Елена Уренская – Ты слишком ядовит (страница 3)

Тот молча показал пальцем на соседнюю парадную. Женщина кивнула.

Владимир подхватил Таню под локоть, они зашагали назад, туда, где их высадило такси. Дошли по Таниного подъезда. Она замешкалась.

– Домофон, – подсказал Владимир.

Таня достала связку ключей и раздумывала, что следует делать дальше.

Владимир сам открыл подъезд, вошел в парадную вместе с ней.

Тане было так стыдно, что она ошиблась с подъездом, что она без приключений дошла до двери своей квартиры и без помех и сложностей открыла два замка.

Владимир зашел в квартиру вместе с ней. Тане это тоже казалось совершенно естественным.

Он аккуратно повесил ее шубку на плечики, разделся, помог Тане снять высокие сапоги, разулся сам. Таня к этому времени уже расположилась в кресле гостиной.

Владимир огляделся. Комната просторная, со вкусом подобранная мебель. Он уверенно подошел к комоду, выбрал диск, негромко включил музыку. Таня уже ничему не удивлялась. Ей казалось вполне логичным поведение мужчины в ее доме. Владимир вынул из кармана зажигалку, зажег декоративную свечу, стоявшую на полке книжного шкафа. Свеча была подобрана под цвет корешков книг, ее никогда не зажигали. Это был элемент декора. Таня сначала хотела это объяснить, поняла, что не сможет внятно разъяснить про декор, махнула рукой, стала молча наблюдать. Владимир потушил люстру, огляделся, скрылся на кухне, через некоторое время принес тарелку с порезанным кружочками апельсином и дольками яблока.

Таня как- то лениво и расплывчато подумала, что, значит, Владимир залез в холодильник, ведь яблоки лежат там.

Думать не хотелось, говорить тоже. Таня молча приняла поданный Владимиром кружок почищенного апельсина, автоматически съела его, потом так же покорно съела кусок яблока. Она как будто замерла в кресле.

Через некоторое время Таня ощутила себя в объятиях Владимира в медленном танце. Они кружились в центре комнаты. Ну, как кружились. Он делал попытки танцевать, Таня периодически спотыкалась. Огонек зажженной свечи колыхался при резких движениях, углы комнаты потонули в темноте. Комната казалась чужой и незнакомой.

Таня поняла, что сильно устала. Для нее объем новых, неизведанных впечатлений превысил объем, способный быть переработанным ее разумом, к тому же затуманенный алкоголем. Таня решительно высвободилась из мужских рук и направилась в спальню. С нее на сегодня вполне достаточно приключений, невиданная активность совсем подкосила ее. Последнее, что она помнила, это то, что она улеглась прямо в бархатном, изумрудного цвета платье, на кровать и как могла, укрылась покрывалом. Все, новогодний бал окончен. Погасли свечи. Ой, надо же потушить свечу в гостиной. Нет, она уже не встанет, почти уснула. Надо надеяться, что она погаснет сама. Догорит и потухнет. Все равно не встать.

Пробуждение было таким. В голове все плыло, она чудовищно раскалывалась. Тело с трудом поддавалось контролю, движения были вялыми и замедленными. Мысли тоже были сильно замедленными, потому что реакция на то, что она лежит раздетая под одеялом рядом с мужским затылком, явно была не типичной для Тани. Она вяло осмотрелась, зафиксировала положение обоих в ее постели. Она не помнила ничего.

Два варианта. Или ничего не было, она уснула в своем изумрудном, бархатном платье, Владимир аккуратно раздел ее и укрыл одеялом. Или не просто раздел и накрыл. Но ведь не могла она до такой степени ничего не чувствовать. Если что- то серьезное было с мужчиной, тело должно было хоть как- то отреагировать, какие- то проблески воспоминаний должны были бы сохраниться. Но не сохранились.

«Я авантюристка», – вяло и отстраненно подумала Таня.

«Наверняка, кто -то из моих далеких- предалеких предков был корсаром, карабкался с абордажным крюком по пылающей палубе, а может, промышлял в лесных дебрях, разбойничал. Вряд ли среди предков были барышни из высокого терема в жемчужном кокошнике, которые не смели поднять глаза на мужчину».

Было ужасно стыдно. Нет, не потому, что проснулась в своей постели с мужчиной. Они взрослые люди, даже, если она не помнит о случайном контакте, была настолько бесчувственна, что никаких эмоций и воспоминаний нет в помине, что же, между мужчиной и женщиной могут произойти непредвиденные и незапланированные интимные контакты. Это вполне объяснимо, она это признает.

Стыдно было вспомнить, как она бодро, на глазах изумленной соседки рвалась в дверь чужого подъезда. Владимира она сейчас быстро отправит домой, никогда не станет садиться рядом с ним на совещаниях, все отношения на этом будут закончены. Они работают в разных отделах, вполне возможно разорвать все возможные контакты. А вот соседка! Неизвестно, как она станет комментировать ее эпатажное поведение.

Таня схватилась рукой за ноющую и пылающую голову, непроизвольно застонала, больше от стыда, чем от боли.

Владимир услышал, очень медленно, осторожно повернулся к ней. Его взгляд был настороженным и вопросительным одновременно. Таня замерла, молча смотрела на него. Владимир осторожно улыбнулся, скорее, даже настороженно. Он выглядел вроде бы уверенно, но чувствовались напряжение, внутренняя настороженность, и какая- то тревога. Он как будто пытался просчитывать свои и Танины шаги, боялся сделать оплошность, поэтому говорил и двигался медленно, осторожно.

– Доброе утро, – улыбнулся он Тане. Улыбка казалось неискренней, Таня прямо физически ощущала его настороженность. Но, какая разница, надо скорее выпроваживать его из дома.

Таня молча кивнула, огляделась, ища привычный халатик, не нашла его, мысленно махнула рукой на приличия и стыдливость, вылезла из постели, направилась принять крайне необходимый сейчас душ. В ванной висит теплый, махровый халат. Примет горячий душ, успокоится, закутается в длинный, уютный халатик, и все само собой решится. Может, когда она выйдет из душа, ее случайного кавалера и след простынет. Таня непривычно долго стояла под душем, меняла температуру, дожидаясь, когда расплывающиеся мысли в гудящей голове придут в относительный порядок.

Нет, след Владимира не простыл. Он поджидал ее на кухне. Отыскал чашки, кофе на полке, сливки в холодильнике. Таню поджидала чашка с почти остывшим кофе. Зачем он его налил? Таня любила крепкий и горячий кофе.

Но, под взглядом Владимира, вопросительным и немного озабоченным, Таня взяла чашку, вежливо поблагодарила, выпила остывший кофе. Ну, не объяснять же практически чужому человеку, какой кофе она предпочитает пить по утрам.

Да и тем более, он проявил заботу и показал внимание к ней. Невежливо отказаться. Да и нет ни сил, ни желания на разговоры и объяснения. Таня сидела, не поднимая глаз. Ей было абсолютно безразлично, был ли интимный контакт или нет. Было стыдно, что ему пришлось уводить ее к другому подъезду на глазах изумленной соседки. Это больше всего глодало Танину душу. Она прожила в этом доме много лет. У нее репутация солидной, серьезной, домовитой женщины. И тут такая экстраординарность! При встрече с соседкой как- то придется объяснять свое поведение.

Владимир прихлебывал кофе маленькими глоточками, молчал.

У Тани после кофе мысли заработали быстрее, она спохватилась, что надо бы чем- то угостить случайного гостя. Тем более, что он приготовил для нее кофе.

– Я могу сделать гренки с сыром, очень быстро, – нейтральным тоном сообщила она.

Владимир с улыбкой покачал головой.

– Нет, спасибо, я такое не ем. А можешь сделать настоящий борщ к ужину?

Таня после его слов не просто посмотрела на него, она изумленно вытаращилась.

– А ты что, ужинать здесь собрался? Нам не следует больше контактировать. Да, я вчера выпила лишнего, так бывает, ты мне помог, спасибо тебе, но никаких отношений быть не может.

– Почему?– немного напряженно спросил ее Владимир.

Ну, что и как ему объяснишь! Давно бы ему надо было все понять и незаметно испариться, пока она приводила свою голову в порядок контрастным душем.

– Я не вступаю в отношения с женатыми мужчинами!– отчеканила Татьяна. – Так что, допивай кофе и уходи.

Владимир заметно побледнел.

– Я не женат, – очень напряженно сказал он. – Мы разошлись полгода назад. На работе никто не знает.

Таня растерялась. Ситуация выходила из- под ее контроля. Ей хотелось остаться одной, полежать, не хотелось видеть мужчину, который оказывал ей помощь в весьма двусмысленной ситуации. Поэтому она спросила первое, что пришло в голову.

– А почему вы разошлись?

В самом деле, это странно. Мужчина за сорок лет, явно большие дети, много лет прожили вместе. В таком возрасте для развода нужны весьма веские основания. Разрушается не просто семья, ломаются отношения с взрослыми детьми, портятся отношения с престарелыми родителями, идет, как правило, мучительный и унизительный дележ совместно нажитого имущества. Через много лет совместной жизни супруги так прочно срастаются между собой, что разорвать связь можно лишь с мясом и брызгами крови.

У Владимира по лицу прошла видимая тень, затвердели скулы, взгляд стал напряженным.

– Я не помню причины, – тихо и холодно ответил он Татьяне. – Вот здесь ей и надо было бы досконально узнать причину. Что- то в этом разводе чувствовалось неестественное, даже настораживающее. Обычно, на развод решается женщина. Мужчину вполне устраивает сложившийся быт и уклад. Что же такое сделал Владимир?