Елена Янова – Закон Мерфи. Том 1 (страница 39)

— Будем знакомы. И какова же цель вашего прибытия?

Андервуд неприятно улыбнулся и ответил:

— Ревизионная проверка.

Я чуть было не брякнул: «Что, опять⁈», вспомнив, как мы недавно феерично сходили в коллективный отпуск, но сдержался и только кивнул в ответ. Проверка, значит, что тут непонятного.

— И что будете проверять? — решил я уточнить очевидное.

— Вашу работу.

Полковник на меня практически не смотрел, обшаривая въедливым взглядом обстановку моего обиталища по кругу против часовой стрелки: слева от двери стоял мой стол, вечно заваленный отчетами и заметками, к нему прижалось чуток потрепанное за годы работы кресло, за ними — стеллажи с научной литературой и обожаемой мною фантастикой, полки с макетами, сувенирами и прочим барахлом. Напротив входа я себе по всю стену обустроил интерактивную доску, куда постоянно вносил по ходу работы текущие заявки, свои мысли, попытки что-то отрисовать по впечатлениям от очередной вылазки и прочий творческий хаос из головы. Доска удостоилась чуть более пристального внимания, даже подобия какого-то ироничного хмыканья.

Шкаф с очередными методичками и оружейный сейф в правом углу моего кабинета ревизора тоже не привлекли, как и большое окно с видом на колонию напротив рабочего стола. Наконец, круг завершился — с правой стороны от двери полковнику рассказывали о жизни Шестого многочисленные мониторы с трансляцией изображений от экспедиционных дронов и из колонии — я старался присматривать и за оперативниками, и за ключевыми точками развертки защитного купола. Так, на всякий случай, мало ли.

Андервуд перевел полный брезгливости взгляд на меня, и я почувствовал себя травяным клопом среди сладкой малины, что испускает на все помещение гнусную вонь, да еще и лапками смеет шевелить, убожище.

— Последний экспедиционный рапорт говорит о том, что с вашей стороны имел место саботаж. Намеренный или случайный, я выясню.

Я внутренне похолодел, вспомнив свой подвиг Гастелло и то, как Тайвин все-таки меня уломал отчет подправить, хотя бы в пользу коллективного решения и моей психической дееспособности. Тут вариантов было только два: или кто-то из ребят прокололся, или астронавты настучали. Но пока никаких выводов я делать не стал, недоставало информации.

— Так вы можете у меня спросить, я расскажу, что было. Никакого саботажа.

Андервуд, отвернувшийся было, снова недоверчиво сфокусировал взгляд на мне, и я почувствовал себя все тем же клопом-вонючкой, но уже на у Тайвина на препарационном столе, причем с недвусмысленно сверкнувшим над моей головой скальпелем.

— Вне всяких сомнений. Расскажете. А также объясните, почему в рапорт всю информацию не включили.

— Не видел необходимости. Ничего критичного не произошло…

— Поэтому и докладывать о том, что имела место либо глупая выходка, либо нервный срыв — необязательно? — делано приподнял брови полковник. — Это мне решать. Впрочем, оба варианта, как вы понимаете, не в вашу пользу. Вопрос с вами я проясню, проехали. У меня и по личному составу тоже вопросов… немало. И по методам и результатам вашей работы.

И вышел из кабинета, направившись к Аристарху Вениаминовичу. Оперативники проводили его взглядами, а мне стало стыдно, грустно, гнусно и тоскливо. За ребят я был уверен до последней клетки в своем беспокойном организме, а вот обо мне сдохший окончательно лапками кверху малиновый клоп и бегущие по позвоночнику холодные мурашки с неприятным чувством падения в бездну, родившимся где-то далеко за грудиной, говорили ровно обратное. Похоже, что расстанешься ты с креслом, псевдоначальник, готовься морально, не надо было в очередной раз творить безумства, коли не просили. Я тряхнул головой, выкинув из нее прочь неприятные предчувствия, и пошел в отдел — шептаться и думать.

— Прелюбопытнейшая картина, не правда ли? — осведомился Аристарх у вернувшегося от Честера ревизора, и Гриф кивнул в ответ:

— Не могу не согласиться. Он у вас всегда такой прямой и простой, как валенок?

— Практически.

— Чудно, чудно, — масляно блеснул взором Андервуд. После десятка типовых психопрофилей столкнуться с чем-то кардинально от них отличным стало для него поистине глотком свежего воздуха.

— Но вы не обольщайтесь, это видимость, — добавил руководитель Корпуса.

Гриф только шикнул:

— Мы же договорились!

— Молчу, молчу, — с улыбкой поднял одну ладонь Аристарх. — Вас и так быстро втянет, не буду портить удовольствие.

— Вы Честера в преемники наметили? — уточнил полковник, присаживаясь к нему за стол.

— Кого же еще, — добродушно отозвался седовласый, крутя в пальцах стилус от голопланшета. — Не смотрите, что молод и восторжен, обтешется.

— Не било его еще жизнью, — поджал губы Гриф. — Непорядок.

— Как тебе сказать… прошу прощения, преподавательская привычка, — поправился Аристарх.

— Вам — можно все, — отчеканил Андервуд. — Одно предательство — не показатель. Как прошли «медные трубы»?

— Как и планировалось. Были польщены, но короны на головы не надели.

— Ни один? — недоверчиво прищурился полковник.

— А ты проверь, — с подковыркой отозвался руководитель Корпуса, направив в сторону полковника стилус и переходя на более личный стиль общения.

Гриф, от которого не укрылось наличие в коллективе новых лиц, кивнул — конечно, он намеревался проверить! — и уточнил:

— Я тут пополнение видел. Девочковые грабли снова под ноги не попадутся?

— Нет, голубчик, не в этом случае, уж поверь мне. Одно удовольствие наблюдать за прозрением юной влюбленной пары… Думаю, ты как раз застанешь. Но не важно, — сменил тему и с чуть заметным волнением высказался Аристарх, постукивая стилусом по столу: — «Апостол» меня беспокоит. И Совет синдикатов.

— Я читал рапорт. Обсудим чуть позже, мне надо присмотреться.

Руководитель Корпуса кивнул. Немного помолчав, он с отеческой заботой осведомился:

— Себе-то воспитанника не подобрал?

— Не попадались подходящие кадры. А есть вариант? — заинтересовался Андервуд. О способности Аристарха Вениаминовича чуять нужного человека и ставить всех в правильную позицию, чтобы его ставленник занял подобающее положение, ходили легенды. И Гриф очень хотел их проверить.

— Пожалуй. Около месяца с небольшим у нас, как ты заметил, стажируются два астродесантника. Девочку, пожалуй, я тебе не отдам, она и тут неплохо смотрится, — Аристарх с подкрепляющим его решение стуком положил на стол стилус и сделал небольшую, точно рассчитанную паузу. Просто по старой лекторской привычке. И продолжил: — А вот мальчик перспективный. В точности под твои запросы. Так что, устроим смотрины?

— Конечно, — не стал отказываться Гриф.

— Мартин, зайдите, пожалуйста, — попросил по внутреннему переговорнику Аристарх.

В кабинет зашел рослый оперативник в черно-белой летней форме. Андервуду выправка бойца, как и пристальный взгляд темно-серых глаз, понравились, и он тут же взял его в работу.

— Мне нужен будет подручный человек. Аристарх Вениаминович посоветовал вас.

Мартин, стоя по стойке «смирно», ждал продолжения, не обозначив и полунамеком своего отношения к новому назначению.

— Будете меня сопровождать и выполнять указания.

От Андервуда не укрылось недоуменное выражение глаз: стажер быстро просчитал наличие двойного дна — новичок в коллективе и бесплатный источник информации на подхвате у ревизора — и восторгов по этому поводу не испытывал. Полковник повернулся к Аристарху и искренне его поблагодарил. Приобретение обещало быть интересным.

Попрощавшись, Гриф, будучи довольным открывающимися горизонтами, вышел из кабинета с подневольным помощником и тут понял, что впервые за очень долгое время ощущает себя не в своей тарелке. На нем сошлись воедино шестнадцать пар глаз всех мастей: карие, зеленые, серые, синие, смешанные гетерохромные и, конечно, рыжие, рассеченные узким вертикальным кошачьим зрачком.

Рыжеглазый его сразу зацепил тем, что, судя по всему, игру в сволочизм мгновенно просек, чисто на интуитивном уровне. Но, как часто бывает у людей с хорошо развитой интуицией, в следующий момент заработала логика, а ей с чутьем не всегда по пути. Потом добавилось ощущение грядущей катастрофы — и Честер переключился на размышления о том, чего ему от ревизии и ревизора ждать. Было видно, что за место свое он боится до потери пульса, так что выбранная стратегия была верной.

Грифу даже захотелось довольно прищуриться и хищно цыкнуть на молодняк зубом, но позволить он этого себе никак не мог. Судя по всему, оперативники что-то обсуждали. Точнее, кого-то, и Гриф совершенно точно представлял себе, кого. Поэтому он, натянув наскоро на лицо маску легкого отвращения, осведомился:

— Разговорчики за спиной? Может, поделитесь со мной вашими интеллектуальными умозаключениями?

Его окатило волной недоуменного удивления: оперативники подобрались, прищурились и все, как единый организм, настроились на волну недоверчивой настороженности. Видимо, сказывался опыт освоения непредсказуемой кремнийорганической природы, когда от чутья и умения идеально понимать малейшие действия напарников зависела жизнь. И подумалось мельком — а точно ли так нужно показательное увольнение? Коллектив на первый взгляд и без того спаянный, крепко сбитый, лидер — редкостная заноза в одном месте, но пока все делает правильно.

Ему захотелось вдруг наплевать на все профессиональные принципы, нормально поздороваться с бойцами, познакомиться поближе, пошутить, поделиться историями из богатого личного опыта, коих у полковника Андервуда имелось в избытке. Тем более он уже практически сроднился с оперативниками за время подготовки. Но о такой непозволительной роскоши конфликтолог мог только помечтать, и то на досуге. Если он плохо выполнит свои обязанности, не устояв перед искушением, по его стопам могут прийти совсем другие люди.