Елена Янова – Доказательство Канта (страница 16)
Я вздохнул, так — значит, так. И спросил:
— Тайвин, так вы полетите?
— Не откажусь, — степенно отвечал штатный гений. — И пару своих гамадрилов с собой возьму.
— Аналитики?
— Полагаю, да. — ответил мне уже шеф.
Я кивнул. В принципе, можно было и не спрашивать: аналитики входят в полный малый экспедиционный состав, а штатный гений такой случай ни одному лаборанту не отдал бы. Выйдя из кабинета высокого начальства, я нашел взглядом Романа и мотнул головой, мол, разговор есть. Первопроходец, чуть заметно улыбнувшись, пошел за мной.
Прикрыв дверь уже своего кабинета, я спросил:
— Роман, нам поступила заявка от «Апостола». Пойдем, скорее всего, через сутки, полный малый, две недели. Кого брать будем?
Бывший астродесантник задумчиво почесал нос и принялся неторопливо рассуждать.
— Полный малый? Это те промышленники, которые на экватор рвались? Тайвин, значит, пойдет, близнецы пойдут, ты пойдешь скорее всего, без тебя никуда, слишком любопытный.
Я слегка пожал плечами — кому, как не Роману меня знать как облупленного.
— Макс бы взять, но ты же ее на геологов пустишь?
— А ты откуда знаешь? — удивился я.
— Так они собираются давно и основательно, с утра мне звонили, спрашивали, на какие сроки рассчитывать, я с Димычем отлично знаком. Я так прикинул — срочных выездов нет, с текучкой разгреблись, в ближайшие пару недель вроде тишина, значит, дней пять-десять у них на подготовку еще есть, — разложил мне все по полочкам первопроходец. — Поскольку геологи поедут на раскопки, то место они выбрали относительно безопасное, тебе там было бы скучновато, а тут «Апостол» и экватор, такого ты не пропустишь. Значит, вместо себя отправишь Макс. Скорее всего, и Али с ней. И новичков обкатывать.
Ага, так вот кто на заднем плане мелькал, оттаскивая юное дарование, то-то знакомым показался. Я вздохнул. Сегодня все лучше меня понимают меня самого.
— Сто лет Димыча не видел, может, я б лучше туда поехал.
— А ты откуда его знаешь? — в свою очередь, удивился Роман.
Я пожал плечами.
— Доводилось вместе в одних компаниях пересекаться, на Земле еще.
— А, — Роману, казалось, было достаточно моих слов, но я знал, что неутомимый первопроходец потом вытянет из меня детали биографии, ему только волю дай. Он обладал уникальным свойством — постоянно накапливать информацию, чтобы потом сделать емкий, точный и удивительно нужный для конкретного момента и ситуации вывод.
— Меня будешь брать, — не то спросил, не то утвердил Роман.
Я поддакнул, и он продолжил размышлять вслух.
— Давай с собой Уилла возьмем, а еще надо Марка и Сержа прихватить, они на выездах хороши. С людьми лучше оставить работать кого-то… более общительного.
Выбор был достаточно очевидным, полностью повторял мои выкладки, и возражений я не имел. Уилл часто с нами за компанию ходил, мы с ним и Романом отлично работали вместе. Марк и Серж, интроверты-неразлучники, парни нелюдимые, замкнутые, им для душевного равновесия экспедиция нужна как воздух — развеяться и помолчать. А то в последние полгода наша работа стала напоминать скорее общение политиков с электоратом, чем суровые будни первопроходцев. «Да, это малая химерка. Нет, не опасная. Нет, убирать не будем, она в Красной книге Колонии. Как тапкой прихлопнете? Уникальный экземпляр!», а не «брутальные мужчины, стиснув челюсти в яростном оскале, люто бьются с агрессивным зверьем за предпоследний на дереве сладкий фрукт». Такого эпизода в нашей практике еще не было, но мог бы быть!
— Значит, решили. — Я послал по коммуникатору вызов выбранным оперативникам, те удивились перемене погоды с геологов на апостольцев, но к сведению приняли.
Отключившись и отослав Романа, я откинулся в кресле, потер легкую небритость на подбородке и принялся задумчиво вертеть в руках брелок — миниатюрная версия черной дыры в виде шарика из черного агата, обернутого в нитиноловый аккреционный диск насыщенно-оранжевого цвета на цепочке. В этот маленький предмет я влюбился сразу, как увидел на первом корпоративе — их нам раздали как памятные сувениры. С тех пор я везде таскал брелок с собой, обращаясь к его гладкой поверхности, когда мне требовалось подумать и повертеть что-то в руках.
Что могло привлечь столь пристальное внимание изыскателей от религии в Шестой колонии я в общих чертах понимал. Весь здешний мир выступал как мифическое шестое доказательство Канта о непостижимости божественного промысла и бытия, это если предположить, что высшее существо вообще может чем-то промышлять.
Да, я разделял мнение философа по поводу того, что человеку свойственно непоследовательное с точки зрения причины и следствия стремление к поступкам, продиктованным высшей нравственностью, неким категорическим императивом. Откуда, спрашивается, в нашей от и до детерминированной Вселенной, где ничто ниоткуда просто так не берется, мотивация к поступкам, для природы и эволюции бессмысленным? Например, зачем человеку любоваться закатом, встречать рассвет, провожать старушек до дома или подбирать бездомных щенков? Хотя с бабушками еще понятно, можно притянуть за уши необходимость заботиться о членах своей стаи, вбитую обществом социально и сидящую на подкорке природно. Но остальное? Шестой, он как человек с его моралью и нравственностью — существовать по идее не должен. Но вот он за окном, поет, свистит, шипит, цветет и пахнет, непостижимый и невозможный.
Но я также и понимал, что разум как инструмент познания мира довольно ограничен по функционалу. Разумом и рациональностью ты наличие Бога не докажешь никогда. Тогда на что рассчитывает «Апостол»? Что могло сподвигнуть сторонников креационизма изыскивать средства на чрезвычайно дорогостоящее сопровождение первопроходцев, непременно в мире кремнийорганики и непременно на экваторе… Мое любопытство становилось подобным физически ощутимому зуду, только почесать мозг я не смог бы при всем желании, оставалось ждать, гадать и надеяться, что я все пойму сам на месте.
Интерлюдия 2
О разноцветных беретах
Седовласый джентльмен задумчиво просматривал информацию о Честере Уайзе на голограмме, умная аппаратура реагировала на движения глаз и прокручивала сведения сверху вниз. Рядом с ним, сидя в удобном кресле по другую сторону стола, тем же занимался не менее представительный мужчина в форме, тоже с сединой, но еле заметной.
Родился, учился, не закончил раз, не закончил два, работал, не женился, но отношения имел, недолго и непрочные, интересы, увлечения — парень как парень. Что в нем такого необычного, седовласый и сам не мог бы себе объяснить.
Однако близкое общение с фактическим автором нашумевшей статьи оставило у него двоякое впечатление. С одной стороны, налицо определенные задатки руководителя, неплохая харизма, природное любопытство и сложное, но гибкое мировоззрение. С другой, похоже, юнец сам не понимал своей обаятельной притягательности и душевной силы, что седовласому играло на руку — всегда проще обучить специалиста под себя, чем ломать уже устоявшуюся систему взглядов. С третьей, критически низкая уверенность в себе, что может нивелировать результаты такого воспитательного процесса.
— … и вы полагаете, что вот этот, — почти выплюнул слово военный, — сможет за год хотя бы приблизиться к уровню звездных беретов?
— Нет, конечно, — седовласый поморщился. — А ему и не надо. Он не ученый, не боец и не аналитик.
— Тогда? — вопросительно взглянул на джентльмена военный.
— Прирожденный лидер. Но его сначала надо правильно… обтесать. — Седовласый откуда-то из-под стола вытащил старинный серебряный портсигар, и медленно, со вкусом, раскурил сигарету.
— Как вы можете эту дрянь курить, — скривился военный. — Есть же современные устройства, без дыма, без запаха… Ни один из моих бойцов за вашим хлюпиком не пойдет.
— Вы так уверены? — седовласый неопределенно повел в пространстве рукой с сигаретой. — А я полагаю, он сможет вас удивить. Давайте так. Поставьте лучшего берета с ним в пару на пять минут. Бойцу разрешите действовать на свое усмотрение, но чтоб до исхода пятой минуты на лопатки уложил.
— «Давайте так» — это вы от вашего нового штатного гения подхватили? — недовольно поморщился полковник. — Что, думаете, не уложит?
— Да? А я и не заметил. Наверное, присказки у Тайвина иногда бывают… заразными. Ваш боец парня, конечно, уложит, даже спорить не буду. Но на промежуток между первой минутой и пятой я бы вам искренне посоветовал посмотреть.
…я проснулся внезапно — давно забытое со школьных лет чувство опасности за поворотом обожгло меня от затылка до хребта. Я вскочил и огляделся — я у себя в спальне, вчера была грандиозная попойка, я познакомился с почти настоящим Воландом и завалился спать в одежде.
Что не так? Вроде все в порядке, чувствую себя сносно, хотя и немного помят. Я осторожно выглянул в гостиную — диван был сложен, белье с него аккуратно убрано, термоспальники тоже лежали в уголочке — во сколько бы мои гости ни встали, они уже ушли: казалось, что в квартире никого.
Но что-то меня настораживало, хотя я и не понимал, что именно. И вдруг увидел — в углу, в самой затененной части комнаты, стоял человек, которого я не знал, стоял так, что заметить было крайне сложно, да еще вся его одежда переливалась непонятными цветами, делая совершенно неотличимым от окружающей обстановки.
Восхитившись, я протопал в центр гостиной и уселся посередине прямо на пол.
— Ты грабитель? — поинтересовался я, пристально глядя на человека, с интересом склонив голову.
— Нет, — отмер гость и плавно начал перемещаться в мою сторону, что мне категорически не понравилось, и я попросил, вложив в голос все убедительное, что только мог:
— Стой.
Человек остановился.
— Если ты не грабитель, то ты гость. Или шпион-рептилоид с жутко секретным заданием. Кем предпочитаешь быть?
Предполагаемый то ли гость, то ли шпион неопределенно хмыкнул.
— Я, в общем-то, не тот и не другой. Просто делаю свою работу.
— И в чем она заключается?
Гость чуть призадумался, решая, озвучить мне причину визита в мой дом или промолчать.
— Ну скажи, а то я так и помру, не узнав, для чего были те теннисные шарики, как в анекдоте.
Человек искренне рассмеялся и показал на часы на запястье.
— Мне, цитирую, надо уложить тебя на лопатки за пять минут.
— А, ну так неинтересно, — я зажмурился и произнес: — Давай, укладывай.
— Прям вот так? — несколько изумился гость.
— Ну да. Я тебе явно не соперник, а чем быстрее ты сделаешь эту свою работу, тем больше будет времени пообщаться, ну, если ты не против. О, слушай, у меня идея. Таймер есть?
— Конечно. — Незнакомец заинтересованно посмотрел на меня.
— Поставь там звонок на четыре с половиной минуты, или сколько там осталось? Ты же время засекал? И задание выполнишь, и я раньше времени от любопытства не сдохну. — Признаться, я не верил в то, что гость меня послушает, даже мне мое собственное предложение казалось идиотическим бредом, но, к моему удивлению, незнакомец четко, по-военному, кивнул, соглашаясь, и потыкал пальцем в часы.
— Садись, — я гостеприимно похлопал ладонью по ковру рядом. Гость аккуратно присел напротив меня. — Ты же наверняка из какого-нибудь спецподразделения?
— Астродесант. — коротко отрапортовал он. Я почувствовал небывалое воодушевление, у меня, наверное, и глаза засветились от нескрываемого восторга.
— Класс! — и я пристально посмотрел на него во все свои кошачьи глазки, зная, как магически я могу воздействовать необычными зрачками на неподготовленного человека. — Расскажи, а? Правда, что вас заставляют в экзоброне по болотам бегать и из иглометов стрелять? А чему еще учат? А на других планетах ты был? А…
— Полегче, полегче, — примиряюще поднял руку гость. — Тебе про обучение или про планеты? Времени немного.
Я вздохнул, выбирая.
— Про обучение. У тебя же берет, наверно, есть? — чуть завистливо спросил я.
— Есть. Звездный, — ответил военный, и я подался вперед, силясь получше рассмотреть такую диковинку, но черты лица, прикрытые тонкой переливающейся пленкой, плыли, не позволяя рассмотреть незнакомца. Наверно, какой-то защитный и жутко секретный костюм, решил я.
— Ух ты, всегда мечтал познакомиться. Вы же почти легенда современности, элита астродесанта, про вас бы сериалы снимать, — едва выдохнул я. — Все рассказывай, что успеешь!
Сначала неохотно, затем все более спокойно и расслабленно гость, поглядывая на часы, рассказал пару баек про обучение, про высадку на Пятую колонию и даже немного прихвастнул подвигами. Я восхищенно замер, периодически кивая и присвистывая в особо удивляющих меня моментах, стараясь не спугнуть астродесантника как дикого зверька. Зазвенел таймер.
— Ну, бей, — я снова зажмурился, и застыл в ожидании, гость не стал затруднять мне жизнь и осторожно положил меня на спину, придержав затылок.
— Приятная была беседа, — пожав плечами, прокомментировал он, пока я в веселом изумлении смотрел на него с ковра. — Не хотелось причинять тебе неудобства, а задание формально я выполнил. Бывай! — и он вышел в окно. Я вскочил и бросился туда — но о том, что в моей комнате кто-то был, напоминал только легкий шлейф незнакомого химического запаха и гул улетающего флаера, почти невидимого вдалеке. Это в наше-то время, когда за каждым закреплена автоматическая транспортная капсула. Личный флаер — это мечта мечт! Я еще несколько раз вздохнул, пребывая в полном раздрае от нового знакомства, и пошел на кухню варить кофе и ломать голову.
Седовласый молча смотрел на военного и на астродесантника, который стоял перед ними в вольной стойке, и весь его вид сообщал о том, что «а я говорил».
— Роман, скажите, что заставило вас остановиться в этом моменте? — военный прокрутил запись.
— Не могу точно сказать, сэр. Скорее всего привычка. — Астродесантник пожал плечами — парнишка ему понравился, задание он выполнил, а поскольку детали оставались за ним, то никаких провинностей за собой он не ощущал. — Нас ведь учили, что от выполнения приказа может зависеть жизнь.
— Но он не ваш командир, и это был не приказ? — военный недоуменно уставился на подчиненного.
— Да, — невозмутимо ответил Роман. — И тем не менее. Интонации, знаете, очень знакомые.
— Я вас услышал. — Военный раздраженно дернул плечом и отпустил бойца. Седовласый, хитро прищурившись, продолжал молчать. — Да, надо признать, чутье у парня неплохое, но приказывать каждая собака может. И я все равно не понимаю…
— О, уверяю вас, вы поймете. И отнюдь не каждая собака может приказать так, чтобы лучший звездный берет приказ выполнил. Вот вы бы остановились?
Военный промотал запись еще раз, потом еще. Подумал, прикидывая ситуацию на себя.
— Возможно. Хотя, честно признать, не могу точно сказать, почему.
— Я вам подскажу. Императивная интонация. Знаете ли, умение отдать приказ — очень хитрая и тонкая штука, а у Честера, как видите, работает на ура, причем без подготовки и осознания, как и интуиция. Представьте, что будет, если его научить ими пользоваться? Прекрасные качества, их и будем культивировать. — Седовласый дал понять, что разговор окончен, закуривая очередную сигарету. Военный откланялся, а седовласый джентльмен вновь принялся пересматривать запись.
Вот Честер просыпается — за миг до того, как Роман открыл окно — заходит в комнату, оценивает обстановку. Легкий испуг, настороженность, любопытство — как он вообще заметил астродесантника в боевом хамелеоне?
Нестандартные решения, которые диктуют бойцу линию поведения, вопросы, вопросы, гремучая смесь восхищения и интереса — да он сам рассказал бы парню все, что тот хотел бы узнать, а еще этот приказ… седовласому все казалось, что он что-то упускает из вида, и, досадливо хмурясь, он снова прокручивал запись, не понимая, что именно.
Наконец, словно решившись прыгнуть в холодную воду, он резко выдохнул и прикрыл глаза. Голограмма с записью немедленно свернулась.
— Придется брать, на свой страх и риск, — произнес седовласый куда-то в пустоту кабинета, но та ему не ответила.