Елена Янова – Закон Мерфи. Том 1 (страница 43)

— Слушай, — Красный с неохотой убрал руку, чуть помялся, понимая, что вопрос деликатный, но все-таки предложил: — А давай ты у меня останешься? Какая разница, откуда на работу ехать. Кровать у меня вроде неплохая, а я на диване посплю. Что скажешь?

Ви, в голове которой набатом носилось только «Руками не трогать! Мы теперь друзья!», смело кивнула, икнула и чуть не упала. Оперативник среагировал мгновенно, подхватив Ви на руки, благо до двери в его дом оставалось совсем недалеко.

Колонисты почтительно расступались перед ними, пряча понимающие теплые улыбки. Красный предпочел окружающую действительность царственно игнорировать. Его больше волновал вопрос, как пристроить на себе Ви так, чтобы избежать неловкой двусмысленности, и почему эту двусмысленность допустить все-таки хочется.

На пороге Красный чуть замешкался, пытаясь одной рукой достать код-ключ, открыть дверь и Ви по пути не уронить. Она лишь доверчиво вцепилась в его плечи, и Красному пришлось приложить немало усилий, чтобы подавить желание бросить этот чертов ключ и обнять ледяную хрупкую снежинку с терпким запахом подснежника чуть крепче. Она друг. С друзьями не спят.

Виолетта, оглушенная собственным сердцебиением, не могла думать ни о чем вообще, ей хватало захлестывающего с головой и немного выше трепетного восторга от возможности просто прижаться к широкой груди оперативника, слушать дыхание и гулкие удары сквозь черную с белым кантом рубашку, наслаждаясь будоражащим воображение запахом вишни и кориандра.

Наконец покоренная дверь отъехала в сторону, и никакой надобности девушке дальше висеть у мужчины на руках вроде бы не было, но оба почему-то медлили. Ви, обмирая от собственной смелости, с прервавшимся на целую вечность вздохом, подняла на оперативника взгляд в один момент потемневших глаз. Красный, делая последний шаг через порог с Ви на руках, теряя рассудок и проваливаясь с головой в этот изумрудный омут, успел только подумать: «Чез, чертов ты провидец. Надо будет извиниться…» И дверь за ними закрылась.

Ранним утром мы постепенно расширяющейся компанией первопроходцев стояли на парковочной площадке возле одного из флаеров, кажется, Уилла, и с умным видом что-то советовали Романовым берцам, торчащим из-под брюха летательного аппарата. Как традиционно заведено, если один представитель мужского пола залез по уши в механизм, причем в любой, даже если это будет самокат или велосипед, рядом тут же конденсируется второй, а за ним — целая плеяда, составляющая классический мужицкий консилиум. Хотя в нашем конкретном случае скорее это был конвульсиум — посоветовать по поводу издохшего флаера ничего дельного мы Берцу решительно не могли. Но вот просто постоять рядом и пообсуждать насущные вопросы техобслуживания наших ласточек, попутно выяснив, кто какие подвиги накануне в поле насовершал и каковы прогнозы по дальнейшим пакостям от ревизора — это святая мужская традиция, и отказать себе в удовольствии постоять и поточить лясы мы не видели ни малейшего повода.

Мимо нас с мечтательным выражением на лице прошло призрачное видение — Красный, не поздоровавшись, с мечтательной улыбкой, отсутствующим видом, слегка благоухающий свежим запахом женских духов и легким ароматом перегара прошествовал на рабочее место. Мы недоуменно проводили его взглядами, и я несколько насторожился.

Минут через пятнадцать мои ожидания подтвердились: на парковку приземлился флаер с Ви, и она выбралась из-за джойстика управления в аналогичном состоянии, разве что вид у нее был чуть более включенный в реальность, но ненамного. Я отделился от нашего узкого круга почитателей технических талантов Берца и перехватил девушку на полпути к входу в офис.

— Ви… Можно тебя на минутку? — как построить разговор, я не знал, но Виолетта, как мне показалось, быстро поняла причину моего беспокойства и изобразила молчаливое воплощение внимательности. Но искорки у нее из глаз так и лезли наружу, как и уголки губ стремились сложиться в полную счастья улыбку. Вот только будет ли это улыбка покорения очередной вершины или первых бабочек настоящего чувства — я не знал. И позарез должен был выяснить.

— Ви, — сложив руки на груди, я обозначил позицию оборонительно-нападательную. — Я уже говорил, что противник служебных романов?

Искорки несколько померкли, и я поспешил пояснить:

— Это потому, что поддаваться чувствам на работе, тем более на такой специфической, как наша — смерти подобно. Я не буду препятствовать, но хотел бы, чтобы ты это учитывала, и заодно знала два очень важных момента. Первое: я против, чтобы Красный стал очередной игрушкой в твоей коллекции, как ты пыталась провернуть со мной. — Я помедлил, чувствуя себя последним гадом ползучим. Затем, как бы мне ни хотелось просто предоставить им разбираться самостоятельно, не смог не влезть, и прыгнул с головой в холодную воду. — И если мне придется выбирать между тем, кого оставить в отделе — мой выбор ты можешь себе представить. И второе: Красный — облигатный однолюб, без вариантов. Если ты мне его бессердечно разобьешь, я тебя не пойму. Совсем. Поэтому очень прошу сразу предупредить о твоих дальнейших планах или его, или меня.

Виолетта посмотрела на меня так, словно я у нее на глазах из ее любимой сумочки крокодиловой кожи вырезал заплатку на термоспальник, и я смутился.

— Я была неправа, — заявило это невозможное создание. — До того, как мы познакомились с Константином, я воспринимала мужчин не как игрушки, а скорее как исключительно полезный ресурс. Вы не стали исключением. Но теперь ситуация, скажем так, кардинально изменилась, и я не намерена отказываться от небольшой толики личного счастья. В первую очередь для него, потом и для меня, конечно. С вашего позволения.

Я обалдело смотрел на Ви: а что, такие девушки существуют? Взяла, значит, призналась в том, что просто хотела меня использовать, а сейчас застолбила Красного, судя по всему, пожизненно, и в ус не дует. Я несколько секунд раздумывал, а затем решился и протянул оперативнице согнутый мизинец.

— Я понял. Позволяю. Мир?

Она на секунду оценивающе прищурилась, немножко напомнив мне Андервуда, затем кивнула, вернув в глаза искорки, и зацепила свой мизинчик за мой палец.

— Мир. Я рада, что нам удалось найти путь к взаимопониманию.

— Как и я, Ви.

И я совершенно душой не кривил.

Треть женского населения колонии страдала по моим первопроходцам, в том числе и по Константину, но если, например, Али в ответ охотно бегал за всем, что хоть чуточку отдаленно напоминает представительницу прекрасного пола, то Красного я никогда дольше одного дня с девушкой не видел. Потому как Красный предпочитал отношения-однодневки, без обязательств, время от времени, как и положено молодому здоровому мужчине, и вместе с тем пытался искать идеал, чтоб и красивая, и умная, и понимающая, и без этих женских выкрутасов и штучек. Желательно сразу и на всю жизнь, размениваться по мелочам он не привык, а потому в душу практически никому лезть не позволял. Разве что нам.

Теперь, похоже, его поиск окончен, что меня невероятно грело и радовало: такое везение, может быть, только раз в жизни и случается, если вообще случается. И ему нужно Ви хватать и утаскивать в темный угол от других мужиков подальше, пока не убежала или не перенацелилась еще на кого-то. Ситуация окончательно прояснилась, и я счел нужным выдать этим двоим карт-бланш, пусть попробуют. Но кое-что я должен был все-таки уточнить.

— Ви. У меня одна только просьба…

— Дом — дома, работа — на работе, — отрезала брюнетка, забирая свой палец обратно. Я согласно кивнул и восхитился. Вот уж точно чудо.

Проводив убежавшую Виолетту взглядом, я только вознамерился подумать и про себя, как вздрогнул от нехорошего предчувствия и обернулся: из-за угла ко мне незаметно подкрался Андервуд, не к рабочему дню будь помянут.

— Розовые сопли в сахаре, — фыркнул он пренебрежительно. Меня чуть не перекосило, но я смолчал. — Я смотрю, ошибаться в людях становится вашей дурной привычкой.

— Чтоб я всегда так ошибался, — от души сам себе пожелал я и попробовал удалиться, оставив полковника в гордом одиночестве.

Но тот отставать от меня не пожелал.

— Пойдемте обсудим полевую рекогносцировку. Вы планируете сегодня или завтра?

— Завтра, — нейтральным тоном, чтобы не проскочило искры недовольства, ответил я.

Мы поднялись на третий этаж и прошли в мой офис, где я, подвинув для полковника кресло, уселся в свое собственное и, обретя начальственное равновесие и спокойствие, уставился на Андервуда. Тот не замедлил со сложным выражением на лице — собственного превосходства и отвращения от наших полевых скачек с бирюльками и суккубами одновременно — сказать:

— Лекцию по безопасности я прослушал, особенности комплектации брони и амуниции тоже уяснил. Могу я задать вопрос?

— Разумеется, что вам интересно? — склонил голову набок я.

И тут Андервуд умудрился меня удивить, задав самый неожиданный вопрос из бесчисленного количества в его запасниках:

— Чего лично мне, по-вашему, ждать от первого выхода в поле?

— Вы же с животным миром Шестого исключительно по нашим отчетам и отчетам от Всемирной ассоциации наук знакомы? — спросил я его, едва обозначив понимающую улыбку. Как ни крути, а к соприкосновению с живой природой ты никак не подготовишься, никакими фильмами, голопроекциями и роликами, и точно цифры в отчетах стычку с суккубой или химерой в поле в деталях не опишут и о природе не расскажут.