Елена Янова – Закон Мерфи. Том 1 (страница 42)

Вечером, после первой встречи с проверяющим, проходя мимо одного из немногочисленных пока в колонии баров, Красный краем глаза заметил знакомый силуэт в его окне, очерченный потоком света, льющимся на сгущающиеся на улице сумерки. Поскольку Честер подчиненных надрессировал реагировать на малейшие шевеления чутья, оперативник, почувствовав настоятельную щекотку составить компанию, перечить сам себе не стал и в заведение заглянул. За столиком, сгорбившись над бокалом красного вина, сидела новенькая, Ви, отсутствующим взглядом его гипнотизирующая. Первопроходец было заколебался, тревожить ее он не хотел — тонкая ниточка взаимопонимания между ними еще не переросла в прочные рабочие, и тем более дружеские отношения. Но Ви подняла глаза, посмотрела сквозь оперативника, сначала его не заметив, а потом, узнав и вздрогнув, чуть не уронила бокал, и Красному ничего не оставалось, кроме как приподнять ладонь в приветствии и подойти.

— Я тут мимо проходил. Смотрю — ты сидишь. Не помешаю?

Ви чуть качнула головой. Красный примостился за столик напротив нее и дружелюбно поинтересовался:

— Есть повод?

— Годовщина смерти родителей, — коротко ответила Ви, глядя ему в глаза. В ее глазах и голосе он не заметил ни слезинки, только отзвук глубоко запрятанной глухой боли.

Оперативник смешался, не зная, как реагировать, но Ви сама расставила все точки:

— Это давно было. Просто… привычка. Не обращай внимания. — Она, сглаживая неловкость, опустила глаза, отпила немного вина и попыталась выдавить из себя улыбку, а смутившийся Красный, понимая, что фальшивое сожаление здесь будет неуместно, а настоящее — тем более девушку может ранить или обидеть, заметил:

— Иногда боль — то, что придает силы двигаться дальше. Надо только вовремя понять, когда от нее уже пора отказаться.

— Думаешь, пора? — подняла на него светло-зеленые глаза Виолетта, и он, понимая, что не может взять на себя ответственность за то, когда предстоит утихнуть ее скорби, уточнил:

— Это только тебе решать. Но знаешь, что я думаю?

— Что?

— Рано или поздно любая боль исчерпывает саму себя. И тогда ничего не остается, кроме как искать себе другой душевный костыль. Многие так ищут неприятностей на свою голову — чувствуют пустоту там, где было больно, и искусственно пытаются ее заполнить. Ссорятся с друзьями, пытаются уйти из жизни, вымогают сочувствие, в экстремальный спорт идут. Или, например, в религию ударяются. В политику. Еще чем-то увлекаются. Но самое главное не это.

Красный сделал небольшую паузу, чувствуя себя неловко. Ему доверили самое сложное, самое больное, а он вещает какую-то банальщину, как сомнительного качества проповедник на кафедре. Но Ви, заинтересовавшись, отвлеклась от грустных мыслей и спросила:

— А что?

Красный, немного посомневавшись, продолжил:

— Я думаю, человек должен полагаться на внутренний стержень. На свою личность и душу, а если вместо личности и души останется лишь боль и пустота, то и опираться будет не на что.

Ви вздохнула и сделала еще глоток вина.

— Понимаешь, мне шестнадцать тогда было. Я дома осталась, а им надо было на встречу улететь. Что-то во флаере поломалось, и… Я тогда только благодаря этой боли и выжила: подделала документы, чтобы как совершеннолетнюю приняли в военное училище, на ней же вперед рвалась как проклятая… — Она помолчала, и Красный дал ей возможность справиться с воспоминаниями и чувствами. Ви собралась, улыбнулась, и он в очередной раз подивился ее поистине железной стойкости. — Но ты прав, все со временем проходит. И где теперь мне такой стержень прикажешь искать?

— Посмотри на Честера, — посоветовал Красный, сдерживая порыв погладить Ви по плечу. Она точно не оценит пустой жалости. — Он — тот, кто может тебе показать, что такое душа и как ее в себе найти. Стержень, о котором я говорю, у Чеза такой, что на половину человечества хватит, на тебя — так точно. Наверное, если бы не он, мы бы не были такими… — Красный неопределенно повертел пальцами, пытаясь объяснить, но не преуспел. — Такими. Он нас научил миру доверять, верить в чудеса и нас самих. И в людей вокруг. Это дорогого стоит. Он — стержень оперативников, Корпуса и всей колонии.

Ви недоверчиво хмыкнула, но вспомнила скорпикору и промолчала, понимая, что и сама начинает проникаться идеологией первопроходцев, хотя еще ершится и сопротивляется. Красный вздохнул и с досадой добавил:

— Жалко только, что живет одной лишь работой.

— А, это поэтому он такой недотрога?

— Что, попробовала?

Ви смутилась.

— Не без того.

— За ним половина девушек колонии в свое время бегала, а он и не видел. Так что не получится, он непробиваемый, — хмыкнул Красный, подспудно ощущая и непонятно откуда взявшуюся волну едкой ревности, и неприятное чувство вины за то, что начальство в болевую точку уколол. — У него одна заноза в сердце. Мы всем отделом ставки делали, когда до него дойдет. Но так и не дошло.

— А что случилось?

— Долгая история. Точно рассказать?

— Да, — загорелась Ви, исподтишка не забывая любоваться оперативником. Какая девушка не захочет интересную историю послушать, тем более про несчастную любовь, да еще и от мужчины, который ей чуть больше, чем симпатичен. Красный попросил бокал вина и себе. Ви недоуменно подняла брови, и он счел нужным пояснить:

— Завтра на работу, так я бы взял что покрепче.

За разговорами незаметно закончился первый бокал, затем второй, потом они взяли, чтобы не бегать, сразу полный декантер. Красный рассказал про заварушку с «Апостолом» и Максимиллианой, резюмировав:

— Человек от избытка чувств часто глупости совершает, что теперь поделаешь. Когда он Макс выгнал, мы-то быстро ее простили, хотя сложно было, не буду отрицать. Он — до сих пор не может. Он — Честер, алмазный стержень Корпуса — тогда чуть сам себя изнутри не поломал, а мы одну простую вещь усвоили: наша задача — его от него самого беречь, а заодно — всегда смотреть по сторонам. А то пока своими переживаниями упиваешься, запросто можешь не увидеть, насколько рядом человеку плохо.

Красный чуть помолчал и с едва заметным облегченным вздохом закончил:

— Но хорошо хоть вовремя дошло, считай, в последний момент успели. Вопрос в том, как Чез для себя решит дилемму: дать Макс второй шанс или нет. Мы дали. Теперь дело только за Честером, ему тоже надо бы научиться прощать и понимать, что одна ошибка может сломать человеку всю жизнь, а то и не одному. Макс сама себя наказала достаточно, чтобы это усвоить.

— А откуда ты знаешь? — поинтересовалась Ви.

— Знаю что?

— Что усвоила?

— Да я с ней периодически вижусь.

Внутри Ви все оборвалось, но она не подала и виду: таких очевидных ляпов, как Макс, она точно себе не будет позволять, и тем более — покушаться на свободу выбора Константина. Он, не замечая чуть изменившегося в прохладную сторону ее отношения, продолжал:

— Вот месяц назад кофе пили в космопорте и…

— Подожди… — Ви смутилась. — Я думала, вы…

— С ума сошла, — возмутился Красный. — Я через голову Честеру не полезу, пусть он и тугодумное бревно. И ты думаешь, Липучка Макс просто так от него отлипнет? Ну-ну! Нет, там вопрос решенный, хотелось бы только, чтоб они не до престарелого возраста друг за другом бегали.

Ви радостно и широко улыбнулась. Следующие пару часов они с продуктивным ехидством обсудили множество важнейших вопросов: от любимой музыки и вкусов в мороженом (несомненно, фисташковое) до привычки Дана чуть что бросаться натачивать новый ножик. Ви попыталась было извиниться за инцидент с нефелой, но Красный только рукой махнул. Тактично обошли стороной вопрос ревизора, обсмеяли по-доброму новый прикид Вика, позубоскалили над бдящей за Честером великолепной пятеркой. Сошлись на том, что кофе с ликером — это вершина вечернего блаженства, а кофе с коньяком — удел неразборчивых профанов, особенно по утрам, и закончили на проникновенно-откровенной ноте.

— Я верю в то, что дружба между женщиной и женщиной — понятие не гипотетическое, а вполне реальное. Вот вы бы с Макс точно поладили. И дружба между мужчиной и женщиной — тоже существует, — авторитетно постулировал Красный и протянул Ви руку. Оперативница от души ее пожала, в душе ликуя и досадуя одновременно — она бы предпочла только дружбой не ограничиваться. Но и так было торжественно и приятно.

— Пошли? — предложил Константин.

— Пошли, — согласилась Ви.

Рассчитавшись, вывалившись из бара и надышавшись свежим воздухом досыта, новообретенные друзья переглянулись. Расходиться не хотелось совершенно, хотелось продолжения банкета, но оба понимали, что завтра на работу, и пора остановиться. Красный, чувствуя джентльменский долг даму проводить, спросил:

— Тебе далеко жилье дали?

Ви махнула рукой:

— Пара кварталов.

— Пойдем.

Он галантно подал ей согнутый локоть, и брюнетка, изящно продев туда ладонь, споткнулась на первом же шаге.

— Нет, так дело не пойдет. Знаешь, чем отличается человек от стола?

— Чем? — хихикнула Ви.

— У стола четыре ножки, а у человека только две. Иди сюда, будем конструкцию укреплять.

Ви с замиранием сердца и тонко-хрупким предчувствием начала чего-то поистине удивительного благодарно обвила рукой крепкую спину и не обманулась, ощутив и пальцы Константина у себя на талии. Устойчивым строевым шагом, переговариваясь, посмеиваясь и то и дело по очереди краснея — несомненно, от выпитого — оперативники в обнимку добрались до жилища Красного, оказавшегося по воле судьбы (или выбранной обоими траектории) немножко ближе жилого модуль-блока Ви.