Елена Уренская – Прощай, моя толстушка (страница 2)

Правда, мама сама стала замечать, что дочка, как бы это сказать, полновата. Ей трудно подбирать красивую и модную одежду. Она не могла скрыть своего раздражения, когда выбранное платье сидело на Инне не так, как хотелось маме. Но менять семейный рацион мама тоже была не готова. Увольте, она не клуша, которую ничего не интересует, кроме еды. У нее есть своя жизнь и свои интересы. Наскоро поужинав, они с папой так же отправлялись в гости, или в театр, или на вечернюю прогулку. Инна оставалась одна. Она сильно тосковала по умершей бабушке. Но гулять с родителями она не ходила. Во- первых, они не звали ее, им было комфортно вдвоем. Во- вторых, они вели разговоры о только им известных знакомых или событиях. Инна чувствовала себя настолько лишней, что старалась избегать общества родителей. Им лучше вдвоем, а она вполне может побыть дома, почитать новую книгу, или посмотреть телевизор.

Подруг в школе как- то не было, отношения с одноклассницами не складывались. Репутация у Инны была отличницы, зубрилки и подлизы, хотя Инна никогда ни перед кем не заискивала, свои пятерки получала заслуженно. Но с уроков не уходила, школьные мероприятия не прогуливала. И не потому, что чего- то боялась или не хотела нарушать. Нет, просто она читала себя такой неинтересной, толстой, никому не нужной, так боялась стать в тягость девочкам своей неловкостью и несуразностью, чем- то подвести их, что предпочитала тихо и молча сидеть на скучных уроках или собраниях. Инна сильно стеснялась себя, своего расплывшегося тела, круглого лица, глубоко запрятанных тусклых глаз, непослушно лежащих волос. Ей хотелось спрятаться подальше от людских глаз, стать незаметной и невидимой. Поэтому она предпочитала просиживать вечера дома за книгой. Да ее никто особо не приглашал в свою компанию. Понятно, девочки стесняются показываться с такой подругой. Кому хочется стать объектом насмешек из- за такой подружки- толстушки. Инна смирилась со своим одиночеством и ненужностью.

Пару раз Инна делала попытки поговорить с мамой о своей беде, ей хотелось изменений. Но мама не любила пустого времяпрепровождения, бессмысленных разговоров. Инна не могла четко и внятно сформулировать, чем конкретно она не довольна в жизни. Поэтому мама пыталась сначала терпеливо выслушивать робкий лепет дочери, потом нетерпеливо махала рукой. «Господи, какая ерунда, ты сама не знаешь, чем недовольна, только отнимаешь понапрасну мое время, со всякой ерундой пристаешь!». Инне сразу становилось стыдно, обидно, почему- то необъяснимо горько. Она опускала голову и уходила от мамы. В самом деле, зачем она попусту пристает к ней со своими глупыми, надуманными проблемами.

После школы она легко поступила в экономический университет, на котором настояла мама. У самой Инны не было особых желаний или предпочтений, к тому же мама лучше знает жизнь. Поэтому ей было безразлично, куда поступать и где учиться.

Училась Инна так же старательно и добросовестно, как школе. А что ей еще оставалось? Она стеснялась себя, своего неуклюжего и неловкого тела, расплывшейся, бесформенной фигуры, которую старалась замаскировать мешкообразными балахонами. Мама только морщилась, глядя на одежду дочери. Но подбирать что- то более подходящее она тоже не спешила. Вот Жанне легко одевать стройную дочку, а тут попробуй что- то подбери на свою!

Инна чувствовала себя всегда хуже, старомоднее, непривлекательнее однокурсниц. Ей по- прежнему хотелось спрятаться от посторонних внимательных, или еще страшнее, насмешливых глаз. Поэтому не было речи о том, чтобы участвовать в разнообразных мероприятиях студенческой жизни. Не уж, увольте. Вот подготовить реферат, или многослайдовую презентацию – это пожалуйста. Тем более, что со временем Инне стал интересен математический анализ, она прямо увлеклась им, и надо отметить, что это принесло определенную пользу для нее.

В группе учились, в основном, девочки. Этот предмет для большинства оказался трудным и плохо понимаемым. А Инна всегда была готова подсказать, рассказать, помочь с выполнением задания. Она с готовностью оставалась после занятий в пустой аудитории, понятно объясняла то, что сама уже давно поняла. Эти занятия не то, чтобы повысили Иннин авторитет, его просто не было, а как- то сформировали толерантное отношение к ее внешнему виду, мешковатым нарядам, нежеланию посещать разные концерты и соревнования.

Инна получала хорошие отметки, прилично сдавала сессии, но ей казалось, что преподаватели с трудом скрывают брезгливость, глядя на нее, толстую, неуклюжую, неловкую. Она сама знала, что может сильно покраснеть от волнения, даже покрыться потом, противно взмокнет под мышками, это уже не скроешь от чужих глаз. Внимательные взгляды преподавателя она воспринимала как насмешку. Сравнения с однокурсницами всегда были не в ее пользу. Не просто серая мышка, а противная расплывшаяся жаба с круглым лицом, бесформенной фигурой.

Возникает логичный вопрос, если ей так все не нравится в себе, почему же не начать исправлять? Записаться в спортивный зал, подобрать другую одежду, ведь родители никогда не ограничивали ее в деньгах, она могла подобрать себе другой гардероб.

А как реально это сделать? Мама не хочет слушать об Инниных проблемах с весом, с фигурой, в целом, с внешностью. Как самостоятельно решиться толстой девушке придти в тренажерный зал на занятия? Одного насмешливого взгляда хватит, чтобы Инна в слезах убежала домой. Как пойти в магазин? Ведь кто- то должен помогать делать выбор, оценивать со стороны.

Мама всплеснет руками, привычно скажет о том, что опять Инна пристает к ней со своими глупостями. Подруг нет. Обидно и горько. Вот что можно сделать в такой ситуации? Правильно, съесть шоколадный батончик. Бабушкиных плюшек давно нет, но есть богатый выбор других вкусных утешений. Горячий, крепкий чай в качестве утешения был напоминанием о бабушкиных попытках отвлечь внучку от занятий, сделать для нее перерыв в качестве отдыха. К чаю легко добавить шоколадку, вафельную конфету, печенье. Чем больше Инна недовольна собой, чем горше на душе, тем больше потребность утешить себя, подсластить горькую жизнь.

Круг замыкается. Инна уже не может смотреть на себя в зеркало, ей безумно противно свое расплывшееся лицо с потухшими глазами и темными тенями под ними. Она морщится от того, что видит, и опять привычно утешает себя шоколадкой или пирожным. Все плохо, ничего не радует, ничего не ожидается хорошего, жизнь кажется серой, бессмысленной, проходит как в тумане, с неясными перспективами и полным отсутствием целей.

Так же в тумане прошло вручение диплома. На вручении Инна была вместе с гордой мамой, диплом был хоть и не красный, но вполне приличный. Инну охотно взяли на работу, в женскую организацию. И вот тут Инна поняла, что насмешки одноклассниц и приколы однокурсниц были безобидными шутками, а выходки и замечания коллег по работе могут реально доводить до слез и трясущихся от обиды рук.

Инна старалась работать хорошо, добросовестно выполняла все поручения, аккуратно следовала инструкциям. Она была новенькой в коллективе, не имела подруг и даже доброжелателей, ее фигура и наряд закономерно попали под ядовитый обстрел девичьих язычков.

Инна терялась и откровенно смущалась от замечаний, или ехидных вопросов, умело замаскированных под доброжелательные советы. Она сама понимала, что глупо краснела, буквально цепенела под насмешливыми глазами, как кролик перед удавом.

Самым страшным для Инны оказались перерывы. Всем женским коллективом шли в близлежащее кафе, за едой успевали переговорить не только о событиях в жизни, но и обсудить актуальные вопросы. И всегда кто- нибудь давал рекомендации Инне по выбору блюд: «Ой, нет, ты знаешь, сколько здесь калорий? Лучше вот это возьми!». Инна краснела до слез. Она не умела противостоять таким изощренным, но скрытым издевкам.

Если не считать этого, то в остальном работа Инну устраивала.

После размышлений дома, вечерами, Инна поняла, как она может задобрить ехидных мучительниц. Она стала брать на себя помощь в выполнении заданий, помогала с отчетами, особенно Наташе, ядовитой на язычок. Это помогло. Наташа притихла, больше не комментировала фигуру и одежду. Они не стали приятельницами, но Инне удалось вздохнуть спокойно.

Дома жизнь протекала без изменений. Инна так же по вечерам чаще всего оставалась дома одна, в выходные, в праздники. Мама по – прежнему предпочитала походы к друзьям наведению домашнего лоска и уюта. А Инне вдруг мучительно захотелось собственного безопасного уголка, где она сможет спокойно выпить хоть две кружки какао, не опасаясь насмешливого маминого взгляда и покачивания ее головы. Захотелось никому ничего не рассказывать о работе, чтобы лишний раз не причинять себе боли, укрыться теплы0,м1 пледом и просто спокойно лежать в темноте. Она так и лежала в своей комнате. Но в любой момент родители могли вернуться, мама всплескивала руками, глядя на Инну, свернувшуюся на диване, и начинала с негодованием и возмущением перечислять дочкины качества.

Можно сказать, что Инне захотелось в каком- то смысле сбежать, обрести безопасное убежище.

А почему нет? Она давно взрослая, работает, прилично зарабатывает. Ей хочется самостоятельной жизни.