Елена Уренская – Дочки-матери (страница 7)

Ларисе дали телефон заводчицы. Она сумела убедить ее встретиться и просто поговорить. В ближайший выходной они поехали с Олей за собакой. Обе нисколько не сомневались в том, что сумеют уговорить продать щенка.

Добрались по нужному адресу ближе к вечеру. Заводчица оказалась полной женщиной средних лет, она тоже была учителем, русского языка и литературы. Это была точка соприкосновения. В трехкомнатной квартире у женщины жили три взрослые собаки и непроданный щенок- подросток.

Оленька прямо завизжала от восторга, когда увидела взрослых красавиц. У самоедов густая белая шерсть с богатым пошерстком, они похожи на маленьких медведей. Большой воротник обрамляет лукавую морду, ушки маленькие, треугольные, пушистый хвост колечком, на задних лапах огромные штаны из густого меха. Мех не просто белый, он серебрится на конце, поэтому на свету шерсть как будто светится, особенно на свету. Глаза темно- карие, как будто обведенные черной подводкой, длинные белые ресницы. Оленька как обнялась со щенком, так и не выпускала девочку из рук. Та тоже ластилась к Оленьке, облизывал ей лицо, смешно тыкала носом, заставляя гладить ей живот.

–Ой, какая она теплая!– восхищалась Оленька, – особенно животик.

Она прижималась к коричневому носу, зарывала ладошки в шерсть.

– Я еще ничего не решила. – Строго сказала хозяйка.

Оленькины глаза наполнились слезами. Она еще крепче прижалась к собаке.

– Ну, вы же видите, – рассудительно сказала Лариса, – больше Олюшки ее вряд ли кто- нибудь полюбит. А у вас в квартире и так три взрослые собаки. Уж продайте нам ее, тем более, мы ехали из другого города.

– Я понимаю,– смягчилась хозяйка,– но я вам ничего не обещала. Одна собака у меня уже в возрасте, щенков от нее больше не будет, а эта молодая, вырастет, щенки будут.

Олюшка тихонько заплакала, прижимаясь к собаке.

Лариса не могла уехать без этого щенка. Как можно нанести дочке такую травму? Она плачет тихонько, как комариным писком, жалобно и беспомощно.

Лариса принялась приводить аргументы, спокойным голосом, убедительно, как разъясняла трудный материал.

– У нас трехкомнатная квартира, практически на набережной. Там собака будет гулять и бегать в любую погоду. Оле тоже полезно почаще дышать воздухом. У ее подруги такая же собака, они будут гулять вместе. Я биолог, смогу наладить правильное питание, своевременные прививки. Да и потом, посмотрите, они действительно обрели друг друга.

Оля по- прежнему прижималась к собаке, а та ласкалась к ней.

– Мы можем для нее отдельную комнату выделить, места хватит, убеждала Лариса.

– За такой шерстью особый уход нужен,– потихоньку сдавалась хозяйка.

– А вы научите нас, мы все выполнять будем,– с готовностью согласилась Лара.

– Вдруг заболеет? Вы же не справитесь,– уже немного растеряно говорила хозяйка.

– Я биолог, сумею признаки болезни распознать, и сразу к ветеринару отвезем, и уж не сомневайтесь, все назначения будем выполнять.

У вас же еще две собаки молодые остаются, от них щенки будут, может, еще кого- нибудь себе оставите. А эту уступите нам, Оленька не может после смерти бабушки оставаться дома одна, зачем еще травму ей наносить.

Последний довод был решающим. Хозяйка пошла за документами и мисками. Со щенком отдали шлейку, поводок, две миски, привычную подстилку со знакомым запахом.

– Она может скучать с месяц, плакать будет, – теперь уже хозяйка вытирала слезы. – Вы уж поласковей с ней, пока не обживется.

Кличка у красавицы была Вега.

Лариса заплатила деньги, записала подробную инструкцию по кормлению и срокам прививок.

На прощанье они даже обнялись с хозяйкой. Оля с собакой на руках заранее выбежала из подъезда, она боялась, что хозяйка передумает.

Пока сидели на вокзале в ожидании поезда, Оленька сказала.

– Все хорошо, но мне имя Вега не нравится. Она такая красивая, белая, пушистая, а Вега это имя для маленькой собаки.

– Да ведь она привыкла к имени, – растерялась Лариса. – Нельзя менять, она в документах так записана.

– У нее от мордочки пахнет снегом,– сказала Оленька.– Вот сама понюхай. Давай ее будем звать Снежка, Снежанна, а в документах пусть Вега остается, – просительно сказала Оля.

–Да, – согласилась Лариса, – имя Снежка ей подходит больше.

– Ну, вот видишь,– обрадовалась Оля,– увидишь, она быстро привыкнет к нам, и к новому имени.

Лариса тоже поцеловала собачку в носик. Ей тоже показалось, что от нее пахнет свежевыпавшим снегом. Может быть, так пах белоснежный мягкий пух?

Лариса уступила дочери, как всегда.

– Если менять имя, то только сегодня, пока она меняет жизнь и хозяев. Может сразу и к другому имени привыкнуть.

Собака стала Снежей вместо Веги.

Пришлось заплатить проводнице, чтобы спокойно провезти Снежанну домой.

Они вернулись под утро. Оле было разрешено пропустить школу. Лариса не ложилась, она устраивала место Снежке, разложила подстилку, показала, где на кухне будут стоять ее миски с едой и водой и пошла на работу. Хотелось отдохнуть после поезда, ну, да ничего, вечером пораньше ляжет.

Снежка не скучала по старому дому и хозяйке. Она все время проводила с Олей. Они гуляли три раза в день, вместе учили уроки. Снежка лежала рядом с письменным столом и терпеливо ждала, пока Оля закончит свои занятия. Потом они переглядывались, торопливо собирались и часа два играли на набережной. Лариса тоже ходила с ними в выходной день на прогулку. Они играли в прятки. Оля пряталась за дерево, Снежка вынюхивала ее следы, прибегала к нужному дереву, все шумно радовались. Снежка звонко лаяла, Оля заливисто смеялась. Еще они играли в догонялки. Снежка как мячик подпрыгивала и старалась лизнуть Оленьку в лицо. Оля счастливо смеялась.

Вот ради такого Олиного смеха Лариса и уговаривала хозяйку, ездила в другой город за собакой. Олина мечта осуществилась, значит, и Лариса была счастлива.

Олю надо было одевать, покупать модную и красивую обувь. Ларисе приходилось работать больше. Она брала по максимуму часы, вела классное руководство, занималась репетиторством, готовила к экзаменам.

Конечно, она сильно уставала. Было уже не до викторин и не до конкурсов по биологии. Со школьными хулиганами она теперь применяла другую тактику, жесткую, вызывала нарушителя к доске и заваливала трудными вопросами. Сконфуженный ученик возвращался на место и сидел тихо. Потихоньку все приучились на ее уроках не шуметь и не отвлекаться, никому не хотелось предстать перед классом в жалком виде.

Уроки она стала проводить более сухо и формально. Сама понимала, что иногда рассказывает скучно, бывает занудной, но сил на разные конкурсы и викторины не оставалось.

Теперь мамы не было, Лариса по выходным закупала продукты на всю неделю, делала заготовки – крутила фарш, варила бульон, лепила пельмени и убирала их в морозилку. Оленька плохо ела, надо было готовить вкусно и разнообразно.

Вычесывать богатую шерсть Снежки тоже приходилось Ларисе. Снежка убегала от Оли, когда она пыталась вычесывать густую шерсть. наверное, та иногда дергала ее за волосы.

А Ларисе она давалась. Конечно, руки уставали от однообразных движений, расчесывать приходилось не меньше получаса. Но шерсть была такая мягкая, шелковистая на ощупь, что Лариса постепенно успокаивалась, расслаблялась, уже с улыбкой разговаривала со Снежкой, целовала ее в носик, гладила за мягкими треугольными ушками. Усталость от рабочего дня растворялась в белой шерсти и мягком пухе. Снежка смотрела таким обожающим взглядом, что хотелось ей отплатить такой же любовью, или, по меньшей мере, дать вволю побегать на улице, наиграться и налаяться.

Перед сном Снежку выгуливала Лариса. Она не хотела, чтобы дочка поздно выходила одна. Достаточно того, что днем гуляет с ней на набережной. А прогулки перед сном помогали Ларисе расслабиться после рабочего дня и набраться сил перед следующим. Ей действительно было тяжело, денег не хватало, Оленьку надо было вкусно кормить, красиво одевать. Быстро росла нога и становилась мала обувь. Да и изнашивались туфли и сапоги тоже быстро. Она пыталась приучать дочь бережно относиться к вещам, но получалось как- то не всегда. Что- то рвалось, что- то пачкалась так, что даже в химчистке не могли отчистить. Да, растет дочка. Ей надо все больше красивых вещей.

Сергей исправно платит алименты, но этих денег явно мало. Как – то так получилось, что он вообще не встречался с дочерью. Лариса знала, что у него теперь двое сыновей, он давно женат. Он не проявлял инициативы по поводу встреч с дочерью, а сама Лара считала, что Оля прекрасно может обойтись без человека, который не интересуется ее жизнью, учебой, здоровьем. Пусть занимается своими сыновьями, они с Олей прекрасно живут вдвоем и им никого не надо. У них свои интересы и проблемы, своя жизнь.

Например, девочки из класса давно ходили в сережках, Оля тоже просила. Они с Ларисой нашли аккуратные сережки- гвоздики с сапфирами, они очень эффектно оттеняли Олины глаза. Конечно, стоили дорого, но Лариса ни в чем не могла отказать своей единственной и любимой дочери. Ничего, она выкрутится, что- нибудь придумает.

Себе Лариса уже давно ничего не покупала. Оленька растет и хорошеет, а ей – то зачем?

Она даже не могла представить, что в их жизни может появиться чужой для Оленьки мужчина. Нет, Ларе никто не нужен, кроме дочки. Да и уставала она так, что даже разговаривать после уроков ни с кем не хотелось, а, уж тем более, кормить ужинами. Ее сил хватало только на готовку и вечерние прогулки со Снежей. Хорошо, что дочка теперь со Снежкой гуляет каждый день, дышит воздухом.