Елена Усачева – Три богатыря и Шамаханская царица (страница 14)
Каменный пол, решётки на окнах, гнилая солома. Нет, нет, это был сон, наваждение, этого не могло быть!
Но жёны не собирались щадить его княжеское величие.
– В родной тюрьме, – хором крикнули они.
Князь схватился за голову. В памяти вдруг всплыла яркая картинка: свадьба, лицо жены, стражники.
– Ах, вспомнил, вспомнил всё! – залепетал правитель.
– Князь, то, что эта ведьма про мужей наших говорила, правда? – строго спросила Настасья.
Князь с надеждой посмотрел на неё. Вот оно – верное слово.
– Да, ведьма! Это точно! Она ведьма! Ох, какую я совершил оплошность...
– Ага, все вы так говорите, – хмыкнула Настасья. – Сначала «свет мой голубушка», а потом «оплошность», «ошибка молодости».
– Княже, – склонилась к государю Алёнка. – Что ж с мужьями нашими?
Князь вскочил на ноги.
– Нет, нет, не могла она их победить. Я чувствую это, знаю! В них одних теперь наше спасение. Спасение земли русской, – тараторил князь и вдруг огляделся. – Так, это моя тюрьма? Очень хорошо!
Он подбежал к двери и выглянул через решётку в коридор.
– Какая же это камера?.. – пытался припомнить князь. – Кажется, восьмая. Ну, конечно, восьмая! У меня тут в каждой камере свои хитрости придуманы. Сейчас мы выберемся отсюда.
Он стал ощупывать кирпичи на стене. Один кирпичик поддался, и князь надавил на него.
– Вот!
Из стены вылезли длинные шипы. Хорошо, девушек не задело. Но ещё бы чуть-чуть... Стеклянными взглядами те уставились на князя.
– Может, шестая, – смущённо пробормотал он.
Князь нажал на другой кирпич, и сверху тут же свалился огромный камень на верёвке. Прямо к ногам девушек.
– Княже! – только и смогли крикнуть они.
Опять повезло.
– Вроде, не шестая... – засуетился князь. – Ну, конечно, пятая! Пятая!
Он снова надавил на другой кирпич. Шипы ушли в стену, булыжник на верёвке втянулся в потолок. И этот самый потолок вдруг стал опускаться...
– Смотрите! – крикнула Алёна.
– А как же это остановить? Как же остановить? – лепетал князь и метался вдоль стены. – Может, тринадцатая? Или пятнадцатая?
Девушки подставили под опускающийся потолок плечи, но это не помогало.
– Забыл? Неужели забыл! – вскрикивал князь, ощупывая стены.
И тут произошло чудо. Люк в полу распахнулся, и из него показался дед Алёши.
– Девоньки, давайте сюда! – махнул он рукой.
– Тихон! – обрадовались пленницы и на четвереньках – встать уже было нельзя, – поспешили к лазу.
– Меня забыли! – воскликнул князь и кинулся следом. – Погодите! Меня забыли!
– Давай руку, княже, – отозвался из лаза Тихон.
Государь замер перед люком.
– А я тебя где-то видел, – задумчиво пробормотал он, всматриваясь в спасителя. Не вспомнил. – Ну, герой, герой! Я тебя, пожалуй, к ордену представлю!
Дослушивать Тихон не стал, дёрнул князя на себя. И вовремя! Потолок раздробил крышку люка и соединился с полом.
А подмога была уже близко. Три богатыря. Три надежды. Три солнца земли русской. Пока стоят они на страже, бояться нечего.
Вот и сейчас заняли богатыри наблюдательную позицию с высокого холма над Киевом. Неспокоен город, раздаются над ним плачь и стоны.
– Плохо дело, видать, – стукнул кулаком по земле Добрыня.
– Где, где? – спрашивал Горыныч и тянулся тоже посмотреть.
– Я зайду слева, – предложил Илья. – А вы правей берите. Горыныч нас пусть с воздуха прикрывает.
– Ага, – поддержал Змей.
– Ну держись, Шамаханская царица, – пригрозил Алёша.
Тут из-под земли послышались удары. Все испуганно оглянулись. За ними на лужайке росла береза. Она содрогалась, словно её кто-то из земли выталкивал. А потом, и правда, вытолкнул. Дерево откинулось вместе с люком, и наружу вылезли тюремные беглецы.
– Тихон! – изумился Алёша. – Бабуля?
Тихон помог бабуле выбраться. Она тоже на подмогу девушкам и князю отправилась.
– А вы как здесь оказались? – спросил Алёша.
Но тут следом за бабулей показалась Любава, и стало не до вопросов.
– Алёшенька! – радостно закричала девушка.
– Любава! – отозвался богатырь и кинулся вынимать любимую. Он поднял её на руки и закружил на месте от радости!
Следующей выбралась Алёна. Илья бросился к жене.
– Алёнушка! – приговаривал он и тоже поднял любимую на руки.
– Любимая, – обнял Настасью Добрыня.
Та спрятала лицо на груди мужа.
– Добрынюшка.
Счастью не было предела.
– Я теперь всегда с тобой на подвиги ездить буду, – смеялась Любава.
– Никуда не отпущу, – шептала Алёна.
– Только посмей мне ещё сбежать, – притворно сердилась Настасья.
Над ними возвышался роняющий слёзы умиления Горыныч.
И все забыли про князя, который пробирался последним. Тихон спохватился и подал ему руку.
Ну вот и славно, вот и все на свободе. Теперь о деле настало время подумать. Почему девушки оказались в тайном лазе? Откуда здесь Тихон с бабулей? И что тут делает князь? Его дело в высоком тереме сидеть, княжеством править!
– Ну держись, Шамаханская царица! – гневно прошептал Алёша, выслушав рассказ девушек.
За всем этим наблюдал ворон, сидящий на городской стене. Кажется, кому-то пора узнать плохие новости.
Новоявленная жена князя трудилась, не покладая рук. Перед каждой девушкой она держала зеркало, следя, чтобы ни капли ценных слёз не упало мимо кувшина. Скрывающую лицо вуаль она сняла. Хватит прятаться. Совсем скоро она снова станет неотразимой.
– Плачем, плачем, – командовала колдунья рядом с очередной страдалицей. – Не задерживаемся.