Елена Янова – Закон Мерфи. Том 1 (страница 47)

Я опустил руку, и Али, уж не знаю, из каких последних душевных сил сдержавшись, замкнул круг, отвернувшись от полковника и отключив с ним связь. Зато по внутреннему каналу со мной он оторвался по полной, да так, что я был вынужден на секунду прерваться и пресечь поток оскорблений.

— Али, — мягко и тихо попросил я, проверив заглушки связи, не хотелось еще кого-то в спор вмешивать, и чтоб Андервуд не услышал, шлема-то на мне в легкой броне не было, только визор. — Я тебя прекрасно понимаю. Но надо работать. Давай попозже?

Али только с шумом вдохнул, выдохнул и коротко процедил:

— Принято.

Как назло, именно в эту секунду на нашу пятерку и полковника в ее центре нацелилась нимфа луговой альсеиды. Ксенозоологи — ребята с юмором, и пропустить возможность иронично пошутить над греческой мифологией и промежуточной стадией развития инсектоида не смогли, обозвав животное именем нимф-хранительниц лесов, полей и рощ. Крупное длинное создание, практически неотличимое от какой-нибудь толстой ветки, валяющейся на земле, вылупившись из яйца, быстро проходило стадию гусеницы и несколько лет пребывало в стадии нимфы — больше всего похожей на помесь жука-палочника и гигантской сколопендры.

Конечностей у твари было полно, а жвалы — очень мощные, ими альсеида могла бы, наверное, и химере хвост откусить. Для того, чтобы набрать вес, благополучно окуклиться и выпустить на волю имаго — огромное, но невесомое, почти призрачное видение, синеватым шифоном стелющееся над ломкой травой раз в год пару дней, живущее, только чтобы спариться и отложить яйца для нового цикла, — нимфе альсеиды требовалось много еды, а под конец цикла еще и достаточно безопасная опора для спокойного превращения. И за кого она меня приняла — я не мог предположить. По закону подлости — или Мерфи, это как посмотреть — зверюга вцепилась мне в левую руку и повисла на ней, увязнув челюстями в броне.

— И вот зачем тебе это? — сосредоточенно пытаясь стряхнуть животное, вопрошал я. — Броню ты не прокусишь, сладкого не получишь, не заслужила, в колонию я тебя с собой не возьму — только питомца в виде куколки мне дома не хватало. Да отцепись ты!

Я с силой дернул инсектоида за пучок задних лап, но тварь и не подумала разжимать хватку, напротив, только с обреченной, как мне показалось, решимостью на силихитиновой морде сдвинула жвалы. Броня хрустнула, а я пролистал в уме справочник ксенозоологов. Вроде бы я ничем не рискую, разве что она мне синяков наставит. Ключевое слово тут «вроде бы».

Пока я сражался с нимфой, мое внимание привлек знакомый звук. Из кустов раздалось переливчатое шипение с легким примурлыкиванием. Я сделал знак всем замолчать. Оперативники послушно примолкли, только Андервуд продолжал качать права:

— Честер, вы…

— Тихо! — я вернул связь со всей группой и добавил в голос приказной интонации, надеясь на военные привычки полковника. К моему легкому удивлению, подействовало: ревизор не издал больше ни звука.

Я мягко скользнул на шаг вперед и присел: из-под очередника, усыпанного нежно-золотистыми цветами с упоительным свежим ароматом то ли скошенной травы, то ли океана на меня смотрела старая знакомая — молоденькая ложная скорпикора. Ребята у меня за спиной сомкнулись вокруг Андервуда, защищая его и позволяя мне творить безумства. Я медленно вытянул вперед руку с луговой альсеидой. Скорпикора было попятилась, инстинктивно обнажив клыки, но тут же закрыла пасть и заинтересованно подалась вперед, принюхавшись. Похоже, в очередной раз мое непредсказуемое чутье на всякие глупые поступки сработало: альсеида манила ложную скорпикору резким металлическим запахом, и зверь, поминутно пугаясь и отшатываясь, полз вперед, пока перед его носом не оказались столь вожделенные тонкие конечности и длинное толстое тельце инсектоида. Скорпикора, прижавшись всем телом к земле и устрашающе дернув хвостом, предупредительно зашипела на меня еще раз, и я с удовлетворением увидел, что на месте выпавшего молочного зуба наполовину вылез сменный основной, а вот с другой стороны комплект зубов оказался двойной — новый клык уже рос, а старый еще не успел выпасть.

В ответ я ни на миллиметр не дернулся и на всякий случай забыл, как дышать, чтобы не спугнуть, и зверь, решившись, молниеносным движением откусил альсеиде хвост по самую голову. Куснув, скорпикора жалобно взрыкнула, плюнула добычу, неловко потрясла пастью — и в моем распоряжении оказались голова альсеиды, намертво впившаяся в предплечный щиток брони, и второй молочный зуб скорпикоры. Класс, это я так скоро целую коллекцию соберу, если мы будем с этой красоткой регулярно пересекаться на травяных просторах лугов с северо-восточной стороны от купола! Животное облизнулось, схватило тельце нимфы и только собралось обратно в кусты, как что-то привлекло ее внимание.

Я, пока скорпикора смотрела куда-то в сторону, быстренько у нее из-под носа зуб стащил, но то, что хищник меня проигнорировал и принял защитно-мимикрирующую позу, мне очень не понравилось.

Не выпуская альсеиды, скорпикора развернула радужные крылья с еще не до конца заросшей дыркой и прикрылась ими, вся взъерошившись. Интересно, что сложенные определенным образом крылья сделали ее подражание скорпикоре Салливана еще более точным и устрашающим, и я бы от души повосторгался, но что могло ее так напугать?

Простой и понятный ответ последовал незамедлительно: тонкий, разъедающий слух свист с металлическим скрежетом прорезал воздух. Крестоглавая химера. Скорее всего, самка: перелива на рык и шипение на конце свиста я не услышал, значит, без подарка самцу, и мы в очень большой… опасности. Я занял свое место в кругу, и скорпикору ветром сдуло — она свой обед себе устроила, и самой им становиться, равно как и участвовать в разборках людей и химер, не пожелала. И молодец.

Я судорожно соображал, что делать. Броня у химеры такая, что ни одна игла не возьмет, и чем от зверя отбиться, я не представлял. И судя по тому, что свист раздался неподалеку, а химеры я не видел, эта особь нашла колонию диафанобактерий, из которых наш штатный гений проект «Призма» сотворил, и от души об нее потерлась. И хрен мы ее теперь увидим, диоды Ганна в визор не встроены, и терагерцовый спектр рассматривания реальности нам недоступен.

Надо будет Тайвину по шапке дать, чтоб встроил нам в шлемы какой-нибудь терагерцовый сенсор. Если одна невидимая химера мне чуть Вика не убила, но ее встречу с колониальными микроорганизмами можно списать на случайность, то вторая невидимка — точно случайностью быть не может. Похоже, химеры намного умнее, чем ксенозоологи думали, и хищники сообразили, что спрятаться от добычи — очень эффективная тактика. Значит, это уже закономерность. А если закономерность, может, и эта химера крови боится?

Воодушевившись, я спрятал зуб скорпикоры, стянул с левой руки перчатку, пристегнув ее к поясу, достал нож…

— Что вы делаете? — поинтересовался Андервуд.

— Пытаюсь спасти наши задницы, — хмуро ответил я, разглядывая окрестности, и напомнил: — Я отдал приказ, и пока вы в зоне моей ответственности — будьте добры ему следовать.

Полковник обиженно засопел, но заткнулся. Потом пусть что хочет делает, а сейчас надо ноги уносить, пока нас всех тут не порвали на свадебные ленточки.

Нитиноловый нож вошел в ребро ладони мягко, как в масло. Царапина быстро налилась кровью, и я, повинуясь даже не шестому, а тридцать шестому в моем арсенале чувству призывания неприятностей на собственную шкуру и умению их вовремя распознать, махнул рукой, разбрызгав вокруг себя темно-красные капельки. И пара из них повисла в метре над хрустальной травой. Я только судорожно вздохнул: тварь прячется прямо у нас под носом, засаду устроила, зараза.

Ну ничего, я тебе сейчас ответную устрою. Я со злостью резанул ладонь еще глубже — кровь забилась крохотным ярко-алым фонтанчиком, крупными каплями падая на землю, и я сложил кисть ковшиком — пусть побольше натечет.

Оперативники, наблюдавшие за членовредительством по внутренней системе связи, напряглись, но останавливать меня не спешили, то ли понимая, зачем я это делаю, то ли просто по привычке на меня полагаясь. Только чересчур быстро набегающая кровь им очень не нравилась, и я это хребтом чуял. Только бы не начали впустую за меня беспокоиться. И стоило мне об этом подумать…

— Чез… — тихонько подал голос Уилл.

— Цыц! — отреагировал я. — Медленно назад. Позиций не менять.

Рана продолжала пульсировать, и набралась уже полная ладонь крови. Я следил за медленно высыхающими и практически невидимыми пятнышками, танцующими в воздухе, готовый чуть что сунуть в морду зверю свою биологическую мину. Чего ж ты к нам прицепилась, интересно… Обычно химеры к человеку внимания не проявляют, если он тоже им в пасть себя не сует, на том мы с колонистами и выезжали все эти годы, иначе эти твари уже половину экспедиций бы вырезали. Им человека порвать, что в легкой броне, что в тяжелой — раз плюнуть. Химера, стелясь по земле, ползла вслед за нами по пятам — я это видел по пригибающейся под ее невидимыми лапами и брюхом траве, и как только она решила сменить дислокацию, сменил и наше положение.

— Тридцать по часовой.

Круг синхронно повернулся на нужный градус в нужную сторону, чтобы я снова оказался к химере лицом. Андервуд молчал, что меня неимоверно устраивало. Я надеялся, что и дальше этот бюрократический придурок сдержится и не будет мешать мне защищать от химеры и своих ребят, и заодно его с его мелочной придирчивостью. Когда до купола осталось буквально метров сто, животное не выдержало и кинулось. Хорошо, я заметил, как резко примялась, звонко лопнув, трава сразу в семи точках — химера перед прыжком присела на шесть задних лап и хвост — и окропил пространство перед собой собственной кровью, надеясь, что она подействует как святая вода на бесов.