прямо сейчас собрать все последние сплетни по колонии и сделать обязательный отчет для «Апостола». С координатами Седьмого, что она получила недавно, со списком собранных слухов и с этой оговоркой про наблюдение. Что наблюдали — это хорошо, значит, к ее словам Аристарх Вениаминович прислушался, что сняли — плохо, синдикат своего не упустит, если были какие-то планы.

Внезапно в толпе ей почудился знакомый профиль, и она вздрогнула от резкого укола в самое больное. Но быстро себя успокоила: зачем бы Чезу являться в космопорт собственной персоной? Чушь. И продолжила разговор. Наблюдение сняли — нехорошо, да, но раз сняли, и аккурат перед тем, как она решила с Красным и Ви встретиться — значит, начальство знает, что делает? Логично же? Ей туда соваться не надо, глупыми выходками только Чез славится, а непродуманными поступками можно планы обеим сторонам поломать, нет уж, эти жернова в этот раз пусть без нее крутятся. Но уколотое предчувствием дурного сердце успокаиваться никак не хотело, как бы Макс ни старалась прислушиваться не к нему, а к гласу рассудка, и продолжало мерно и тяжело сгущать на дне души тени беспокойной тревоги.

* * *

Очередной выход в поле сложностей не предвещал — он этой самой сложностью и был изначально. Впрочем, так можно было бы сказать практически про все времена, нравы и человеческие неприятности единым скопом, поэтому ни один из первопроходцев видимой простотой новой миссии не прельщался. И когда вместо текущего скучного дежурства поступил срочный запрос от пятого сектора — биологов, и снова все пошло не так, как было запланировано, Вик, Али, Дан, Уилл и Ви отнеслись к зловещей трещине в стене планов на сегодня с философским спокойствием: да-да, никогда такого не было, и вот опять.

Задача на первый неискушенный спецификой работы Корпуса взгляд казалась простой до скрежета пластин брони у скорпикоры Салливана — собственно, задачу упомянутого ксенозоолога, чьим именем скорпикору поименовали, оперативники и должны были выполнить. Требовалось всего-навсего найти, отследить и отловить во благо науки и любопытства непарнопалую амфисбену или двуходку. Желательно живой.

Прочитав про пожелание заиметь в коллекции зверья живую двуходку, оперативники озадаченно переглянулись. Больше всего животное было похоже на гигантскую сороконожку или сколопендру, только если учесть, что ног у причудливого создания можно было насчитать восемьдесят девять, голов — две, на переднем конце тела и на заднем, а бегала живность одинаково быстро в обе стороны, что одной головой вперед, что другой, причем переключать направления движения у нее выходило не сложнее, чем человеку — плюнуть.

Осложнялась операция не тем, что ведущая голова двуходки имела ядовитые железы в основаниях ее многочисленных зубов, а ведомая — нет. И не тем, что бегала двуходка обычно задом наперед, задрав ведомую голову вверх — так она выслеживала добычу, простые глазки ведущей головы практически ничего не видели — это-то как раз облегчало понимание, каким краем животное повернуто к наблюдателю. Не особенно мешался и тот факт, что каждый сегмент членистого тела инсектоида мог вертеться относительного другого градусов этак на двести, благодаря чему амфисбена хоть по отвесной скале могла при желании взобраться. И не в том заключалась сложность, что первая непарная лапка служила острым и очень прочным стилусом — ей двуходка нащупывала добычу со стороны почти незрячей ведущей головы, ей же протыкала, ей же убивала, впрыскивая яд.

Проблема заключалась в другом: кроме лапки-шипа, общей ядовитости, прыгучести, ползучести и великолепных ходовых качеств, двуходка обладала активным и очень агрессивным хищным нравом, прятаться умела отлично, нападение из засады принимала за базовую охотничью тактику, а в качестве укрытия рыла себе норы. Как и где искать полутораметровую смертельно опасную тварь, что может напасть в любой момент из-под земли и спокойно пробивает ядовитым охотничьим стилусом тяжелую броню, не представлял себе никто.

Раньше, когда первопроходцы только начинали составлять справочник фауны Шестого, увернуться от двуходки им помогали несколько раз случай, везение и фирменное Честерово чутье. Так примерно и поняли ареал обитания животного, повадки и особенности амфисбен. И лишний раз своенравных зверюг старались не беспокоить. Но рабочая задача — поймать двуходку живьем — выбора не оставляла. Надо было идти охотиться на охотника. Оставалось выступить в роли живцов, бронированных, вооруженных, но по-прежнему беззащитных перед инсектоидным хищником.

Зайдя глубоко на северо-восток, на границу владений зарегистрированной в справочнике амфисбены, боевая пятерка остановилась и перестроилась в клин — так вероятность отсечь двуходку становилась выше. Через несколько часов сосредоточенных рысканий по владениям амфисбены оперативники были вознаграждены редким зрелищем — подняв вверх ведомую голову, чтоб никто сзади не подкрался, двуходка увлеченно что-то грызла ведущей. Первопроходцы замерли: плохое зрение животного должно было сыграть им на руку.

Вокруг шелестела полупрозрачная трава, вздрагивая хрустальными переливами звука, сквозь нее просвечивало черное брюхо и спина с красными отметинами в основаниях лап и опалесцирующими пластинками на макушках ведущей и ведомой головы — так двуходка имитировала рецепторные щупы нефелы, подманивая добычу: пентаподов, неосторожных суккуб или молодых ложных скорпикор. На химеру, скорпикору Салливана или гептапода всей природной ярости, яда и сил у амфисбены не хватало.

Через несколько минут гляделок двуходка успокоилась и принялась дальше вгрызаться в добычу. Оперативники осторожно сделали шаг вперед — и снова замерли. Им повезло, что, когда они нашли амфисбену, зверь только приступил к трапезе, а едят двуходки чрезвычайно долго, но все равно подкрасться на расстояние броска капсулой с разверткой малого защитного купола нового типа, что они на задание выклянчили у Тайвина, пятерка смогла часа через два. К этому моменту нервы оперативников предельно натянулись, и когда Али точно рассчитанным броском заключил животное в безопасную тюрьму, Ви невольно вскрикнула: двуходка врезалась в тонкую радужную пленку ведущей головой и чуть не выскочила наружу, но защита не пустила.

Оперативники напряженно ждали — нести амфисбену в состоянии аффекта в жестком каркасе купола было нельзя, ресурс быстро истощится. К тому же тонкие резкие броски лапы-шипа защита через раз не выдерживала и сейчас. Погибнуть так по-глупому никто не хотел, и зверя надо было измотать.

Двуходка выбилась из сил примерно часа через три. Она прекратила биться о стенки купола, пытаться пронзить его шипом и прогрызть первой парой ногочелюстей ведущей головы, свернулась в угрожающий клубок и тихонько скрежетала. Сегменты тела беспокойно ворочались, бессистемно перебирая лапами в воздухе, и в то же время синхронно вздымались и опускались — двуходка порядком устала и запыхалась.

Ви с размаху села на землю и выдохнула ей в обе морды:

— Что ж ты такая реактивная, хлеще фтора. Ребят, вот мы ее, допустим, донесем до колонии и до Салливана. Допустим, купол пропустит. А как и где ксенозоологи ее держать будут? А если сбежит?

— Слушай, точно. Сейчас спрошу.

Али связался с колонией, и через пару минут оперативники наблюдали, как у него медленно вытягивается лицо. Еще минуту он слушал объяснения с той стороны, потом побагровел и постановил:

— Нет. Слишком опасно. Либо удовольствуйтесь дохлой, либо мы ее выпускаем с наблюдением. Решать вам. Хорошо, выпустим.

Ви тут же прокомментировала, как только Али закончил разговор:

— Ну то есть мы ее несколько часов ловили с риском для жизни, три часа ждали, пока она успокоится, а теперь нам надо ее отпустить, потому что ни мы, ни ученые не подумали, что дальше надо делать? — Али обескураженно пожал плечами, а Ви покачала головой. — Зуб даю, Честер первым делом бы о безопасности колонии поинтересовался.

— Скорее всего, — вздохнул Али и ударил себя по коленке. — Весь день насмарку, а! Могли же головой подумать заранее!

— Что-то у нас без начальства трава не растет и пентапод не ловится. Как бы нам Честера вернуть? — огласил животрепещущий вопрос Вик и с деловым видом отключил запись полевого выхода. Оперативники, не колеблясь, повторили его действия.

— Забастовку устроить? — предложил Уилл.

— Колония должна быть в безопасности, это крайняя мера, если ничего другого не получится, — качнул головой Али.

— Может, к Аристарху Вениаминовичу все вместе на поклон сходим? — спросила Ви.

— Чез запретил подковерную возню, — ответил Дан.

— Так это не подковерная, а надковерная возня получается, — с хитрым видом подмигнул сослуживцам Вик. — Соберем всех да с утра завтра и сходим. Без Честера Корпус долго не простоит, уж кому, как не Аристарху, об этом знать. Я за.

— И я, — постановил Али.

— Черт с вами, и я, — буркнул Дан.

— Забастовочку бы… — мечтательно протянул Уилл. — Я не к тому, что мне охота подвергать риску колонию, просто интересно, как Андервуд выкручиваться бы стал. Но я тоже за.

— С этим решили, — Али щелкнул записью обратно и кивнул на двуходку. — А с ней что делать?

— Может, синей? — Ви постучала себя по подсумку с боезапасом. — Где у нее уязвимое место?

— Сомнительно, — покачал головой Али. — Сегменты из силихитина, не пробьет. Если только прямо в пасть загнать, как той суккубе… А если у нее, как у суккубы, резистентность к парализанту?

— Другой выход не убивать животное, выполнить задание и в живых остаться есть? — задала риторический вопрос Ви. — Можно, конечно, столбом стоять, вдруг пронесет. А если нет?

Пока оперативники усиленно думали, неподалеку в кустах что-то зашуршало. Первопроходцы насторожились и синхронным движением выстроились в круг, ощерившись наружу иглометами. Из-за кустов высунулись сначала ярко-красные вибриссы, потом подвижный черный нос, а потом и вся морда — в нескольких метрах от оперативников интересовалась происходящим молодая особь ложной скорпикоры. И Ви могла на валентности кислорода покляться, что не какая-то абстрактная, а та самая, с почти зажившей дыркой в крыле. Оперативницу осенило.

— Смотрите! Старая знакомая! В смысле, юная. Ну это та, которой Чез помог! — в голове у Ви мгновенно созрел план. — Я могу на смарте голограмму альсеиды сгенерировать, это ж их основная добыча, правильно?

Ви с неуверенностью посмотрела на оперативников и, дождавшись подтверждающего кивка, продолжила:

— Скорпикора поближе подойдет, мы двуходку выпустим, а пока она будет за мелкой гоняться, попробуем иглу в одну из пастей загнать, должна же она удобным боком повернуться.

— Звучит в духе Чеза, — хмыкнул Али. — Дырок больше, чем логики. Скорпикора может не подойти. Двуходка может за ней не погнаться. Мы можем промахнуться. Парализант может не сработать. Тварь может на нас переключиться. Да мало ли! Но может и сработать. Давай. Другого плана все равно нет, пусть будет такой.

Ви сверкнула улыбкой, выщелкнула модуль записи и настроила его на генерацию трехмерного изображения нимфы альсеиды близ купола с двуходкой, установив таймер на две с половиной минуты. Этого должно было хватить, чтобы разобраться с ситуацией, а потом модуль на наблюдение за двуходкой переключится. Оперативники сменили боевые иглы на иглы с парализантом и напряглись. Ви запустила проекцию и щелкнула кнопкой свертки купола. Теперь их жизнь и здоровье зависели от одной не в меру любопытной усатой морды, случая и везения — в лучших традициях Чеза.

Скорпикора, зараза, не двинулась с места, двуходка, не веря своему счастью, начала медленно разворачиваться, а оперативники старались застыть на месте и не подавать ни малейших признаков жизни. Видит животное плохо, реагирует преимущественно на движение, должно прокатить. Скорпикору было жалко до слез, и Ви пообещала сама себе, что если их юная знакомая избежит хищника, Ви потом обязательно ее найдет и будет долго извиняться за такую подставу. Скорпикора, хоть и не повелась на проекцию, все же не подвела — зашипела и юркнула обратно в кусты, двуходка тут же среагировала на движение и кинулась в его сторону — а на ее рывок мгновенно ответил слаженный хор пяти иглометов. Через мгновение все было кончено — амфисбена распласталась безвольной тряпкой на траве, еле шевеля лапами. Парализант подействовал. Скорпикора ушла невредимой.

— Как приручали кошек, ты не знаешь? — с протяжной задумчивостью в голосе поинтересовалась Ви.

— Нет. Но можно в инфосфере почитать, — ответил Али. — А тебе зачем?

— Да так…

Ви проводила взглядом юркнувшую под фрактальную сень полупрозрачной травы ложную скорпикору. Будь с ними в поле Красный или Чез, они-то не пропустили бы бесовской огонек, мелькнувший на мгновение у оперативницы в глазах. Но их на выходе не было.