Елена Васкирова – Сквозь сто миров и сотню сотен лет (страница 3)
– Нет… Нет. Нет, нет, нет, нет, не-е-ет!
– Я не хотел! – Невольный убийца Анджелы не успел сбежать, его уже держали подоспевшие стражники. – Я случайно! Это случайность! Я не хоте-е-ел!
«Выпусти меня, – волк внутри Микаэля больше не скалил зубы попусту. Он был готов убивать – молча и жестоко. – Выпусти меня…»
– Я не хотел, не хотел, н-н-н… – торопливое бормотание сменилось истошным криком. Толпа ахнула и раздалась, обезумевшие от страха люди бежали, не чуя ног под собой. А огромный чёрный волк, растерзав убийцу Анджелы, мчался за бегущими следом – полосуя когтями каждого, за кем оставался шлейф винного запаха, ляская острыми зубами над ушами голосящих женщин, брезгливо отшвыривая с дороги пьяных стариков. В разбитые винные бочки волк сбрасывал факелы со стен домов, и скоро вся площадь полыхала, как одно гигантское огненное озеро. Тело Анджелы волк извлёк из огня неповреждённым, закинул себе на спину и исчез, перемахнув через городскую стену возле запертых ворот.
Ещё нескоро перепуганные жители выбрались из своих домов. Никто из тех, на ком остались шрамы от когтей и зубов волка, больше в жизни не притронулся к вину. Дочь судьи Тартарини сочла появление оборотня знамением свыше, отказала долгожданному жениху и постриглась в монахини. А старику Луиджи пришлось заколотить окна и двери своей лавки и пуститься на старости лет в чужедальние края. Ведь именно из-за его старшей дочери Анджелы в город пришёл оборотень – хорошо, хоть дозволили живыми уйти, а то кое-кто поговаривал, что неплохо бы для острастки всю семью Паризелли отправить на костёр как чернокнижников.
В чужих землях Луиджи и его родные не бедствовали. Живо отстроились, снова открыли пекарню. На какие шиши – поинтересовались бы те, кто знал их прежде.
На этот вопрос Луиджи не ответил бы никому, даже самому верному другу. Незачем выдавать того, кто так страшно отомстил за смерть его дочери.
Но Луиджи был готов поклясться, что глаза чёрного волка, положившего на порог их дома окровавленный узелок, до жути напоминают глаза человека – в них светился разум и полыхала нестерпимая боль. В узелке, оказавшемся праздничной блузкой Анджелы, тяжко звякали золотые монеты.
Всё, что успело скопиться в кубышке у Микаэля-знахаря, который таинственно исчез в ночь большого пожара и больше никогда не вернулся в свою лачугу возле городской стены.
========== Часть 2 ==========
– Что, повеселимся завтра, Мишель?
Исподтишка следить за тем, как ловко Анриетта расставляет шахматы, было сущим удовольствием. Мишель отсалютовал очередным поднятым бокалом и кивнул.
– Ты, как всегда, немногословен, дружище, – рассмеялась Анриетта. Слушать её смех тоже было одним из тайных удовольствий лейтенанта Мишеля Сагана – под этим именем и званием Майлах-Изначальный значился в списках авиационного полка. Жаль, что разыскать своего ангела, получившего в этом воплощении чудесное имя Анриетта, удалось не сразу, так много времени упущено! Мишель пропустил момент её рождения, не видел Анри ребёнком, не охранял тайком, когда та была задиристым подростком. Когда началась война, Анриетта сбежала из дома, всеми правдами и неправдами пробилась в действующую армию и на деле доказала, что девушка-картограф – это не нонсенс. Умнице, красавице, всеобщей любимице лейтенанту Анриетте Лефевр сравнялось двадцать пять нынешней весной. Скоро ей дадут очередное звание – на этой войне так же легко совершить головокружительный взлёт по карьерной лестнице, как и погибнуть.
Через сколько войн уже прошёл оборотень, Майлах-Изначальный, сын мрака, меняя своё имя в соответствии со страной, в которую его заводила судьба-мачеха, разыскивая того, ради кого был создан богами на заре веков? Не счесть их, этих сражений, сеч и битв. Оборотень ввязывался в людские распри, коротая время в ожидании очередного рождения своего ангела – или обороняя её родину. «Погибал» на поле битвы, чтобы безнаказанно возникнуть под новым именем в новых краях. Он стал искусным воином, добавив немало умений к природной силе и ловкости.
Но теперешние войны не чета сражениям прежних славных лет. Теперь силами меряются не сами люди, а громыхающие железом машины, а пули обрывают тысячекратно жизней больше, чем стрелы.
По непроверенным пока данным, скоро там, где кипят самые ожесточённые бои, будет испытано новое оружие – химическое. Мишель зябко передёрнул плечами. Он давно научился пользоваться незаметными носовыми фильтрами – гениальное изобретение людей, поистине спасение для его слишком чувствительного обоняния. Но если люди в защитных масках выберутся относительно невредимыми после газовой атаки, то оборотню подобное может слишком дорого обойтись. Это даже не смешно – оборотень без нюха. Мишель встречал нескольких таких собратьев в своих бесконечных скитаниях по миру. Потерявшие возможность отыскать тех, для кого родились, не желающие жить, но не способные умереть – это не смешно. Это больно и жутко.
– Эй, дружище! – задумавшись, Мишель не заметил, как Анри подошла совсем близко. Ох, не стоило бы ей этого делать – лётчик лейтенант Саган, в отличие от своего самолёта, отнюдь не железный. Какой у Анри запах!.. Мишель незаметно потянул носом – благо, пока нет нужды запихивать в ноздри фильтры, они ведь не на поле сражения, а в офицерском клубе при аэродроме. Нагретый солнцем виноград, корица и еле заметная нотка мускуса. В каждом воплощении от его ангела исходит один и тот же чарующий аромат. Даже слегка перебитый запахом коньяка и табака, запах Анри кружит голову Мишелю. Ну почему она встала так близко, не понимает, что ли, что волк внутри привычно добродушного Мишеля вот-вот сбросит личину и набросится на самую желанную в мире добычу! Не затем, чтобы искусать и разорвать в клочья, о нет! Затем, чтобы притиснуться близко-близко, пропитаться насквозь, до последней шерстинки, благоуханием своей любимой, очертить подрагивающим горячим языком контуры этого желанного тела, на котором так ладно сидит военная форма. Наградить сладким поцелуем каждую пядь вожделенной плоти – за то, что так прекрасна. Разрезать одним росчерком острого когтя собственную грудь и вывалить в эти узкие красивые ладони наполненное любовью сердце – пусть сделает с ним что захочет, засушит на память, выбросит в окно… Даже без сердца Мишель будет любить её… Ослепшим, оглохшим, потерявшим нюх он будет ползти за любимой, на ощупь находя следы своего ангела под снегом, грязью и пеплом – так велика его любовь, так могуча… Ещё на пару сантиметров ближе – и прямо под носом Мишеля откроется вид на то уютное местечко, где шея покато переходит в плечо: Анри провокационно расстегнула воротник мундира, вот плутовка! Прочь, искушение ходячее, заткнись, скулящий внутри блохастый торопыга!
– Мишель, чёрт! Ты облил меня своим компотом!
– Прости, мне руку свело судорогой.
– Завтра, надеюсь, с твоей рукой всё будет в порядке? А то как бы тебя не скрутило судорогой, если придётся удирать на всех парах!
– Мы же летим просто на разведку.
– Но если наша мирная миссия не помешает пруссакам обстрелять нас – мы что, будем молчать в ответ?! Нет уж, если хоть один ганс пальнёт в твою «Жаннетт» из своей пукалки, не сомневайся, пропишу этому поганцу хорошенький свинцовый душ!
Пока Анри, ворча, отряхивала китель, Мишель заново наполнил свой бокал. Компотом, скажет тоже. Вполне приличное виноградное вино. Мишель загодя подсыпал в купленную бутылку щепотку кое-каких трав – от этого запах брожения почти исчез, сменившись нежным ароматом цветущего луга. Запас трав, кстати, заканчивается, нужно будет как-нибудь прогуляться в лесок рядом с аэродромом. Здесь, в тылу, земля ещё не успела пропитаться вонью пороха, керосина и железа. Кажется, в этом леске есть малинник. Можно будет набрать ягод и угостить Анри. И заполучить себе ещё порцию томительно-сладостных воспоминаний в копилку, наблюдая за тем, как эти упоительно прекрасные губы ягодку за ягодкой обминают и прикусывают спелую малину…
– Лейтенант Саган! Лейтенант Лефевр!
– Полковник!
Из поджарого седого полковника Жерарди вышел бы отличный степной волк – так всегда думал Мишель, сталкиваясь с командиром их лётного полка. Неутомимый, быстрый, опаснейший противник в бою. Хорошо, что Изначальные не воюют друг с другом. Их слишком мало, и у каждого есть тот, кого надо находить и оберегать. Это касается лишь истинных оборотней, пришедших на землю на заре времён – вместе со старыми богами. Прочей мелкой шушеры, оборачивающейся в разное зверьё, потом расплодилось как поганок после дождя. Но они не смеют даже претендовать на истинность – ведь их создали люди, наделённые способностями к магии. Лишь Изначальных создали боги.
И их меньше сотни – на весь этот огромный мир. О каких междуусобицах может идти речь?
Но полковник Жерарди был бы отличным степным волком, этого у него не отнимешь.
– Мадемуазель Анриетта, Мишель, – переходя на неофициальный тон, произнёс Жерарди, усаживаясь в кресло рядом с Мишелем и жестом подзывая к себе официанта. – Гарсон, бутылку бордо, три бокала и сырную нарезку. Да, так вот. Друзья мои, – услышав такое непривычное обращение, Мишель внутренне напрягся, а Анри наоборот, радостно улыбнулась. – Завтрашний ваш вылет на разведку чрезвычайно важен. Наземные разведчики докладывают о подозрительном скоплении войск противника возле железнодорожной станции. Маршал подозревает, что враги готовятся к прорыву линии обороны. Вы должны досконально всё рассмотреть и предоставить подробный отчёт о точном количестве единиц боевой техники и численности подразделений противника. Горючего возьмите с запасом. Ни в коем случае не открывать огонь, даже если вас будут провоцировать! Это может стать поводом, позволяющим противнику нанести ответный удар – а население близлежащих городов ещё не полностью эвакуировано из зоны возможных боевых действий. Задача вам ясна?