Елена Янова – Доказательство Канта (страница 58)

Ключевое слово «почти»: как мыслит насекомое, я представить себе не мог в принципе — слишком чуждый человеку вид. Но вот как мыслят представители хомо сапиенс, я, напротив, представлял себе хорошо. За спиной послышались смешки.

— Ха, гада испугался. — Знали бы вы, на что этот гад способен, думал я, осторожно и плавно пригибаясь и следя за движениями хвоста.

Скорпикора, среагировав на звук, мощным броском врезалась в защитную пленку, и я едва успел перекатом уйти с траектории прыжка. Защита выдержала, а засланцы шарахнулись в стороны, смешки смолкли, сменившись неуверенными переговорами. Разозленная скорпикора повернулась ко мне, и в россыпи ее простых глазков отразилась моя встрепанная физиономия. Инсектоид нашел новый источник для атаки, я замер, ожидая, когда он нанесет первый удар.

Недолго думая, скорпикора хлестнула хвостом в мою сторону, и я еле увернулся от фатально опасного кончика хвоста. У скорпикоры было неоспоримое преимущество — яд, броня и многолетний опыт охоты. У меня была лишь интуиция, верткость и год с малым тренировок.

Сосредоточившись и ускользая от хищника, я начинал уставать и бояться, что смертельный поединок закончится не в мою пользу. Наконец, скорпикора остановилась, примериваясь, и точно в третий слева сверху глазок — самое тонкое место головной брони — зашла тяжелая игла с усиленным сердечником. Такие носил только Роман, я это прекрасно знал. Я выдохнул, выпрямляясь во весь рост — звездный берет, держа в руках игломет, наблюдал сквозь прицел за мной и дергающимся в конвульсиях животным.

— Что ты там забыл? — астродесантник был немногословен, и по его лицу я видел, что он обстановку вроде понял, но давал задиристым воякам шанс на реабилитацию. Те стояли за его спиной с независимым видом, вроде как они на помощь позвали, а то тут один неразумный покорять мир бросился. Идея была сама по себе неплоха, но они не учитывали, что Роман успел хорошо меня узнать. По крайней мере, я на это надеялся.

— Ничего особенного, Тайвин жаловался, что я зверье не ловлю. — Наябедничал я и, убедившись, что скорпикора окончательно затихла, схватил ее за ногу и поволок к проему в заборе. Внезапно хвост еще раз конвульсивно дернулся, и я на непонятно каком адреналине избежал укуса — только крохотная капелька, сорвавшись с жала, упала на ткань футболки, а на самом подергивающемся кончике ядовитого когтя появилась интенсивно поблескивающая капля жидкости. Я мгновенно содрал с себя одежду и, повинуясь вбитым рефлексам, скомандовал:

— Пробирку!

Роман, действуя на том же автомате, что и я, виртуозно извлек откуда-то контейнер для проб и кинул мне. Я поймал и, держа со всей силы хвост скорпикоры, невероятно боясь, что она в предсмертной конвульсии дернется еще разок — и мне кирдык, собрал пробу яда и хвост для верности обмотал снятой футболкой. Такого вещества в коллекции Тайвина еще не было, как и целого тела животного — обычно живучая тварь ускользала с полусотней игл в броне. На поднятый нами шум сбежалась вся казарма, а заводилы растворились в задних рядах.

Я, полуголый, с пробиркой в одной руке и волоча за лапу скорпикору в другой, был встречен единогласным молчанием и не стал терять возможность спустить пары.

— Тайвин! — громогласно проорал я в сторону корпуса ученых. — Я вам мамонта принес, нужен?

Очередное происшествие со скорпикорьими танцами, пробиркой и мной в главной роли спектакля произвело ровно противоположный эффект тому, на который я рассчитывал.

Тайвин и условно «моя» часть казармы на меня окрысились за то, что я сунулся в поле без них — как будто у меня был выбор! Подозреваю, немалая доля заслуг в их реакции была в нарочито громких разговорах о «самых умных выскочках», а про засаду я им рассказывать не стал, зачем лишний раз сеять раздор в нашем сложно устроенном социуме.

Роман молчаливо, но укоризненно на меня поглядывал, намекая, что неплохо бы детально рассказать хотя бы ему, а суровые «колонисты» презрительно фыркали, дескать, подумаешь, от скорпикоры попрыгал, не ты ж ее завалил, и вообще, от серьезного разговора сбежал, а сейчас, того и гляди, начальству пойдет жаловаться, одним словом, падаль, а не мужик. Мне оставалось молча переживать сию вселенскую несправедливость весь вечер и полночи. В оставшуюся половину удалось худо-бедно поспать.

В гнетущей утренней тишине я собрался к выходу, предпочтя в этот раз облегченную броню, визор вместо шлема, стандартный игломет, но расширенный вариант аптечки и минимум снаряжения в угоду месту под оборудование и емкости для проб и образцов.

Звать я с собой никого не хотел — у меня был законный выходной, и провести я его думал с пользой. А именно — сходить недалеко и ненадолго в одно лицо и поучиться брать образцы на простых и понятных материалах. Обидки обидками, но я понимал, что Тайвин прав, и мозг дан мне не только чтобы туда глюкозу закидывать, да и подумать хотелось в тишине и одиночестве.

Для этого мне особо никто не был нужен: дальше тени забора я не собирался, сборной командной солянкой из-под палки я был сыт по горло, и мне нужна была спаянная, единая и понимающая система, гибкая и открытая для всего нового. Раз такой пока нет — буду ходить по выходным сам, пока не запретили, все равно репутация уже напрочь испорчена. Инфразвуковую волну после скорпикоры под самым носом пустили усиленную — зверья много не должно быть, Тайвин наверняка занят подзаборной добычей и дуется, но я все равно намеревался его оторвать для краткого мастер-класса.

Пока я натягивал перчатки — завершающую часть экипировки — ко мне подошли Макс, Роман, Али и Уилл — новообретенный первопроходец с фирменной сумасшедшинкой из второй волны новобранцев.

— Ничего не хочешь рассказать? — исподлобья враждебно глянула Макс. Я пожал плечами и хмыкнул.

— Нет. Вот, пойду потренируюсь немного. — Роман нахмурился, а Али и Уилл переглянулись в недоумении. На их памяти карьеристом я не был, и мое поведение было для них непонятным, и я пояснил: — У меня сегодня выходной, а вчера долго и нудно Тайвин песочил за то, что образцы не те ношу. Вот и психанул, каюсь. Но проблема никуда не делась, надо учиться. — Я неподдельно печально вздохнул. Пусть лучше считают безбашенным отморозком и выслуживающимся эгоистом, чем нытиком. А с проблемой борзых новичков я представил, как разобраться. В следующий раз, если они попадут со мной в выход, дам им покомандовать.

Седовласый и Тайвин сидели в напряженном молчании. Ученый с обидой смотрел на останки скорпикоры на столе для аутопсии — та лежала на спине, скрюченными лапами кверху, наподобие сдохшего таракана. Он не мог отойти от того, как Честер его уел по всем фронтам — то впятером они не могут на благо науки несчастного пентапода дотащить, то вчера поманил с собой, а сам в одиночку одну из самых страшных здешних тварей приволок. Шеф надорвал плотный полог тишины, щелкнув записью.

— Смотрите. — Тайвин с искренним удивлением разглядывал, как Честер любуется закатом и вдруг вскакивает с места и оборачивается, хотя десантники старались идти максимально тихо, прослушал диалог и несколько раз повторил воспроизведение смертоносного танца человека и животного.

Отдельного внимания ученого удостоилось поведение пятерки задир — после появление скорпикоры троих с иглометами смыло — и вернулись они уже с Романом. И свои спины прикрыли, и ситуацию повернули так, будто рыжеглазый захотел выслужиться — и попал. Обида испарилась сама собой.

— Что, по-вашему, он должен был сделать? — поинтересовался седовласый. Тайвин, оценив расклад по-новому, пожал плечами и предположил:

— Позвать на помощь? Попробовать убежать? Подраться?

Начальник понимающе улыбнулся.

— Вы, Тайвин, мыслите как человек, а Честер пытается понять, как мыслит кадровый военный, не будучи им ни по призванию, ни по натуре. Если бы он принял бой, сейчас лежал бы в госпитале ближайший месяц. И статуса все равно бы не добился. Попробовать применить командный голос или позвать на помощь в тихом закутке, где никого нет и по положению они примерно равны? Да бросьте. Бежать, как вы видите, некуда — выходы закрыты здесь и здесь. — Седовласый ткнул стилусом в качественно расставленную западню с тремя загонщиками и двумя страхующими. — Без вариантов, по сценарию «принять бой», только с еще более удручающим раскладом. Как видите, он выбрал единственно верное в такой ситуации решение. Я начинаю понимать его постулат о доверии к миру, людям доверять намного сложнее.

— А потом? — Тайвин уже понял, но тень досады еще оставалась. Седовласый задорно усмехнулся.

— А вы бы упустили такую возможность похвастаться добычей? Все-таки есть в нем нотка лихого безумства, но без лишнего фанатизма, за что и ценю. Давайте лучше с вами подумаем, что он будет делать дальше. Нам надо как-то спрогнозировать его реакцию. Жаловаться он не пойдет, но ситуация для него сложная, если даже вы… досадуете.

Тайвин потер указательным пальцем правый висок, как всегда делал, смущаясь. За ученым и седовласым выросли две рыжеволосые тени — аналитикам тоже было интересно поделиться наблюдениями, и они успели застать просмотр увлекательного голоролика.

— Как что? Сейчас придет и будет проситься на выход, — непререкаемым тоном заявил Ан. Чингиз согласно кивнул. — У него единственный вариант доказать свою полезность и репутацию наиболее простым и безболезненным путем — отказаться от всех и ждать, пока сами прибегут.