Елена Янова – Закон Мерфи. Том 1 (страница 38)

Срок стажировки подходил к концу, и Честер распорядился переселить новичков из казармы при колониальной полиции в индивидуальные жилые модуль-блоки. Его беспокойную рыжеглазую натуру куда-то в очередной раз унесло, и код-ключи с фирменным брелком — миниатюрной черной дырой на цепочке, обернутой аккреционным диском из ярко-оранжевого нитинола, точь-в-точь как на официальной эмблеме Корпуса — Ви и Марту вручали аналитики.

— А почему черная дыра? — с искренним любопытством спросила Ви, разглядывая выданный сувенир.

— У нас как-то с Чезом спор вышел о природе Шестого, — ответил Ан. Чингиз молча улыбнулся и кивнул, подтверждая слова брата. — Я говорил, что кремнийорганику логически можно объяснить примерно никак, а он мне — что логика тут как у черной дыры, пока с головой вовнутрь не заглянешь, не поймешь, хоть сто теорий построй. И когда встал вопрос, какие бы памятные сувениры сделать к первому корпоративу, я вспомнил и подсуетился.

— Прикольный он у вас! Честер. И брелок тоже, — хихикнула новоиспеченная оперативница и тут же поправилась: — У нас. Надо будет спросить, что он имел в виду.

— А ты начинаешь входить во вкус, — одобрительно заметил Ан.

— Ага, — приосанилась Ви. — И мне все больше тут нравится. Гораздо интереснее, чем в астродесанте.

Март, чуть припоздавший к раздаче ключей, подкравшись сзади, успел сделать близнецам через плечо оперативницы страшные глаза, чтобы Ви раньше времени его не засекла, и со зловредной ухмылкой ткнул брюнетку пальцами под ребра.

— Чтоб ты из сернистой кислоты в серную доокислился! — подпрыгнула Ви и, махнув рукой назад, попыталась огреть напарника локтем под дых. Она ни на секунду не засомневалась в том, кто там сзади. Март отпрыгнул и с улыбкой принял боевую стойку в ожидании ее действий. Ви не замедлила развернуться и попробовать дотянуться до коварного астродесантника, заломать ему руку и раздать целительных пинков.

Чингиз, наблюдая, как новички гоняют друг дружку вдоль коридора, с одобрением кратко резюмировал:

— Впишется. Надо с Макс познакомить.

В кои-то веки Ану не нашлось, что сказать, и он только кивнул в ответ. На шум потасовки из научного отдела выглянула Гайяна, не упустив возможность тут же прокомментировать слова Чингиза:

— Быстро же вы переобуваетесь.

Близнецы синхронно повернулись к ней и прищурились, Ан не замедлил едко и емко высказаться:

— Мы даем коллеге второй шанс. А вы, похоже, записали подругу детства на склад списанных деталей?

Гайяна вспыхнула, но сказать ей было нечего — аналитики всегда били в цель с безупречной точностью. Отвечать она не стала, лишь с легким высокомерием одарила рыжих снисходительным взглядом и демонстративно громко произнесла, привлекая внимание Ви:

— Виолетта! Вы не могли бы уделить мне немного времени?

Ви, запыхавшаяся и слегка покрасневшая, остановилась, поправила форму и прическу и с достоинством произнесла:

— Разумеется.

Гайяна чуть склонила голову, отчего каштановые кудряшки ссыпались на правое плечо, и предложила:

— Составите мне компанию в обеденный перерыв?

Ви мгновенно посерьезнела: женская солидарность в любом коллективе могла стать как неоспоримой поддержкой, так и змеиным минусом.

— Конечно. Секунду.

Виолетта подняла подбородок, развернулась и от души врезала Марту острым кулачком в солнечное сплетение с невозмутимым видом. Март согнулся пополам, хватая воздух, а близнецы зааплодировали. Гайяна приподняла бровь и резюмировала:

— Поделом!

На обеде Ви сначала старалась соблюдать настороженный нейтралитет, но быстро включилась в язвительно-надменную манеру ученой обсуждать все и всех, и к концу трапезы перешла на «ты», «Гайку» и немалую долю сочувственной идеологии нелегкой доли женского пола в мужском коллективе. О сердечной боли Гайки Ви догадалась практически мгновенно — ну еще бы, какие тут могли бы быть сомнения, и с удовольствием приняла участие в разработке наметок плана на совращение человека ученого, а вот про свои чаяния предпочла до поры до времени умолчать. Сама справится.

С первой минутой нового понедельника полковник Андервуд почтил вниманием офис Корпуса первопроходцев. Приветственно кивнув наблюдателю от службы внутреннего контроля, добросовестно изображающего непроходимого седого пня на вахте, он прицельно поднялся на третий этаж — разумеется, ему не нужно было уточнять, куда именно идти. Прошел по коридору чеканным шагом, вызвав мимолетный интерес научного отдела. Прочертил, не здороваясь, фарватер сквозь заинтригованный до предела оперативный отдел. Попутно отметил: ни один оперативник его не остановил, знают, что лишних людей в их офисе быть не может. Дисциплина на высоте: без приказа не лезут, попусту не спрашивают, за спиной не шепчутся, к начальству в кабинет не бегут. Хотя Честер у себя — расписание и привычки лидера конфликтолог предварительно изучил во всех деталях. Благо свои глаза и уши при Корпусе имеются.

Но и без пожилого сексота на вахте узнать первопроходцев за полгода подготовки Андервуд успел вдоль и поперек. Дотянулся до их земных родственников, друзей и недругов, притворившись журналистом (первый и второй сезоны визгейма «Тернии» пришелся очень кстати) и немало про себя посмеявшись — какая ирония, обычно-то журналисты притворяются кем-то, чтобы вызнать сенсационные тайны. Попутно подтвердил для себя преинтереснейший факт: сделай слишком заинтересованный вид — и собеседник нырнет в свою раковинку, а чуть заскучай, поспрашивай не о субъекте разговора, а о том, с кем говоришь, повесь пару вопросов-«крючков» и «беременных пауз», когда собеседнику будет казаться, что нужно ее непременно чем-то заполнить — и получишь массу историй, сплетен и слухов.

И сейчас каждого присутствующего Гриф просветил скользящим взглядом насквозь, с удовольствием узнавания достраивая для себя бумажно-сплетнический образ настоящим живым человеком. Постучал в кабинет руководителя, был вознагражден шаркнувшей в пазы дверью.

— Андервуд! Наслышан о вашем карьерном росте и подвигах, — Аристарх Вениаминович приглашающе махнул из громадного темного кресла рукой. Гриф не стал топтаться на пороге и прошел в просторный, пахнущий табаком, кожей, дубом и торфяным виски кабинет. Его бывший преподаватель, рекомендовавший когда-то на заре собственной карьеры перспективного студента в самые верхи, с возрастом практически не изменился — только благородной стати, седин и морщин прибавилось. — По душеньку оперативников приехали, я правильно понимаю?

— Конечно, — не стал отрицать Гриф, проверив, закрылась ли за ним дверь. — Они знают?

— Нет, я не стал сообщать. Пусть сами составят и первое впечатление, и последующие, да и я не привык вмешиваться в тонкий рабочий процесс настройки настроений в коллективе, — пошутил Аристарх.

Андервуд довольно улыбнулся: проект, который будет поддерживать и курировать его наставник, обучивший конфликтолога азам нормальной и экстремальной военной психологии, предстоял вкусный, почти как рюмочка сливочного ликера к чашечке кенийской арабики венской обжарки в выходной после обеда.

— Расскажите немного о лидере, о команде. Кто воду мутит, кто всех вытягивает, сплетники, активисты, ядро, аутсайдеры, темные лошадки?

— Мы с вами, Андервуд, таких коллективов еще не видели. Знаете, — хитро прищурился седовласый шеф Корпуса первопроходцев, — а не буду я вам ничего рассказывать. Сами посмотрите. И мне потом в красках распишете. Договорились?

Гриф еще больше воодушевился. Профессиональные вызовы он любил.

— Договорились. Зовите. А лучше предупредите, я сам зайду.

Я провел неделю в госпитале и порядком устал от ничегонеделанья. Голова быстро восстановилась, ментата не поймали, Вернер приходил и извинялся, — я, конечно, извинения принял, но в целом мне было как-то все равно. С «Апостолом» пусть кому положено разбираются, а мои мысли целиком и полностью занимала задачка с Седьмым — почему мы от него отказались? Мне казалось, что объяснения Тайвина совершенно неубедительны. И я продолжал об этом думать все время лечения, и когда вышел на работу — тоже.

Ко мне в дверь постучали, я оторвался от размышлений и внимательно посмотрел на вошедшего в мой кабинет человека. Очень запоминающийся субъект попался, надо сказать: густые, зачесанные назад светло-золотистые волосы с едва заметными нитями былой ярко-рыжей роскоши, волевые скулы, вечно прищуренный взгляд изумрудно-зеленых глаз, выразительные брови, стрелами разлетающиеся к вискам, чуть выцветшие с возрастом веснушки и великолепный тонкий хищный нос с аристократической горбинкой. Нос меня покорил, и я как-то не заметил сразу основного подвоха — выражения презрительного превосходства истинного сноба на лице новоприбывшего.

— Вы — Честер Уайз. — утвердительно произнес… полковник? Ну да, по лычкам полковник.

Я встал, со скоростью, приличествующей адекватному соотношению уважения к гостю и к своей должности, подошел к нему, кивнул и протянул руку — закрепить знакомство. Полковник отвел взгляд, демонстративно жест дружелюбия проигнорировав. Я мысленно пожал плечами и сцепил руки за спиной. Не хочет — ну и не надо, я не торт, чтоб всем нравиться.

— Полковник Андервуд к вашим услугам.

Пренебрежительное выражение лица говорило о том, что никакие услуги он мне принципиально оказывать не намерен, и я удивился. Почему человек, который выглядит как потомок ирландской аристократии, и, по идее, вот прямо сейчас ждешь от него улыбку, анекдот и стакан темного пива, сделался неприступной твердыней, со снисходительным презрением взирающей на мир? У меня тут же случился когнитивный диссонанс. Все мои ощущения и жизненный опыт в несколько голосов твердили мне о том, что Андервуд должен быть контактным, понимающим и очень умным собеседником, но его жесты, эмоции и поведение говорили ровно об обратном. Притворяется? Но зачем бы ему это делать? Я, до предела заинтригованный и озадаченный, осторожно поинтересовался: