Елена Янова – Доказательство Канта (страница 97)

Что Красный, что Вик спокойно разъясняли туристам их самую главную обязанность — не мешаться под ногами и не препятствовать работе Корпуса первопроходцев. Большая часть вняла, запершись по жилым модуль-блокам и изредка выглядывая оттуда — не закончился ли внезапный комендантский час. Пару особо буйных, огорченных срывающейся прогулкой по окрестностям, припугнули штрафами, а страх потери денег среди туристической братии превалировал над страхом потери времени, так что проблем практически не возникло и тут.

Внезапно Вик обернулся, повинуясь безотчетному ощущению опасности, и заметил, как посередине улицы, насвистывая, идет беспечный паренек, размахивая ярко-красной сумкой. Он не слышал объявления, транслирующегося по всему району по системе оповещения, и предпочитал не замечать опустевшей улицы и мельтешения первопроходцев практически под носом. Юному отпрыску человечества было хорошо — он шел, едва глядя что перед собой, что под ноги, полуприкрыв глаза и пританцовывая под льющуюся из голонаушников музыку, включенную на полную громкость. Казалось бы, что такого — надо подойти и попросить пройти в безопасное место, но Честер так надрессировал подчиненных верить самым крохотным шевелениям интуиции, что Вик побежал к юноше почти с низкого старта.

Красный отставать не стал — его тоже что-то беспокоило, неуловимое, неосязаемое, но гнетущее. Вдвоем они почти добежали до парня, но тут Вик, сам не зная почему, резко остановившись, протянул руку к его сумке — и на броне от локтя к кисти что-то невидимое пропахало длинные глубокие борозды, оставив от прочного тяжелого экзоскелета невразумительные ошметки. И еще раз. Глядя на возникшую в воздухе из ниоткуда инфернальную четырехлепестковую пасть, окрашенную потеками собственной крови, Вик попытался достать левой рукой игломет, но не смог — болевой шок пронзил тело оперативника, заставив его упасть на землю и бессильно смотреть, как из порванной лучевой артерии ярко-алыми толчками просится наружу жизнь.

Из-за двери показался дирижер человеческих жизней в белом халате — новый реаниматолог, недавно начавший работать в госпитале. Мы с ним знакомы еще не были, но про его назначение я знал, это была критически важная информация. Я в душе немножко порадовался: как удачно, что ставка оказалась закрыта аккурат накануне того, как потребовался специалист, и поспешил к нему навстречу.

— Доктор?

Врач, молодой голубоглазый брюнет, но, судя по стремительной и четкой манере движений, повидавший на своем коротком профессиональном веку всякое, окинул меня цепким взглядом, особо задержавшись на глазах. На секунду мне показалось, что он сейчас забудет о пациенте и сосредоточит внимание на моей персоне, настолько его захватил чисто исследовательский интерес к необычному генетическому феномену, но в следующий момент он посерьезнел и вернулся к застывшему у меня в зрачках невысказанному вопросу.

— Что я вам могу сказать… Честер, верно?

Я кивнул, и он продолжил:

— Я не совсем понимаю, что или кто могло нанести подобного рода повреждения. Но биомеханика травмы говорит о том, что, скорее всего, это животное с острыми и загнутыми назад зубами. Только характер повреждений таков, что то ли у него три ряда зубов, то ли три пасти. Не хотелось бы столкнуться с такой тварью, — реаниматолог зябко подернул плечами. — Но к сути. Ваш коллега умирает. Слишком большая кровопотеря, болевой шок. Руку, конечно, мы спасем, но начался сепсис, и я жду результата токсикологии — вполне возможно, что ко всему прочему животное было ядовитым. Вы не знаете, какое?

Я покачал головой и медленно ответил:

— Если это и животное, то мы с подобного рода зверями ни разу не сталкивались. Это не значит, что их нет, планета и сейчас изучена довольно поверхностно. Вполне возможно, вы правы, и это неизвестный нам и науке вид. А когда будет токсикология?

— Не раньше, чем через сутки. Сами знаете, силитоксины сами по себе обнаружить и исследовать несложно, оборудование для атомно-эмиссионной спектрометрии имеется, и метод довольно чувствительный, но его пока не адаптировали для биологических жидкостей. Просто обнаружить наличие и количество кремния в сыворотке крови недостаточно, — врач с сожалением и грустью констатировал очевидные и понятные мне факты. — Вы, наверное, знаете, что в норме кремний у человека и так в крови содержится, но вот какой именно силитоксин и в какой концентрации, какова биохимия его действия, период распада и выведения…

Я понимающе кивнул и, чувствуя, как неприятно ворочается что-то колючее под ложечкой, переспросил:

— То есть у нас максимум сутки, чтобы понять, что за зверь на него напал, и попытаться сделать противоядие?

— Да, — просто ответил доктор. — И то не факт, что я прав, и яд есть. И не факт, что организм потом справится с шоком, кровопотерей и сепсисом. Обещать ничего не могу, к сожалению.

Я вздохнул и повернулся к Макс — та стояла рядом, бледная и молчаливая.

— Пошли, хватит тут смертушку в плотском обличье изображать, не пора еще.

Макс встрепенулась, в ее взгляде и мимике растерянное и испуганное выражение менялось на решимость и готовность действовать. Мы рысью бросились к флаеру и полетели в офис — терять не хотелось ни секунды.

Последовательный просмотр всех записей с места результатов не дал –будто защита сама взяла и порвалась, как ветхая тряпочка. Просмотр раз за разом того, как Вик падает, словно на него кто-то увесистый прыгнул, а потом покрывается ранами, стал недюжинным испытанием для психики. Но так не бывает, и мы стали докапываться до истины. Та в ответ упорно показывала нам фигу, пока через несколько часов я от отчаяния не предложил посмотреть запись во всех частотах электромагнитного излучения, которые могли зафиксировать дроны связи и наниты. И на терагерцовом спектре нас ждало неожиданное и крайне неприятное открытие.

— Ты видишь то же, что и я?

Макс кивнула. Перед нами предстал силуэт твари, которую я никогда в живой природе Шестого не видел и надеялся, что не увижу еще долго после этой заочной встречи. Крупное, размером со льва или тигра, животное, припав на девять лап, кралось вслед за моими ребятами, а те никак не могли его ни увидеть, ни угадать. Гибкое тонкое тело, скорее всего, покрытое плотной чешуей (особых подробностей терагерцовый спектр не давал), две пасти, передняя и спинная, острые когти на трехпалых конечностях — хищник. И чрезвычайно опасный. Но почему ее невооруженным взглядом не видно, я понять никак не мог.

Впереди показался беспечный турист, и тварь вместе с первопроходцами понеслась ему навстречу. Что ее так заинтересовало, и почему она не трогала раньше других людей или моих ребят, я не понял, но ровно в тот момент, когда Вик тянулся к парню — уж не знаю, предупредить или остановить — она напала.

Передняя пасть раскрылась четырьмя лепестками, полными зубов, спинная, напротив, чуть втянулась в тело, чтобы не мешать основной, и вперед метнулась гибкая длинная девятая лапа, оказавшаяся хвостом с тремя жалами. Зверь ужалил оперативника, содрал зубами с его правой руки передней пастью броню и попытался несчастную руку догрызть. Но едва кровь человека коснулась пасти, животное, мотнув головой, отвалилось, оставив глубокие рваные раны, и стелющимися скачками ретировалось в прореху. Красный выпустил вслед твари пару зарядов, но те просвистели мимо.

— Похоже, мы для него невкусные, — констатировал я, внутренне холодея, но внешне стараясь этого Макс не показывать. Еще я при ней не паниковал. — Хорошо, что не придется это нечто по всей колонии отлавливать. И что делать теперь?

Дверь, мягко шаркнув, отъехала в пазы, и на пороге моего кабинета нарисовался Тайвин. Как обычно, не поздоровавшись, он с места в карьер поинтересовался:

— Что смотрите?

Я сердито на него покосился и сварливо спросил:

— Вы когда-нибудь научитесь стучаться? Я смотрю, кто пытался съесть Вика.

— Это у вас такой, всегда с боевой раскраской ходит, — неопределенно покрутил пальцами ученый, — да?

— Вам смешно, а у меня человек умирает, — попытался пристыдить я непробиваемого гения. Тот и ухом не повел. — Посмотрите.

Мы втроем просмотрели всю запись, и Тайвин, проникнувшись созданием, прокомментировал:

— Химера. Поймать, я так понимаю, не сможете? — не дожидаясь ответа, он продолжил: — Я тут, кстати, к вам по делу…

— Как-как вы это назвали? — вцепился я в ученого.

Тот посмотрел на меня с некоторым удивлением и укором, дескать, что вы меня за халат хватаете, и ответил:

— Химера. Знаете, у древних греков было такое чудовище, дочь Ехидны и Тифона, сестра самой Медузы Горгоны, Цербера и Лернейской гидры. По легендам, у нее было тело и голова льва, на спине — голова козы и хвост, заканчивающийся змеиной головой. Дышала она огнем, нрав имела прескверный, людей пожирала, скот, посевы жгла. Но я, собственно, зачем пришел…

— Да, тварь та еще, — прервал я ученого во второй раз. — Похожа. Но что теперь делать-то с ней? Повадок мы не знаем, и почему она невидима, зараза зубастая? Хотя бы понятно, что ядовитая, скотина. Только как противоядие без животного подбирать…

— Вы, может, меня послушаете наконец? — на скулах у ученого проступили красные пятна, и он не слегка повысил голос. От удивления я так опешил, что замолчал. — Я к вам с противоядием и пришел.