Елена Волкова – Незамутненная и неотразимый. Сладкая сибирская парочка (страница 5)

Почему ее так прибить охота?

Все подтягиваются к столу. Разбирают бокалы, одна Лина грустная сидит. И как-то мне не по себе от этого от вида отрешенного.

Н-не… Хорош. Не туда я поворачиваю.

Дурак внутри побеждает. Че там маскироваться-то! С веселой злостью подхватываю претендентку на веселую ночь и залихватски ору.

— Правда, что скисли? Свадьба у нас или что? Макс, пошли баню подкинем.

Лина так разочарованно выдыхает. Смотрит, будто я ей что-то должен. А я никому и ничего! Понятноо⁈

Опрокидываю стопку. Смачно засасываю леопардовую вместо закуски. Рвет в груди, тянет.

Канарейкин подходит и что-то Линке втирает. Она смущается. Кутается в пушистый плед. Одни пальчики голыми оставляет. Она без носков. Холодно же. Зарраза босоногая!

— Канарейкин, пойдешь с нами, — стягиваю с шеи цепкий хомут не глядя. Мое внимание занято. Он отмахивается. — Канарейкин!

— Да пусть сидит, — хватает за рукав Макс. — Дай им поговорить.

— Мгм, — несет напропалую по ебанутой причине. Какой? А я не знаю. — Ща дам.

Направляюсь за котом. Не хер эту сметану жрать. Не твоя она. Она ничья.

Меня гребут.

— Да идем же, — с силой выволакивает. Отряхиваюсь от морока, как псина. Смахиваю с лица гримасу. Что это было-то? — Дав, — внимательно смотрит Ермаков. — Тормозни. Или туда или туда, сечешь?

Не секу.

Алкашка в башке гуляет. Мне ее надо вытравить. Иначе будет плохо.

— Давай в баню, — сквозь зубы тащу. — Че-то повело.

— Повело, — вываливаемся на улицу. — Ой, как повело, — ржет, скотина.

Огибаю Макса, молча топаю в баню. Жарко тут. Подкидываю дрова, проверяю все на наличие. В предбаннике большой стол. Там чай, вкусности разные. Девчонки уже успели накрыть тут. Ну и пивас, конечно.

— На мою не смотри, — предупреждает Ерема.

— Че?

Не понимаю.

— Мы с девчонками парится будем, — нарочито грозно рычит. — На мою не смотри, — повторяет.

— Дурак? — вызверяюсь. — За это можешь не выговаривать.

Потом до мозгов доходит.

То есть как это. Вместе?

Присаживаюсь на лавку. Зашибись, чо.

6

6

— Ты в простыне парится будешь? — с надменным смешком интересуется Лола.

Как выяснилось так зовут леопардовую даму.

— У нас дресс-кода нет, — пожимаю плечами.

Быстро заплетаю волосы в косу. Мне если честно вообще в баню не хочется. Настроение пропало. Мужчины сидят там уже давно. Жар ого-го, а я его не очень переношу. Но мне надо чем-то себя шокировать, поэтому все же решаюсь.

Лола медленно встает нарочито демонстрируя нам безупречную фигуру. Пышная грудь, узкая талия и красивые бедра. Все это упаковано в мини-бикини.

— Пойду, девочки, — напоследок выпивает бокал шампанского. Вот странная. Я бы никогда не решилась на алкоголь, а она не стесняется. Хлебает будь здоров. — А то Давидик без меня заскучает.

Виляя достоянием, распахивает дверь.

— Маальчикии, к вам можно? Ой, — шаловливо взвизгивает, — как жарко. Давид, ты…

Дверь закрывается.

Ника осторожно выдыхает. Задумчиво собирает волосы в пучок.

— Лан, с какой она стороны-то была на свадьбе? Всех перебрала, не могу вспомнить.

Лана распускает узел простыни, натягивает шапку для парилки.

— А я не знаю. Не с моей точно. Какая важная, да? — изображает Лолу, как она томно порхает ресницами. — Такая прям уси-пуси-лилипуси. Давидиик, — пищит.

Прыскаем со смеху. Не прижилась она у нас. Лола больше с мужчинами в кампании. Вставляет там свои пять копеек, они из вежливости слушают.

— Липучка. Поражаюсь, Бесаев нормальный парень. Зачем ему эта курица размалеванная? — недоумевает Ермакова.

— Не говори. Но ты же знаешь Даву, — Лана допивает свой жасминовый чай. — Там кроме одной ночевки ни черта не светит. Так, — небрежно отмахивается, — очередной расходник. Лина, идем?

Мнусь и ежусь.

Честно?

Я стесняюсь. Купальник раздельный. И я не думала, что придется парится с парнями. Выделяться и выделываться не хочется, но если бы знать, то взяла бы слитный. Не в лучшей форме я сейчас. Правда компклексую. Бывает у нас такое у девочек, что поделать. И Лола эта еще так поглядывает на всех свысока.

— Девчонки, — мучительно краснею, — понимаю, что не перед кем, но что-то я…

Ника и Лана разом оборачиваются.

— Стоямба! — стучит по столу Ника. — Что такое? Давай как на исповеди.

Сползаю по стене. Они же свои, им можно. Поэтому зажмурившись, выпаливаю.

— У меня жопа толстая.

— Пхах! — Лана давится смехом. — Снимай простынь и разворачивайся.

— Вы чего? Офигели?

— Снимай! — стучит по столу Ермакова.

Переглядываются с Ланой. В глазах воинственность и решимость оценить мой зад беспристрастно. На самом деле знаю: догадались девочки, что меня зацепило. Такая я ранимая, ага.

Стягиваю ткань и даю обзор.

Позади меня рокот то ли восхищения, то ли осуждения. Растерянно оборачиваюсь.

— Зачет! — показывают обе два оттопыренных пальца. — Самый сок.

— У меня такая же, — встает Ника, — смотри!

Да. Такая же. И, кстати, очень ничего смотрится. Не такая уж и большая!

— Сказать по секрету? — понижает голос Лана. Из парилки несется молодецкое гиканье. Слышится возня и хлесткие удары. — Они тащатся от таких. Тощие попы любят единицы. Прям единицы! А ты, Лин, огонь-девка. Вот ты ноешь, что эти три несчастные килограмма набрала, а тебе без них хуже было. У красивой девушки попа просто обязана быть!

Ника важно кивает.

А правда, что это я? Слова девочек меня очень бодрят. Плевать там на всякие идеальные фигуры. Я такая какая есть, я прекрасна, а остальные пусть идут в баню.