Елена Янова – Доказательство Канта (страница 85)
Как назло, весь мой отдел разбежался по вызовам, так что лететь, похоже, предстояло одному. В том, что надо лететь вслед за ученым, сорвавшимся к точке пресловутой экспедиции с низкого старта, я не сомневался ни секунды: мое чутье вопило в голос о том, что Тайвину грозит нешуточная опасность, хотя я не мог разобраться пока, какая и с какой стати. Рудник на экваторе активно разрабатывался, там были и купол, и натасканные нами стажеры, и охрана, но что-то покоя мне не давало.
— Так. Гайяна, принимайте временное руководство лабораторией. Как только кто из моих покажется, скажете им, что я на экватор полетел, координаты у них есть, да и Тайвин вот оставил.
— А почему вы просто кому-нибудь не позвоните?
— Нет времени, и отвлекать оперативников во время работы опасно, — пояснил я и убежал к своей машине.
Через пару часов полета примерно на середине пути я начал дергаться: связи в этих дебрях отродясь не было, и случись вдруг что, меня только приблизительно искать можно по аварийному маячку на флаере или смарте. На смарте у первопроходцев он всегда включен, а в аппарате сейчас активирую, пока не забыл. И только я это сделал, как автоматика летательного аппарата выдала мне длинный и очень неприятный для понимающего водителя сигнал.
— Не-не-не, не смей! — наорал я на приборную панель своего флаера, мигающую разноцветными огоньками. Флаер меж тем слушать меня вовсе не собирался, а собирался падать прямо в ломкие кусты похожих на хризантемы цветов, отчаянно пытающихся выжить своим хрупким естеством среди асимметричного кремнийорганического пространства Шестого. Летающая машина, не вняв моим предупреждениям, мягко спланировала к поверхности и, зависнув в паре метров от почвы, неэлегантно рухнула вниз. У меня сложилось стойкое ощущение, что позвонки устроили перекличку, кого-то не нашли и пересчитались еще раз. Отстегнув ремень безопасности, я понял, что, кроме неприятных ушибов в районе крестца, особо не пострадал — значит, и сетовать не на что.
Стоило мне высунуть нос за пределы флаера — свистнули иглы, с тяжелым металлическим звуком прошибившие бок злосчастного летательного аппарата. Хорошо, не меня, я бы не был рад и счастлив.
— Эй, я могу и обидеться! — крикнул я в пространство. Окружающие кусты отозвались пролетевшими над ухом снарядами. Понятно, конструктивный диалог невозможен. Надо будет озаботиться укреплением техники. Защиту там навесить, бронепластины, что ли… Но расхолаживаться мне не дали, продолжив стрелять. Я затаился за хвостом флаера — самой его бронебойной, по моему мнению, частью — и ввел запрос на координаты смарта Тайвина. Судя по пришедшему ответу, ученый был близко, примерно в полутора километрах от меня. Повезло, что он тоже озаботился маячок включить, и что сигнал добил. Мне оставалось только глубоко вздохнуть — и пойти на поиски.
Первые мои передвижения знаменовались активным обстрелом, а пара игл прошла в сантиметрах от виска — кто ж там такой талантливый снайпер? И главное, откуда тут засада, ведь не могли же эти партизаны знать, в какой момент откажет флаер, и тем более, когда и куда я полечу. Или могли? Мельком глянув на флаер, я увидел точечные повреждения, но оценить навскидку не смог и просто их запомнил.
Мне удалось потихоньку скрыться в полупрозрачном кустарнике, не потревожив гнездо сциллок и традиционно дежурившую рядом харибду. Никак мне не понять, какие симбиотически-паразитические отношения связывают эту парочку! Я сердито тряхнул головой: сейчас совсем не время для практической зоологии, и осторожно прополз под хрустальным куполом листвы вязецвета и чего-то еще, похожего на стеклянную имитацию черемухи. Прикрылся высоченной прозрачно-зеленоватой травой, обманчиво-хрупкой, выдающей мое расположение тоненькими звонкими молоточками звука. Оставалось надеяться, что оппоненты, кем бы они ни были, не знают тонкостей работы с деликатным миром Шестого и попросту меня не заметят.
Над головой снова свистнули иглы, глубоко вонзившиеся во фрактальные разводы на стволах кустарников, брызнули щепки. Не прокатило. Я замер, уповая на буйство жизни — она могла спрятать, и она же с легкостью могла и убить.
Шевеление неподалеку от меня тоже замерло — преследователи пытались вычислить, куда я уполз, и уже двинулись в мою сторону, когда между нами возникла агрессивно настроенная крестоглавая химера — самый редкий и осторожный хищник в здешних краях. Я постарался прекратить дышать, а вот враги не были столь осведомлены в отношении зверя и попытались прошибить ее шкуру. Ха три раза, так она им и поддалась. Химера раскрыла четырехлепестковую пасть, издала душераздирающий скрежет пополам с визгом и кинулась в их сторону. Я, оставив гнусных злодеев, покушавшихся на меня, на попечение химеры, беззастенчиво смылся.
Флаер Тайвина я нашел относительно быстро — не прошло и получаса. Смарт ученого давал более или менее точные координаты, но загвоздка заключалась в том, что человека внутри машины не было. Я внимательно осмотрел флаер, отметил, что повреждены те же точки, что и на моем: испорчен аварийный маячок, чуть надпилены хвостовые рычаги управления и шланг системы охлаждения. Выходит, я опять столкнулся с полномасштабной диверсией — кто-то и мне, и штатному гению флаеры испортил грамотно и злонамеренно. С подтекающим хладагентом и хоть как-то управляемая, машина аккурат должна была пролететь пару тысяч километров, не больше — так и произошло.
И, главное, талантливо-то как, почти рядом с местом падения аппарата Тайвина — засада. А, ну да, точно, траектория полета же была записана в автопилот флаеров «Апостола», и спрогнозировать, где и как упадет машина, реально. Как и подготовиться к нападению. Наверняка еще одну бумажку подкинули, ироды, он и не выдержал. В том, что это снова происки синдиката я ни на секунду не засомневался. Но что криминальные элементы не учли — так это то, что я за ним почти сразу полечу. И что флаер Тайвина имеет роботизированную систему автопочинки — ученый тот еще параноик в отношении техники — тоже упустили. В итоге обстреляли ни за что ни про что меня, причем, судя по синим пятнам, которые я краем глаза видел в точках попадания игл, сердечник в них с парализантом. Я, по-хорошему, должен был просто потерпеть крушение на том же месте спустя какое-то время… и что дальше? Наверно, или пристрелили бы, или сам бы подох, сезон дождей в разгаре, и агрессивных суккуб с химерами полно, на двутелок охотятся. А вот где наш камушек в ботинке, которого хотели оглушить и утащить… Загадка века.
Я еще раз осмотрел летательный аппарат — стекло было выбито и окроплено крупными кляксами крови. Похоже, Тайвин опять не пристегнулся, классическая ошибка самоуверенного новичка, и когда флаер резко встал и начал падать — он вылетел головой вперед, обогнав машину в полете. И мне перспектива искать по кустам его переломанное тело не улыбалась — было невероятно страшно его найти. Но, переборов себя, через пару секунд я пошел разыскивать следы. Где ж ты приземлился, птичка наша? Живой ли еще, или я зря сюда под иглами полз?
Алая кровь на стеклянном мареве травы была видна настолько отчетливо, что я с холодеющей вдоль хребта спиной почти бежал по следу, про себя матерясь и пытаясь отследить шевеления в кустах — стать обедом для суккубы или химеры не хотелось, а от мелочи у меня есть аптечка и легкая броня. Повезло, что дождь не шел, и жалко, что опять я пренебрег правилами безопасности и нацепил облегченный вариант — послушать Макс, что ли, в следующий раз… Но и так тоже ничего, не штаны с футболкой все-таки.
Пока мозг старательно меня отвлекал от мрачных перспектив, ноги и выучка свое дело делали, и за следующим буреломом мне открылась не очень обнадеживающая картина. Тайвин, в бессознательном состоянии, с неестественно вывернутой левой рукой, лежал под кустом сциллок, которые заинтересованно тянулись к нему всем своим многоголовым организмом, но к активным действиям не переходили — резкий металлический запах человеческой крови им, похоже, не нравился.
Мне он не нравился тоже, поэтому я осторожно оттянул ученого из-под куста — гнездовой колонии животных и внимательно обследовал. Черт, похоже, дело плохо. Звук дыхания сильно отличался от нормального — свист и шум на затрудненном вздохе, рваные движения грудной клетки и вмятина на левой стороне груди говорили о том, что или одно, или несколько ребер проткнули плевру, и легкое спалось.
Что там — кровь или воздух — я не знал, но примерно понимал, что лучшим решением будет сделать в ученом лишнюю дырку, пока не стало слишком поздно. Левая рука была сломана, к тому же на месте выхода лучевой кости, торчащей из-под кожи, шевелилась харибда, вцепившаяся в края раны. Ее я аккуратно отцепил и, осторожно положив правую руку ученого себе на шею, отволок его подальше, в казавшееся мне относительно безопасным место.
Там я быстренько, пользуясь нитиноловым ножом как топориком, срубил пару веток, примотав их содранным с Тайвина халатом на место перелома. Еще вопрос, ядовита ли харибда, этой задачей на моей памяти практически не занимались — существо это было не особо часто встречающееся, всегда в паре с гнездом сциллок, и как они взаимодействуют предстояло еще выяснить. Но ответы мне были нужны сейчас, поэтому я тут же вколол ученому его же изобретение — универсальный антидот от основных силитоксинов, и обезболивающее.