Елена Воздвиженская – Зара (страница 31)

Я так и обмерла со страху. И тут вдруг мужик-то этот как обернётся, да как на меня глянет. А глаза-то у него нечеловечьи вовсе, девки! Жёлтые, как у козы моёй. И так он глянул, что я сразу поняла, что он меня насквозь видит, и занавески ему не помеха вовсе. Жар меня охватил. Тут уж я припустила, что было духу и бежала через весь огород, да всё Отче Наш читала, пока до Нины не добежала. Только там дух перевела.

– Что делать-то станем, Зара? – спросили бабы, – По хорошему-то надобно батюшку позвать, молитвы прочесть. Только пытались мы поговорить с Натальей, а она зверем на нас глядит, ни о каком священнике и слышать не хочет. Прогнала нас.

– М-да, – покачала Зара головой, – Затуманил нечистый дух ей голову. Призвала она его своей тоской. Да и не только тоской. Потому и не хочет она батюшку видеть.

– А чем же ещё? – удивились бабы.

– Ведь она дело сделала нехорошее, – сказала задумчиво Зара, глядя куда-то вдаль, – Не знаю уж кто и научил её, только провела она на могиле мужа своего обряд, прикопала туда своё кольцо обручальное, слова кой-какие сказала, да ночевать там оставила. А как кольцо ночь в могильной земле ночевало, забрала она его оттуда и на палец обратно надела, думала, глупая, что муж к ней вернётся, душа его. Воспользовался кто-то горем её и надурил голову. А человек в такие моменты очень уязвим для потусторонних сил и колдушек всяческих. Но да ничего, эта колдушка – не колдушка, а так название одно, слышит, где звон, да не знает, где он, бестолковая она, мы её дело быстро растопчем. Вы идите, а я вечером приду к Наталье, и вы приходите.

Как свечерело, Зара отвела Лисёнка к Марии, а сама в дом Натальи пошла. Встретила та её приветливо, чай предложила, тут и бабы подошли. На них Наталья нехорошо глянула, да только в присутствии Зары не посмела прогнать, а Зара и говорит:

– Так и так, Наталья, видели люди, что Летун к тебе повадился. Ведь недоброе это дело, сама знаешь. Не муж это твой, а бес в его обличье. Неужто веришь ты, что это Степан к тебе ходит? Нет, Степан твой давно в другом месте. Только неспокойно ему там.

– Отчего это? – испугалась Наталья.

– Да оттого, что видят они нас, переживают о тех, кто на земле остался. И знает Степан, что ты натворила. Не Божье ты дело удумала, Наталья.

– Ничего я не удумала, – отвечает та.

– Как же, ведь ты кольцо своё в могилу мужнину прикапывала.

Вспыхнула Наталья, не ожидала она от Зары такого провидения, заикаться начала, что сказать не знает. После расплакалась:

– Не знаю, словно наваждение какое на меня нашло. Ведь так я его любила, а Бог у меня его забрал. Где же справедливость? Где милость Его? Нет её!

– Не говори так, – мягко ответила ей Зара, – Не нам судить о делах Божьих. Каждого забирает Он тогда, когда надобно, не раньше и не позже. Каждому свой час. Значит, именно сейчас Степан был в самом лучшем своём состоянии, ближе всего к Богу, и именно сейчас мог сразу попасть в рай. Потому и забрал его Бог. Не нам то знать. А вот то, что ты бесовское дело сделала этими обрядами, да нечистого в дом зазвала, это плохо. Ведь вытянет он из тебя всё живое и сама следом пойдёшь за мужем на тот свет.

– Вот и ладно, – насупилась Наталья, – Всё одно без него мне не жизнь.

– А ты не думай, что ты в светлое место попадёшь, – покачала головой Зара, – Ты ведь договор заключила. Грех это большой, чёрной магией заниматься, мёртвых беспокоить. Так что тебя к тем и направят, с кем ты дружбу заимела. А о дочери ты подумала ли, коль уж свою душу бессмертную не жаль тебе, а? Как она без тебя будет?

– Что же делать мне теперь? – растерялась Наталья.

– Сделаю я так, что не сможет Лятавец к тебе попасть. Только ты потом в храм сходи, поисповедуйся и покайся в том, что сделала. Да, смотри, нынче ночью станет нечистый летать вокруг избы, в дом стучаться, ты не открывай, что бы он не говорил. Я тебе отвар дам, чтобы ты спала крепко нынче. Но если вдруг проснёшься и услышишь, как зовёт он тебя – не отвечай. Слово только ответишь, и он на тебя морок наведёт, сама дверь отворишь и не заметишь. А там – пропадёшь с концом уже.

Кивнула Наталья и приступила Зара к делу. Весь дом обошла, водой особой окропила, богородичну траву зажгла, окурила всю избу, после над каждым окном и над каждой дверью крест начертала да солью дорожки посыпала.

– Бес через крест да соль не перейдёт, – сказала она Наталье, – Теперь мы пойдём, а ты спать ложись, и помни мои слова – никому не отворяй.

Глава 35. Страшная ночь Натальи

Молодая луна свежим яблочком повисла над избами, наливаясь, набирая силу, осветила крыши домов и макушки деревьев, широкую реку за деревней и застывший в другой стороне лес. Ни ветерка, ни движения. Лишь всплеснёт изредка вода под высоким склоном или вскрикнет ночная птица. Рано ложится деревенский люд, и поднимается тоже спозаранку, спеша успеть переделать за день множество своих забот.

Наталья по наказу Зары выпила принесённый ведуньей горьковатый отвар с терпким сливовым привкусом, перекрестила окна да двери и спать легла. Уснула она быстро, сама не заметила, как провалилась в крепкий, глубокий сон. Снился ей муж её Степан, будто идут они по берегу реки. На муже белая широкая рубаха, расшитая по вороту синими васильками да красными маками, смотрит Степан на неё ласково, за руку её держит, улыбается ей. А сам такой красивый-красивый, ну ровно жених! Смотрит на него Наталья и не налюбуется, свадьба их вспоминается ей, как они тогда были счастливы, как о детках мечтали, о доме своём крепком.

Привёл Степан Наталью тогда в родительский дом, хотели немного со свёкрами пожить, пока свою избу не поднимут, да так и остались в итоге. Свёкры попались Наталье хорошие да ласковые, её никогда не обижали, учили неопытную молодую хозяйку всем хитростям да премудростям деревенским. Сама-то Наталья городская была. Ни разу неумехой не назвали. А было за что. То каша у неё пригорит, то рубаху мужу шить начнёт да малую выкроит, то корову доить пойдёт, а та рогами мотнёт на неё, да и убежит Наталья со страху в избу, запрётся там. Свёкры с поля придут, а корова не доена. Возьмёт свекровь ведро, позовёт Наталью, айда, мол, и пойдут они вместе в хлев.

Бурёнка хозяйку знает, слушает. Свекровь Наталью и учит потихоньку, как к коровушке подойти, да ласково назвать, да бок её тёплый погладить, опосля вымечко обмыть, чистым полотенчишком обтереть, а уж потом только и к дойке приступать, да пока доишь поговорить с кормилицей. А Наталья слушает да запоминает. Так и жили…

После сына они со Степаном народили Илью, но беда в дом пришла нежданно-негаданно. Умер сынок, не прожив и года, что-то с кровью у него неладно было. Горевали они долго. Да что изменишь. А потом дочка Маринка родилась, копия Степанова. Тоже слабенькая была, но свекровь за внучку взялась, козьим молочком выпоила, выкормила, на ноги поставила. Шло время. Не стало её вторых родителей, свекрови Зои Гавриловны да свёкра Михаила Игнатьевича. А они со Степаном жить в их доме остались.

Впереди замаячил вдруг туман, встал стеной, когда подошли они ближе. А на волнах речных лодочка качается. Степан в воду вошёл, лодку отвязал да сел, за вёсла взялся. Хотела Наталья тоже в лодку забраться, за мужем следом. А он взглянул на неё так строго и головой качает, мол, нет, нельзя тебе со мной. Заплакала Наталья, да как же так-то, отчего нельзя? В воду вошла, поплыла. А лодочка уже в тумане скрылась, не может Наталья её догнать. Тут ворон с берега каркнул во всю глотку, отрывисто, громко, разорвал сон – Наталья и проснулась.

Лежит она в постели, а лицо её всё от слёз мокрое, наяву плакала-то. Успокоилась маленько и вдруг слышит, шум какой-то. Как скребёт кто. Прислушалась. Ходит кто-то за стеной, топает, то тут постоит, то там, то дальше пойдёт, то ровно задумается, притихнет. После окно подёргал, да закрыто оно. В сенцы постучал. Страшно Наталье, знает она, кто это явился. Лятавец, бес нечистый в обличье Степана её. После Зариного отвара прояснилось в голове у Натальи, поняла она, что неладное с нею творится, и что надо прекращать эту беду. И как только на ум ей пришло в тот раз, когда в город поехала по делам и встретила свою бывшую одноклассницу, послушаться её совета пойти к «знающей» женщине. Та и присоветовала ей кольцо обручальное в могилу прикопать на ночь, мол, не станешь потом так тосковать по мужу покойному, будет тебе утешение. А какое – не сказала. Сама, говорит, всё увидишь после.

Наталья и увидела. Стал к ней по ночам Степан являться, как есть живой. И ведь понимала умом Наталья, что умер муж её любимый и лежит давно на погосте деревенском, да только будто затуманивалось сознание её, и до утра она миловалась, и тонула в объятиях лжеСтепана.

В дверь постучали. Наталья натянула одело по самые глаза, и в страхе съёжилась в комочек на кровати. В дверь затрясли уже сильнее, а после и вовсе обрушили на неё шквал ударов, таких, что, казалось, ещё чуть-чуть и не выдержит старая дверь, треснет, разлетится в щепу. Вдруг смолкло всё. Выдохнула Наталья – ушёл, кажись, проклятый. И в тот же миг загрохотало на крыше, будто крупные градины посыпались потоком с неба. Завыло в печной трубе, застонало, заухало.

– Что ж ты, Наталья, от меня закрылась нынче? – послышался голос в темноте.