Елена Васкирова – Чёрный юмор серых будней (страница 2)

– Ты мент? За мной следил? Кто тебя навёл? – давешняя хулиганка в футболке с красноречивой надписью светила в лицо Матвею его же фонариком, да так ловко, что её собственное лицо совершенно терялось в тени.

– Мент. За тобой. Бабка одна позвонила, она тебя в окно увидела, у неё дом напротив кладбища, – в тон вопрошательнице ответил Матвей, стараясь не слишком заметно дёргать руками. Одно запястье было уже почти свободно.

– И что мне теперь с тобой делать? – девушка длинно вздохнула и еле слышно выматерилась сквозь зубы.

– А ничего не делай.

– А ты меня арестуешь и в тюрьму посадишь. А мне в тюрьму нельзя, я свободу люблю.

– А кто ж её не любит, свободу-то? – ещё пара секунд, и Матвей вытащил из верёвочной петли левую руку. И тут же застыл, глядя прямиком в чёрное дуло наставленного на него собственного шестизарядника.

– Не надо лишних движений, я немного нервная сегодня. Оживить по-настоящему всё равно не смогу, если прихлопну.

– Как это – по-настоящему?

– А чтоб душу в тело насовсем вернуть. Не потяну.

– Что так?

– Сил маловато, – не видимая за кругом света гробокопательница усмехнулась. – А ты что, уже совсем не боишься? Чего тогда в обморок грохнулся, как тургеневская барышня?

– Чёрт его знает. Инфу переварить надо было, вот и пошёл на перезагрузку.

– Смелый коп, гляди-ка. Другие на твоём месте полные штаны накладывали без всякого слабительного.

– А что, были и другие, кто видел… это?

– Были, ясен пень. Заказчики. Я ж не просто так жмуриков поднимаю. Только тех, кого расспросить хотят.

– А эту… Анастасию, кто заказал? И где заказчик?

– Вот этого я тебе, милый друг, не скажу. Секрет фирмы. Мы клиентов не выдаём.

– Мы? Так ты не одна такая?

– Я такая – одна-единственная, другие – они другие. Так что делать-то будем, а?

– Развяжи меня. Ничего я тебе не сделаю. Ноги затекли, отнимутся сейчас.

– Ладно.

Девушка ловко распутала ей же навязанные узлы, и Матвей принялся с кряхтением растирать онемевшие лодыжки. Мелкая копия Лары Крофт тем временем споро навела порядок – могила была уже закопана, оставалось только поставить на место поваленный памятник, но подобной мелочью гробокопательница утруждать себя не стала, закинула в сумку консервную банку с огарком свечи, подхватила инструменты и подошла к Матвею.

– Нормально всё?

– Ага. Оружие верни.

– У себя в кармане посмотри.

Матвей сунул руку во внутренний карман куртки – пистолет лежал там, будто и не покидал никогда своего законного места. Рядом с собой на земле Матвей нашарил фонарик. А когда поднял глаза, чтобы спросить эту странную девушку, кто же она, черти её дери, такая, перед Матвеем никого не было, и только ветка дерева на могиле кого-то из клана Нестеровых подрагивала, словно вслед порыву промчавшегося мимо ветерка.

2. Верю – не верю

– Егор…

– Чё?

– Ты в зомби веришь?

– Не.

– А в некромантов?

– Не верю. Хня всё это.

– А во что веришь?

– В то, что если ты сейчас не отстанешь от меня, я точно контрошу по физике завалю. Дай параграф дочитать нормально, а?!

– Ну, извини…

Про свои ночные приключения Матвей никому докладывать не стал, справедливо полагая, что после такого рапорта его прямо из-за рабочего стола в психушку и отправят. Тем более доказательств реальности того, что произошло, у Матвея нет. Ни фотографий, ни показаний свидетелей, только личные воспоминания, напоминающие сюжет дешёвого ужастика, и поваленный памятник на кладбище. Да и про осквернение могилы Нестеровой Анастасии заявления от родственников не поступало. Матвей ждал этого заявления на следующий же день, но прошла уже неделя, а всё было тихо. Постепенно Матвею и самому начало казаться, что ничего не было, а приснился ему кошмар настолько реалистичный, что даже синяки от приснившихся верёвок остались. И Егор, племяш его многомудрый, тоже вот в зомбяков со всякими чародеями не верит. А верит в науку физику, и надо бы Матвею по его примеру выбросить из головы всю эту чертовщину и заняться текущими делами.

Приняв такое решение, Матвей повеселел, крикнул Егору, чтоб к ужину его ждал с вычищенной картошкой, рассовал по карманам ключи-документы-мобильник и вышел из дома, под яркое летнее солнце. Прогулка до родного отделения по зелёному скверу, полного гуляющей ребятни и их симпатичных мамочек, подняла Матвею настроение ещё больше, а при виде горы папок с новыми делами, подброшенных заботливыми коллегами, пекущимися о его, Матвеевом, профессиональном росте, летающие трупы и хвостатые некромантки окончательно исчезли из головы лейтенанта Карпухина.

Когда от горы папок остался пологий, радующий глаз пригорочек, в отдел вернулись Гончие Псы. Так за глаза называли оперативников, первыми выезжающих на криминал. В Матвеевом отделении их было трое – толстый флегматичный Иван, юркий, как воробей, Шурик, и Николай Степаныч, следователь старой школы, ещё помнящий, как оно всё было при советской власти. По какому принципу эта троица дежурила, Матвей никогда не мог понять, но стоило случиться чему-то действительно из ряда вон выходящему, Гончие возникали как по мановению волшебной палочки. Работали оперативники слаженно, у каждого была своя манера вести следствие и свой круг обязанностей, но вот писать рапорты никто из них не любил. Поэтому, с молчаливого одобрения шефа, они сгружали свои каракули на самых разных бумажках – от салфеток до сигаретных пачек – Матвею, а тот их разбирал и приводил в читабельное состояние. Точно так же сыскари поступили и сейчас – свалили на стол Матвею разнокалиберные блокноты, а сами расползлись по углам, пить кофе и терзать телефоны. Матвей раскрыл первый блокнот – оказалось, Шурика, у него и почерк такой же мелкий, как он сам. И первые же строчки заставили Матвея вздрогнуть, а на затылке сами собой встопорщились недавно подстриженные волосы: «Убитый, Земцов Павел Васильевич, проживал по адресу улица Лесная, дом 32…»

Разбирая записи, Матвей постепенно уяснил, что произошло. Этот самый Павел Земцов три года назад перебрался в их городок из мегаполиса и за короткое время снискал себе славу Казановы районного масштаба, хотя внешностью покойный не блистал, был, по словам свидетелей, «обычным, как все». Жил один, постоянно приводил к себе разных девушек, иногда и нескольких сразу. В доме Земцова часто происходили стычки между его пассиями, а ещё заглядывали дружки девушек, начистить чайник разлучнику. Только Павел был не из пугливых, язык имел хорошо подвешенный и от конфликтов худо-бедно уклонялся. Доставалось от дружков их неверным подружкам, на чьи истошные крики соседи не раз жаловались в местный участок охраны правопорядка, на какое-то время малина затихала, а потом всё начиналось заново. При этом Павел вполне успешно трудился в автомастерской, был там на хорошем счету, имел постоянных клиентов и планировал взять автокредит на собственную тачку. В какой-то момент Павел даже ненадолго забросил свои любовные похождения и встречался только с одной девушкой (тут у Матвея мороз пробежал по коже), Анастасией Нестеровой, скончавшейся впоследствии от болезни. Незадолго до смерти Анастасии, Павел, по словам всё тех же всезнающих соседей, завёл шашни с официанткой из бистро рядом с мастерской, и по этому поводу у него с госпожой Нестеровой произошёл грандиозный скандал с битьём посуды, окон и выбрасыванием личных вещей на улицу. Вещи летели женские, следом за ними вылетела их хозяйка, собирать тряпки-туфли не стала, а, вся в слезах и размазанной по лицу косметике, тормознула такси и уехала прочь. Вскоре стало известно, что Анастасия тяжело заболела и скоропостижно скончалась, а в ночь со вчерашнего на сегодняшний день Павел умер в автомастерской, и обстоятельства смерти таковы, что толковать его гибель можно двояко – то ли убили его, то ли сам на себя руки наложил. Задохнулся Павел в запертой машине со шлангом в окне от выхлопной трубы. Похоже на самоубийство. Но оставил записку на капоте, одно торопливо нацарапанное предложение: «Она меня никогда в покое не оставит».

Свидетельских показаний набралась тьма, из которых следовало, что подозрительных типов в тот день в мастерскую приходило чуть ли не пару сотен, врагов и врагинь за свою развесёлую жизнь погибший нажил немало, и по всему выходило, что дело будет нудным, долгим, с опросом множества знакомых жертвы, неполный список которых занимал в Шуриковом блокноте три с половиной страницы. Матвей аккуратно перепечатывал данные для рапорта, а в голове у него крутились, как пазлы, воспоминания о недавнем событии на кладбище, и Матвей никак не мог понять, куда их приткнуть в деле Земцова.

– Шурик… – увидев, что оперативник закончил говорить по телефону и устало откинулся на спинку стула, начал Матвей. – Вопрос можно?

– Давай.

– А этот случай… это не может быть местью?

– Может, – Шурик зевнул и потер покрасневшие от бессонной ночи глаза. – Этот Павел кобель был самый натуральный. Вполне возможно, что его прихлопнул кто-то из рогачей, у которого он бабу увёл.

– А вот эта девушка… Анастасия Нестерова… у неё кто из родственников остался, не в курсе?

– Сестра да бабка. Родители умерли, когда девчонки ещё маленькими были, их бабка вырастила. Сестра школьница. А что?

– Да так… Не возражаешь, если я их опрошу?

– Только рад буду! Мне завтра и так полгорода оббегать придётся и тонну повесток написать. А с чего вдруг такой интерес?