Елена Янова – Закон Мерфи. Том 1 (страница 52)

Мне стало теплее на душе — никто меня не сдавал с потрохами, я сам — ходячее пособие по тому, как делать не надо. Я вспомнил все свои дикие выходки, включая последнюю с флаером и высадкой. Прикинул, что бы было, если б авантюры мои не удались, слегка похолодел. Потом вспомнил, чего мы с ребятами смогли достичь благодаря нашему неуемному любопытству в сочетании с моей фирменной легкой сумасшедшинкой, с какими сложностями справлялись вместе с оперативниками, и с отчаянной храбростью утопающего в собственноручно разведенном болоте посмотрел на проверяющего:

— Да. Я понимаю. Но что-то моя команда никогда не сможет за меня сделать. Например, ради них, колонии или чего-нибудь еще по-идиотски самоубиться.

Ревизор со странным выражением лица ответил на мой взгляд, глаза в глаза, и на секунду меня затопило чуждое мне чувство сожаления вперемешку с уважением. Точно не мои эмоции, как странно. И показалось, что я насчет него прав, он совсем другой по натуре. Все обойдется, он сейчас подмигнет, ухмыльнется и попросит что-то такое, в моем духе, может, в экспедицию его взять, может, еще раз в поле сходить или попробовать погладить ложную скорпикору, но мимолетное ощущение тут же испарилось. Андервуд отвел взгляд, поднялся, держа в руках голопланшет как забор между собой и мной, и объявил торжественным тоном, будто зачитывал не приговор, а благодарность:

— Ввиду многочисленных нарушений в работе оперативного отдела Корпуса первопроходцев по результатам ревизионной проверки постановлено: отстранить от должности руководителя отдела Честера Уайза на неопределенный срок для проверки соответствия занимаемой должности. Сдайте оружие, код-ключ, удостоверение. Остальную амуницию Корпуса можете вернуть в течение трех-семи дней. Ваш жилой модуль-блок и флаер останутся закреплены за вами до окончательных результатов ревизии.

Я дрогнул, принимая удар, и опустил глаза, чувствуя глубокую опустошенность и подступающий к горлу ком. Ну вот и все. Оставалось только сохранить лицо до конца. Повисло молчание, и среди его вязкого звона я все никак не мог найти подходящих слов, и только уловил их за хвост, как кто-то зашел в кабинет.

Тайвин, смущенный непривычной тишиной, а потом пронесшимся гулом шепотков из оперативного отдела, зашел к ним и спросил у первого попавшегося, коим оказался Берц:

— В чем дело?

Роман его сильно удивил. С волнением, ему несвойственным, оперативник сплел пальцы, немного ими похрустел и, слегка успокоив нервы простым и привычным ритуалом, ответил:

— Мы думаем, Честера увольнять собрались. Он с нами практически попрощался! И запретил вмешиваться. Может, вы…

— Конечно.

Не став стучаться, штатный гений просто открыл дверь и вошел, застав момент, когда все замолчали. И, судя по выражению лица и позе друга, застывшего со сцепленными за спиной руками и уткнувшимся в пол взором, ничего хорошего не произошло. Выглядел он так, будто его только что публично казнили. Тайвин никогда не видел главу оперативников в таком удручающем состоянии. Честер бывал часто и сердитым, и раздраженным, злился, хмурился, иногда грустил, как и всякий нормальный человек, но такую неизбывную тоску и затравленное выражение лица ученый наблюдал впервые.

— Чез…

— Тайвин, Аристарх Вениаминович, вот скажите, — он вскинул на штатного гения глаза, полные уверенности в собственной правоте. — Я действительно настолько бесполезен? Я понимаю, я недоучка, ничего толком не умею, да и не научусь уже. Но мы работаем с вами вместе четвертый год, неужели за все это время никто не заметил мою полную профнепригодность? Или просто никто не хотел замечать… — Честер вздохнул, как-то по-особому тяжело замолк, положил на стол игломет, удостоверение, код-ключ от офиса и, больше не сказав ни слова и ни на кого не посмотрев, быстрым шагом покинул кабинет и направился на улицу.

Тайвин проводил его взглядом, не находя слов, пока дверь автоматически не закрылась, оставив шокированных оперативников переваривать услышанное. Затем побледнел, только скулы заалели, и ледяным тоном спросил у Аристарха и руководителя колонии, напрочь игнорируя Андервуда:

— Ну и как это понимать?

— Профессиональное несоответствие должности. Прискорбно, но факт, — пояснил уязвленный ревизор.

Вернер и Аристарх переглянулись, на что ученый сразу же среагировал: к людям он относился примерно как к титриметрии — в определенный момент они достигают точки эквивалентности, и выражение лица неуловимо меняется, позволяя просчитать, что за раствор у них внутри плещется и какой концентрации. А поскольку конечную точку титрования ученый чувствовал не просто хорошо, а практически идеально, то, перенеся практику химии на практику психологии и конкретный момент времени, попробовал начальство прижать к стеночке и выпытать побольше информации.

— «Профессиональное несоответствие» Честера — бред собачий, тут и гением быть не надо, чтобы настолько простой и очевидный факт не понимать. Так в чем дело?

— Тайвин, не сердитесь. Честера необходимо пока убрать из поля зрения. На вашу и его команду нацелена вся мощь наших, скажем так, антагонистов, которые, как вы понимаете, не прочь воспользоваться не вполне законными методами. И ваш друг им сильно мешает. Честера можно подкупить? — задал риторический вопрос Аристарх Вениаминович.

— Глупости какие, — фыркнул Тайвин. — Нет, конечно. Но это не значит, что надо его показательно увольнять. Вы его состояние видели?

— Не увольнять, а временно отстранять. Ему будет полезно немного подумать, — жестко отрезал Гриф. — Утечка информации идет или от Корпуса, или от «Авангарда», и мне надо найти ее источник. А без командира команда может начать делать глупости, особенно если в ней завелся «крот». Я надеюсь, вы придержите язык за зубами.

— А пока Честер будет пребывать в депрессии, скорее всего будет сидеть дома и слушать музыку, — добавил Аристарх. — Возьмем под наблюдение, целее будет. Кстати, как вы полагаете, он не натворит глупостей?

— А вот об этом было бы полезно немного подумать заранее, — мстительно высказался ученый.

Он в целом счел аргументацию за отстранение приемлемой: кому сливают сведения, он даже спрашивать не стал. Недавняя катавасия с ментатом оказалась для него убедительно-показательной: «Апостол» — серьезная угроза, и то, что кошкоглазый будет в стороне — очень хорошо. Тем более, насколько он успел узнать оперативника, именно дома тот и будет переживать крах своей карьеры и чаяний. И что-то еще тут крылось, знать бы, что, какое-то двойное дно, не только из-за синдиката начальство воду мутит.

Беспокойство за эмоциональное состояние друга только усилилось, как бы ненароком оперативника с его-то тонкой душевной организацией до клинической депрессии не довели и не сломали. Точнее, его-то не сломают, а вот он сам себя — вполне может. Ученый, памятуя о том, что к суициду его друг не склонен, для себя решил, что выждет день-другой и обязательно Честера навестит, и, не попрощавшись, вышел из кабинета.

Руководство снова переглянулось.

— У нас действительно не было других вариантов? — Вернер недоучку-оперативника по-прежнему чуть-чуть недолюбливал по старой привычке, хотя признавал его успехи, но и руководителя колонии решение вышестоящего начальства порядком покоробило.

— Нет, — печально произнес Аристарх. — Аналитики сказали, это единственный вариант нейтрализовать сразу все заинтересованные стороны. Утечка информации действительно имеет место быть. И, смею вас уверить, не от нас.

Он выразительно посмотрел на Андервуда. Тот покачал головой:

— Не сходится. График полета шаттлов с оксидом лютеция приходил на Землю не мгновенно, а банда Трехпалых чудесным образом оказывалась на месте почти сразу. Так что…

— А у Корпуса, кстати, графика не было априори, потому что он нам без надобности. Только у меня доступ к информации есть, — невозмутимо отметил Аристарх. — Так что…

Взгляды сошлись на руководителе колонии, и Вернер поджал губы. Ему расписываться в наличии в коллективе «Авангарда» трещины очень не хотелось, и он уязвленно оправдался:

— Управлять штатом в полсотни человек и колонией в одиннадцать тысяч одновременно не так уж просто, коллеги, немудрено, что я «крота» у себя под носом не заметил. Выходит, зря вы сейчас Честера отстранили?

— Почему же, — ответил Аристарх Вениаминович. — «Апостол», как мы видим из недавних событий, активно жаждет Честера с места сдвинуть. Лучше уж мы сами его сдвинем и дадим синдикату возможность себя проявить во всей красе, а вы проследите, чтобы они лишнего себе не позволили. Да и полковник Андервуд хотел поработать… вы знаете. Пока Честер запрется дома и будет оплакивать работу, он безвреден и бесполезен для «Апостола», его не тронут. А проверка на прочность убеждений ни ему, ни его ребятам лишней не будет и пойдет на пользу.

Андервуд согласно кивнул и устало расслабился. Работать не хотелось совершенно, хотелось вернуть Честера и поддаться флеру приключений, немножко побыв героем. И хотя бы раз в жизни не натужно вылепливать из очередного тюфяка боеспособного командира, а пожить ради удовольствия и самого себя, окунувшись в работу Корпуса и вместе с ним и его лидером с головой — в пространство кремнийорганического мира. Гриф переборол себя и, потирая кончик носа, со вздохом произнес: