Елена Вербий – Давши слово… (страница 2)

Алик решил жить отдельно, благо средства позволяли. Он купил однокомнатную хрущёвку с ремонтом и переехал. Исключил, так сказать, источник раздражения и злиться вроде бы перестал. Но душевная боль никуда не делась.

Часто снилась война, и он просыпался в поту на развороченной постели после очередного боя, заново пережитого во сне. Были и другие сны, где он тонул в мутной непроглядной воде. Тогда он открывал глаза и до рассвета таращился в потолок.

Водка не помогала. Пить в одиночестве, как делают алкоголики, было противно. Он пробовал звать в гости соседей, чтобы как-то заполнить вечера. Ребята болтали о работе и политике, обсуждали новые тачки и тёлок. Их пустые, невесомые слова осыпались вокруг серой пылью. Алик улыбался и кивал. Ему нечего было сказать. Его жизнь осталась в Чечне, но рассказывать об этом подвыпившей компании… От одной мысли об этом у Алика сводило челюсти.

Постепенно посиделки становились всё реже и реже. Приятели отговаривались – дела, недовольство жён, но Алик понимал – не хотят. Это не то, чтобы огорчало – ему тоже не доставляло удовольствия такое общение. Но было немного обидно. Каждый отказ оседал мелкой занозой и цеплял. Алик пытался понять причину. Прокручивал в голове события каждого вечера. Что он делает не так? Ответа так и не нашёл. Просто перестал искать подобных встреч.

К тому же, облегчения, даже сиюминутного, выпивка не приносила. Наоборот, обострялось чувство потерянности, по любому поводу закипала злость и начинала разламываться голова. Не как при обычном похмелье, а вонзалась ото лба в мозг раскалённая игла и жгла изнутри до темноты в глазах. Таблетки не спасали. Боль после них расползалась, стекала на дно черепа за затылок и тяжело перекатывалась там от любого движения тяжёлым густым сиропом.

Жизнь стала пуста и одинока. Иногда, с наступлением темноты накатывала такая безнадёга, что хоть на луну вой. Тогда он отправлялся бесцельно бродить по городу. Заглядывал за незадёрнутые шторы и с болью думал о том, что за этими окнами живут люди, у которых всё хорошо. А у него – пустота. Так много людей вокруг, а он один.

Душевная боль ощущалась как физическая. Глубоко внутри образовалась чёрная воронка, и туда безвозвратно утекало всё светлое.

Спасали только воспитанные за годы службы внутренняя дисциплина и воля. Каждое утро в любую погоду он шёл на школьный стадион в двух кварталах от дома, заставлял себя посещать спортзал и тир. Но всё это не имело смысла. Для чего поддерживать навыки, если их негде применять? Ничегонеделание перестало быть отдыхом. Алик решил искать работу.

Чем заниматься на гражданке, он не представлял. Поэтому сначала пошёл устраиваться в силовые ведомства, но его попытки не увенчались успехом. Причину никто и не скрывал: к действительной службе не годен, а стать вольнонаёмным в отделе кадров или ХОЗО, как предложили в МВД – спасибо большое, кушайте сами.

Пробовал таксовать, но бросил это занятие. Чужие люди страшно раздражали самим фактом присутствия в его машине. Постоянно мучила головная боль. Таблетки стали вечными спутниками.

Алик решил зарегистрироваться на бирже труда.

В центре занятости сначала выстоял очередь, чтобы, как в поликлинике, взять талон на приём инспектора. Приём назначили через три дня. Видать, занятой очень инспектор, массу народа трудоустраивает. В указанные день и час, оказалось, что на одно время назначена встреча сразу четверым, и он последний в новой очереди. Правда, потом в кабинет пригласили всех сразу, потому что приём вели четыре сотрудника.

Поскольку Алик вошёл в кабинет последним, то и выбирать ему не пришлось. Единственный свободный стул оказался около стола молодого сутулого парня.

– Модная у вас профессия, – протянул он, разглядывая диплом выпускника военного училища.

Там специальность называлась «управление персоналом». В армии это означает «командир воинского подразделения».

– Жаль, опыта нет, – фальшиво посочувствовал парень.

– Как это нет? – нахмурился Алик, глубоко внутри заворочалось возмущение и раздражение. – Десять лет службы не считаются?

– Трудовой книжки у вас нет, выходит, и опыта работы нет, – увидев, как потемнело лицо собеседника, парень поспешил добавить, – вы поймите, сейчас в основном торгуют, а в торговле ваш специфический опыт менеджмента едва ли пригодится, – с усмешкой он вернул документы Алику. – Давайте я вам для начала расскажу, как мы будем сотрудничать. На ближайшие полгода я ваш личный куратор.

Алик сунул в карман кусочек плотной бумаги, где скромно значилось: «Инспектор Центра занятости Кузьмин Фёдор Анатольевич», и стал мрачно рассматривать «личного куратора». Рубашка несвежая, воротничок плохо отглажен, галстука нет, волосы уже на уши лезут и на воротник пиджака ложатся. Раздражение нарастало.

– Первые три месяца вы будете получать максимальное пособие, а следующие три – минимальное, – продолжал Кузьмин. – По опыту могу сказать, что, как правило, уже в первые недели люди с работой определяются. Если очень кушать хочется, тут не до капризов, – он тонко улыбнулся. – Являться ко мне необходимо еженедельно в назначенное время, попрошу не опаздывать и не пренебрегать – пособия лишитесь.

– Максимальное и минимальное – это сколько? – сквозь зубы выдавил Алик.

– Четыре с половиной тысячи и восемьсот пятьдесят рублей соответственно, – улыбка «личного куратора» стала шире.

– Охренеть, как много, – Алика почти трясло.

Ишь, сидит тут, чинуша, прыщ нестриженный, ухмыляется.

– Это же пособие. Если платить больше, каждый захочет жить за счёт государства и не работать. Никакая экономика не выдержит и лопнет.

Алик скрипнул зубами. Вот падла, об экономике печётся. Скотина.

Кузьмин продолжал:

– Если же за первые три месяца не получится где-то зацепиться, подумаем о переподготовке. Например, сварщик или электрик, – он лениво пощёлкал мышкой, уставившись в монитор, – или ещё бухгалтерские курсы есть. А пока возьмите список торговых фирм, где требуются как раз менеджеры и мерчендайзеры. Напротив каждой позиции пусть вам в отделе кадров отметочку поставят, если у них с вами или у вас с ними, – Кузьмин растянул губы в слащавой улыбке, – отношения не заладятся или место уже занято.

– Мерчен… кто? – совсем помрачнел Алик. Незнакомое слово напомнило панель эквалайзера, что никак не вязалось с работой.

– Вы что, в пещере жили последнее время? «Ты из дикого леса, дикая тварь?» Не обижайтесь, просто цитата, – улыбка «личного инспектора» ослепляла. – Мерчендайзер – это торговый представитель. А менеджер… – он будто нарочно начал тянуть слова, – ну, типа начальник, это, как раз, – ваша специализация. Или вы и этого не знали?

– Спасибо, я понял: персонал – это из разряда «подай-принеси», а менеджер – главный над лакеями, – Алик с трудом выталкивал слова из сдавленного гневом горла.

– Зачем же так вульгарно? – Кузьмин махнул рукой. – На сегодня всё. Хорошего дня. Ступайте.

И вот это «ступайте» стало последней каплей. Ярость захлестнула так, что в глазах потемнело. Алик вырвал из рук инспектора бумагу, сунул в карман документы и поторопился покинуть кабинет, боясь сорваться. У первого встречного спросил, где туалет, и там долго пил холодную воду, подставив под кран ладонь. Глаза застилала красная пелена, сердце колотилось так, что отзывалось везде – от пяток до макушки. Он просто вибрировал всем существом. Раскалённая игла вонзилась в мозг, Алик застонал сквозь стиснутые зубы и подрагивающими от распирающих эмоций руками выдавил из блистерной упаковки таблетку, тут же закинул её в рот и проглотил.

Твою мотострелковую дивизию! Этот гад издевался! Всю жизнь Алика просто с дерьмом смешал. «Ты из дикого леса, дикая тварь?» Скотина. Сволочь. Урод. Мерзота. Носит же земля такого… Конечно, Алик в городе по ночным клубам не тусовался – по горам лазил, воевал. Опыта работы нет?! «Специфический», говорите? Этот нестриженый инспектор в грязной рубашке смеет свысока разговаривать с человеком, который в силу обстоятельств от него зависит. Пуп земли хренов! Распределитель государственных благ. Хочет – назначит пособие, хочет – отнимет. Скотобаза. Попался бы ты при других обстоятельствах.

Алик легонько покрутил головой. Головная боль никуда не делась, но притупилась, перед глазами прояснилось.

Обсушив руки, он вышел из здания и побежал по улице, вспомнив, что врач советовал гасить эмоциональные всплески быстрым движением. Ветер остудил лицо, стало легче.

Пробежав и, наконец, успокоившись, он остановился и заглянул в бумагу, которую получил в центре занятости. Первым в списке предлагаемых работ стоял торговый центр «Полярис». Оказалось, что ноги сами принесли его к нужному зданию. До конца рабочего дня было ещё далеко. Что ж, значит, судьба. Алик решительно вошёл внутрь.

Глава 2

Его направили в кабинет менеджера по кадрам. Алик мысленно усмехнулся. Точно, менеджеров развелось – девать некуда.

Хорошо одетая холёная женщина двумя пальцами взяла бумагу из центра занятости.

– Вам сразу отметку об отказе поставить или попробуете?

– Вы со мной и двух слов не сказали, а уже хотите отказать? У меня на лбу, что ли, написано, что не подхожу? – неприязненно поинтересовался Алик.

– Наоборот, – покачала головой женщина, – у вас вполне надёжный вид, но у меня глаз намётанный, сразу вижу, что вы в торговле никогда не работали и вряд ли приживётесь. Не ваше.