Елена Цыганкова – Ключ "Эфира" том 2 "Сердце на краю" (страница 2)
Недолго думая, Михаил перекочевал к нему, отправив Бальтазара к своим ангелам. Он видел в глазах ребят недопонимание происходящего, даже тень сомнения, но решил пока обойтись без объяснения сути дела. Конечно, ангелам было трудно принять сам факт, что ими будет править человек, пусть и с божественной структурой сути. Но Михаил был непреклонен в своём решении — он чувствовал, что сейчас важны действия, а не слова.
Он сел полубоком на краю кресла, опираясь на подножку машины и держась за поручни одной рукой; вторая рука свободно свисала вдоль колена. Ветер трепал его светлые волосы, а взгляд был устремлён вперёд — туда, где за горными хребтами скрывалась цель их пути.
Вначале Харун боялся набрать высоту и резко брать клин в сторону. В таком положении, с незакрытой дверью, он летел впервые. Ему казалось: сделай он резкое движение вправо или влево — и Михаил вывалится наружу. Не хватало ещё и его искать в горах! Тогда уж точно от создателя наказания не избежать — второго сына не сберегли…
Харун передёрнул плечами, отгоняя тревожные мысли.
— Михаил, — прокричал он, перекрывая гул двигателя, — может, ты войдёшь внутрь, и я смогу лететь спокойнее?
— Нет, — перебил его тот, не отрывая взгляда от горных пиков, покрытых лесом. На его руках заиграли мускулы — он сжимал и разжимал кулаки, словно готовился к схватке.
— Смотри, — вскинул он правую руку, словно перст Божий, указывающий путь, — это они.
Харун перевёл взгляд по указанному направлению. Увиденное ошеломило его. Бездыханное тело девушки прикрывал собой Нарык. Он лежал рядом с ней полубоком, оперевшись на локоть, закрывая плечами её лицо и грудь, будто даже в бессознательном состоянии пытался защитить.
В полуметре от них играл фонтан из дельфинов — их мерцающие силуэты то появлялись, то исчезали в струях воды, создавая иллюзию танца. Рядом с ними возвышался медведь. Михаил замер при виде лесного исполина. Зверь обнюхивал плечи Люцифера. Он несколько раз коснулся их своим языком, вероятно, проверяя на съедобность, и попытался перевернуть парня на спину — что ему удалось сделать с третьей попытки.
Сомнений не оставалось: это действительно были они. Воздух вокруг словно сгустился, наполнившись тревогой и предчувствием беды.
— Спустись ниже, — приказал Михаил твёрдо, но тихо, почти шёпотом, который, однако, прозвучал в ушах Харуна как раскат грома.
— Я не смогу сесть, — запротестовал Харун, его голос дрогнул. — Здесь слишком крутой склон!
— Спустись ниже, — не унимался тот, и в его голосе прозвучала сталь.
— Михаил, надо найти удобное место, — Харун и так был растерян, а последнее давление Михаила выбивало его из колеи, нарушало привычное состояние сосредоточенности.
— Я сойду, — перебил его тот. — Или ты хочешь, — продолжил он, и в его глазах вспыхнул опасный огонь, — чтобы я спокойно смотрел на то, как этот зверь будет разделывать тушу брата моего и сестры моей?
Харун молча повиновался. Он завис над скалистым боком ущелья реки, и Михаил спрыгнул. Мелким бегом он направился по узкой тропинке к реке. Скалистая почва не позволяла двигаться быстрее — камни осыпались под ногами, грозя сбить с ног.
Бросив идею поиска удобной площадки, Харун последовал за ним, ведя катамаран на малой высоте.
Михаил возник перед медведем внезапно. Хищник на минуту замер, его маленькие глазки сверкнули в полутьме. Замер и Михаил. Каждый из них оценивал сложившуюся ситуацию по‑своему, и каждый понимал, зачем пришёл сюда. Воздух между ними наэлектризовался, словно перед грозой.
Медведь не собирался отступать. Это понял Михаил по его взгляду — тяжёлому, полному первобытной силы. Но и он сам не собирался уступать. Поднявшись во весь рост и демонстрируя своё могущество, зверь заревел — звук этот прокатился по ущелью, заставляя содрогнуться даже скалы. Затем медведь упал на передние лапы и сделал шаг вперёд, опустившись рядом с телами. Сердце Михаила замерло, а в груди закипала ярость.
Он сделал два шага вперёд, машинально протянув перед собой левую руку с расставленными пальцами, словно пытаясь создать невидимый барьер, а правую заведя назад, готовясь к удару.
Тряхнув головой, медведь собирался повторить свой трюк в надежде отвоевать добычу. Теперь Михаил был уверен: он не промахнётся. Удар лап попадёт в выбранную им жертву — но жертвой будет не человек.
Внезапно шум лопастей привлёк внимание зверя. Он попытался отмахнуться, как от надоедливой мухи, не совсем понимая, что происходит. Харун завис над медведем, пытаясь перетянуть его внимание на себя. И ему это удалось. После недолгих попыток обследовать новый объект, постоянно уклоняющийся от его выпадов, медведь ретировался, недовольно рыча и оглядываясь через плечо. Харун проводил его до расщелины в ущелье, убедившись, что угроза миновала.
Тяжело дыша, Михаил подошёл к телам. Сердце его сжалось от боли — он опустился на колени, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.
— Дениса, — произнёс он, еле расслышав свой голос, который вдруг стал чужим и хриплым, — сестра моя. Люцифер, брат мой.
Он коснулся плеча парня — из груди того вырвался глухой стон. Надежда вспыхнула в груди Михаила, разгоняя тьму отчаяния.
— Слава Всевышнему, ты жив! — выдохнул Михаил. Голос ангела дрожал, но в нём звучала неподдельная радость.
— Дениса, — слетело с губ парня. Он приоткрыл глаза, пытаясь сфокусировать взгляд. — Она… жива?
Михаил обратил внимание на сестру. Девушка признаков жизни не подавала. Её кожа приобрела мертвенную бледность, а дыхание, если и было, то настолько слабое, что грудь почти не вздымалась.
— Дениса, — повторил он, осторожно приподнимая девушку за плечи. Голос его дрогнул, выдавая внутреннюю борьбу между надеждой и страхом.
Удерживая её на весу, он омыл её лицо водой из фляги, смывая кровь. Алые струйки, смешиваясь с каплями воды, стекали по камням, оставляя на них багровые разводы.
Харун посадил машину в нескольких метрах от них. Он вышел и застыл в оцепенении, не в силах отвести взгляд от этой картины. Зрелище было не из приятных, потрясающее душу до глубины. Холодок пробежал у него по спине, а в горле встал ком.
Михаил приподнял девушку, пытаясь заглянуть ей в глаза — в надежде поймать хоть искру сознания.
— Дениса, — звал он её, и в голосе звучала мольба, — посмотри на меня. Прошу тебя…
Девушка молчала. Из глубоких ран на лице сочилась кровь. Алые ручейки стекали по всему лицу, скапливаясь в уголках губ, пропитывая волосы.
Харуну показалось, что на лицо девушки капнула слеза… Или не показалось? Он моргнул, пытаясь понять, что увидел.
Внутри мужчины пробежал холодок, а сердце на мгновение замерло.
«Слеза?! Чья слеза? Михаила?! Слеза Михаила?!» — пронеслось в его голове. Он невольно бросил взгляд на Михаила: тот стоял, склонившись над сестрой, и на щеке его действительно блестела одинокая слеза, скатившаяся вниз и упавшая на лицо девушки.
Погружённый в свои мысли, он не сразу заметил появление Габриэля со своей ватагой ангелов. Фигуры воинов мерцали в предзакатном свете, отбрасывая длинные тени на землю. Переждав пару минут, давая Михаилу время, Габриэль заговорил с ним. Воины окружили их плотным кольцом, создавая защитный барьер от всего остального мира.
— Михаил, — начал он тихо, но твёрдо, — надо лететь на Денеб.
Габриэль старался держаться спокойно и уравновешенно — что давалось ему не очень‑то легко, — но так было нужно для окружающих его ангелов и для самого Михаила. Он сейчас, сам того не желая, перенимал обязанности главного, а значит, должен был пребывать в балансе энергий, не позволяя эмоциям взять верх.
— Михаил, — коснулся он плеча брата, вкладывая в это прикосновение всю свою поддержку.
Часть ангелов склонилась на колени рядом с Люцифером, осторожно проверяя его пульс и дыхание, пытаясь найти в нём хоть малейшие признаки жизни; часть окружила Михаила в ожидании приказа к дальнейшим действиям. Их тени слегка подрагивали, выдавая внутреннее напряжение.
Харун осторожно подошёл к ним. Ему не особо хотелось с ними контактировать — старая вражда между орионцами и ангелами давала о себе знать. Орионцы не жаловали представителей обители, считая их заносчивыми и высокомерными; те, в свою очередь, платили им тем же. Но сейчас все эти разногласия казались ничтожными перед лицом общей беды.
Единственное, что их всех связывало, — творение Люцифера в своё время: и как ангела, и как человека. Связующее звено между миром материи и миром духовным, мост, который он построил между двумя мирами. Только выбора сейчас, в данный момент, у Харуна не было — он должен был действовать вместе с ними.
Люцифер распростёрся внизу, у самой кромки воды, и тоже связывал их сейчас общим делом. Волны ласково омывали его тело, словно пытаясь вернуть к жизни.
Почувствовав присутствие человека, ангелы покорно расступились, что вызвало немалое удивление в душе Харуна. Он уловил энергию тысяч взглядов, ожидающих его дальнейших действий, — взглядов, в которых читалось не презрение, а надежда.
Ангелы молчали. Молчал и Габриэль. После недолгого замешательства и оценки обстановки Харун сделал шаг вперёд. Также, соблюдая молчание, воины сомкнули свои ряды, принимая человека как равного — пусть и на короткое время.
Братья тихо переговаривались. Из их разговора Харун понял, что принято решение разделиться.