Елена Волшебная – И друг может предать (страница 34)

— Почему ты любишь так усложнять? Зачем знать правду, если она тебе не понравится?

— Тогда тем более говори, — потребовала, чувствуя, что вскоре многое прояснится.

— Это было очень давно, — видно, издалека начал он. — А может, и не очень. Для меня время — ничто. У меня была, да и сейчас есть, сестра. Люблю я её больше жизни. Но только вот она любила других больше своей, и уж точно больше меня, — взгляд Сата слегка застекленел, а он ненадолго остановился. — А может быть, и нет. Её душа даже для меня оставалась иногда загадкой. Но то, что она любила маленькую светловолосую девочку с изумительно-синими глазами, я знаю точно. Она часами наблюдала за ней, молясь, чтобы правда о её происхождении не всплыла наружу, заставила пообещать ей, что я буду оберегать девочку, когда она не сможет. И, как видишь, правда стала известна лишь недавно, и только небольшому количеству людей, она оставалась в безопасности, насколько я мог помогать, не привлекая внимания.

— Ты… обо мне? — нерешительно спросила, отказываясь верить. Сестра Сатаны? Кто же она?

— О чем ты думаешь? Я чувствую лишь эмоции: смятение, желание что-то узнать, тоску. Именно этого я и боялся, поэтому и не хотел рассказывать тебе.

— Что с твоей сестрой? Где она? — задала животрепещущие вопросы.

— Она очень жертвенная натура. Возможно, то, что она была Тенши, и сказалось на этом.

— Тенши? — что-то подобное я где-то слышала, но не могла вспомнить, как ни пыталась.

— Вы зовёте их ангелами, — пожал плечами. — А в реальности она одна. Полная моя противоположность. Золотистые волосы, синие глаза. Она была похожа чем-то на тебя, — от пронзительного взгляда стало не по себе. А я поняла: он видит перед собой не меня, а лишь сестру. И из-за этого помогает мне: то ли из-за обещания, то ли из-за внешности.

— Но если ты не можешь умереть, почему умерла она? — хотя мне стало больно и обидно из-за роли замены, мне хотелось узнать всё до конца.

— Почему умерла? Она так же бессмертна, просто решила помогать другим и ушла. Но, пройдёт лет пятьдесят, да нет, меньше, намного меньше, и она вернётся. Я жду её с нетерпением, пусть для меня это совсем не долго, — закончил он свой монолог. — Стало тебе проще, зная правду?

— Нет, — помотала головой. — Теперь меня терзает чувство вины. Я тебе, наверное, опротивела до такой степени, что и сказать тяжело?

— Что ты, Яра, за тобой иногда было интересно наблюдать. Твоя жажда приключений, магия и амбициозность делали существование не таким пресным. Да и за столько лет я так с тобой свыкся, что ты мне стала родной, — с чего-то добавил он, грустно улыбнувшись, будто извиняясь за свои слова.

— Вот почему и я чувствовала себя с тобой уютно. Привыкла за всю жизнь, — я поднялась, подойдя к нему, вручила ветку сирени, что до сих пор находилась у меня в руках. — Правда, изумительные?

— Шикарные, — согласился он, перебирая пальцами цветки. От взгляда на его чёрные волосы, что сегодня были заметно длиннее, собранные в хвостик сзади, хотя множество тонких прядок всё равно выбивалось оттуда; на тёмно-вишневые глаза, что сейчас не смотрели на меня, но я их отчетливо помнила; на не слишком заметно, но каждый раз меняющиеся черты лица — от всего этого почему-то сердце бросало вскачь, а мне становилось страшно: что это? Если любовь, то неужели можно полюбить, видев человека лишь несколько раз. А если нет? Что со мной?

— Что-то тебя пугает? — он поднял взгляд от мелких цветочков, пытливо глядя прямо в лицо.

«Действительно волнуется», — пронеслось в голове.

— Если бы я знала, что это, меня бы оно не пугало. Пугает всегда неизвестность, — покачала головой, понимая, что больше нечего ему сказать. Новая порция информации появилась, и мне нужно переварить её.

— Тогда, я пойду? — то ли так вовремя вставил слова, то ли прочитал эмоции Сат.

— Приходи ещё, — пожелала ему. Он кивнул, поднимаясь с кресла. На секунду прижал меня к себе, обдавая всё тем же запахом корицы. Трепет стал сильнее, а в голове пронеслась мысль: «Может, это какая-то магия? Умеет же он делать то, что не подвластно обычным ведьмам!»

Как всегда спустя пару секунд он растаял окончательно, а я услышала едва слышный хлопок дверью. Проклиная всех и вся, поняла, что что-то такое уже недавно было и не закончилось ничем хорошим. И оказалась права.

Глава 13

Конюшня — то место, где вряд ли положено быть приличным девицам: там же животные, которые могут напугать или покалечить случайно, да и платья мажутся на раз и два. Но, тем не менее, именно там я и находила своё спасение. Пусть Алекс пытался развлекать меня, но окончательно поднявшаяся на ноги Изабелиссия занимала большую часть его времени. А здесь, около тихо фыркающих, прижимающих к тебе свои морды коней, я чувствовала себя спокойно. Да и конюхи не донимали расспросами, увидев один раз в компании принца. Так что, сидя на перегородке между загонами, я гладила морду вороного жеребца, что приветливо тыкался в коленки, радуясь моей компании. Обычно, как рассказал мне в первый же день мальчишка, помогающий отцу, конь был одинок — в детстве сломанная нога положила конец его карьере, теперь он лишь простаивал дни в конюшне, по вечерам бродя по полю, куда выпускали, чтобы размяться. Мне было его до того жаль, что я начала уговаривать дать мне его оседлать. Мужчины относились со скепцизмом: конь был замкнутым и угрюмым, не давался никому и крайне недовольно относился к вторжению на личную территорию вольера, но я ему понравилась: он разрешал кататься на нём, спокойно гарцевал, даже не давая намёка на детскую рану.

«Ты ему, девочка, пришлась по душе», — который раз проходя мимо, пробормотал самый старый конюх, к которому я испытывала симпатию: ему было всё равно на мнение других во дворце, он требовал самые лучшие корма для животных, не боясь быть выгнанным за такие дерзкие запросы.

— Прости, мальчик, мне пора, — с сожалением взглянула на солнце, проникающее в открытые двери конюшни. — Сегодня что-то там такое во дворце, я обещала Алексу прийти, пусть и не хочу, а значит нужно собираться, — я легонько похлопала по боку притихшего, понимающего каждое слово друга, затем спрыгнула вниз, уходя из помещения, на ходу прощаясь со всеми.

После тёплого, пропитанного светом и запахом соломы здания дворец показался мрачным и отчужденным: камень не хранил тепло, пусть даже на улице было почти лето, он лишь поглощал его. Зябко поёжившись, я поспешила к своей комнате, предчувствуя осуждающий взгляд Алекса: я обещала ему начать собираться сразу же после обеда, но не смогла не сходить к вороному красавцу, забыв там начисто о времени. Однако осуждать меня стали намного раньше.

— Пожалуй, ты, Ярослава, — услышала я спокойный голос, а обернувшись, увидела и окликнувшую меня. Иссиня-чёрные волосы шли волнами до пояса; ярко-голубые глаза смотрели с интересом, но в тоже время и брезгливостью; белое, с серебристыми вставками платье до безумия ей шло, показывая насколько великолепна его владелица. Да, я знала её, пусть она считала, что видит меня впервые. Она невеста Алекса, та самая принцесса.

— Именно так, — склонилась в лёгком поклоне.

— Ну что ты, Яра, — Алекс, стоящий рядом, мотнул головой, намекая, что слишком уж я пытаюсь быть официальной.

— Что ты, Александрис, она делает, что и должны делать все. Внешне так и не отличишь от служащей, без обид, — констатировала девушка, ведь я была с ней согласна. Я будто была ей противовесом: со всклоченными светлыми волосами, чуть ли половина из которых не выбилась их хвоста на затылке; коричневый костюм, светлая рубашка заляпанная слюной коня, что пытался отобрать у меня из рук одновременно с десяток мелких ссохшихся за зиму яблок, которые дали мне на кухне, узнав, что я иду в конюшню. А то, что пахла лошадьми — я даже не сомневалась. Она же, в своём светлом платье, олицетворяла чистоту и красоту.

— Увы, не всем быть принцессами, — пожала плечами, на секунду перекидывая взгляд на Алекса, видя, как он старается не улыбаться: не виновата я, что плохая из меня получилась бы принцесса. Да и не хотела: за неделю я смирилась с этим, даже не слишком-то и удивилась, когда через пару дней ко мне зашел Ге и сказал, что в тесте ошибки не было — я была сестрой принца.

— Но лишь принцессы живут во дворце, — как бы между делом намекнула она, что мне пора бы было отправляться восвояси. Да и я уже считала дни до конца этих мучений: зачем я согласилась тогда на предложение Алекса?!

— Это было не вежливо, Бель, — пожурил её Алекс. — Она мой гость, я ей рад. Пусть остаётся, сколько захочет.

— Сколько захочешь терпеть её ты в роли игрушки, — тембр её голоса абсолютно не изменился, настолько она хорошо умела себя держать в руках. — Конечно, мне абсолютно всё равно с кем и как ты забавляешься, наш брак будет фиктивным, но эстетику дворца своим грязным видом она портит, это мне не нравится.

— Уж простите, — выдавила улыбку из себя, прошмыгивая мимо девушки. Удивительно, но она умудрилась сделать то, что вообще редко кому удавалось: десятком фраз унизить и растоптать, будто какого-то червяка.

— Зачем ты так? — уже заворачивая за поворот, услышала, как вновь журил её принц, но не оставил: они продолжили свой путь. От этого стало ещё обиднее: да, я эгоистка, я привыкла, что Алекс бегал со мной, как с золотой монетой, а теперь я предоставлена самой себе.