Елена Третьякова – Как я на свадьбу сходила (страница 8)

– Все-таки Жанка права, такой формат свадьбы куда приятнее, чем наш, обычный, с тамадой, тостами и конкурсами. Кстати, а танец молодоженов будет? Жанка обещала сюрпризы! А Билан будет на разогреве? – принялась я разглагольствовать, воспользовавшись брешью в потоке гостей. Мы стояли возле выхода из шатра под тенью большой раскидистой сосны, от ствола которой тонко пахло смолой.

– Чего это ты, Варвара, стала такая болтливая? – Юра пытливо посмотрел мне в лицо.

– А поцелуй меня. Быстро, – внезапно приказала и вытянула губы для поцелуя.

В голове было гулко и пусто, как будто смазано маслом, и мысли прокатываясь внутри, вываливались наружу, не успев пройти критическое осмысление.

Юра легонько чмокнул меня в вытянутые губы, развернул к фотографу, который нарисовался из-под кроны.

– Пару фотографий, и мы хотим отдохнуть, – вроде попросил, но по факту приказал мужчина.

Когда фотограф отошел, Юра прижал меня к своему боку и громко подозвал брата. Кирилл, уже вовсе оправившийся после утреннего инцидента, попивал апельсиновый сок и стоил глазки молодым девицам: дочери мэра, дочери какого-то депутата и молодой жене прокурора.

– Скажи-ка, братец, с чего Варвара так весела и мила? – строго спросил Юра, а Кирилл, все так же улыбаясь, принялся отнекиваться, но в итоге раскололся, что предложил мне выпить две таблетки успокоительного, которое никак не сочетается с алкоголем. И поэтому я так спокойна и болтлива.

Все сказанное я вроде бы услышала, но до конца не поняла. Мне было и легко, и весело, и радостно от того, что перестала нервничать.

Юра чертыхнулся, покосился на меня с высоты своего роста и приказал:

– А ну-ка пойдем, Варвара, выпьем крепкого кофе. Должно попустить.

– Я не люблю крепкий, только со сливками, – решила покапризничать.

– Хорошо, со сливками, – послушно кивнул.

– И с конфеткой!

– И с конфеткой, – хмыкнув, ответил Юра.

Заметили гости наше отсутствие или нет, я не знаю, но через полчаса и две кружки крепкого сладкого кофе со сливками меня отпустило. От беспричинной веселости не осталось и следа, но нервничать организм тоже отказывался, поэтому я была серьезна, сдержана и спокойна.

– Можно я завтра Кириллу слабительного подсыплю в утреннее кофе? – спросила я.

– Можно, – кивнул согласно. – Я в сок апельсиновый Виагру сыпану.

Мы переглянулись и рассмеялись.

А потом начался второй этап свадьбы в ресторане. Все чинно и благородно. Первый танец молодоженов мы станцевали вполне слаженно, посмотрели фейерверк, который красиво расцвечивал небо в нашу честь, и удалились в номер уже за полночь.

ГЛАВА 4

{Свадьба была тихой. В ресторане был wi-fi}

Утро было недобрым. Категорически недобрым, о чем я сразу же заявила Юрию, который почему-то обнаружился в моей кровати еще и в одних трусах. О чем я ему тоже заявила.

– А что, по-твоему, я должен был надеть две пары трусов или три? – Хмуря спросонья брови и ничуть не смущаясь, он потянулся и встал с кровати. Зажмуриваться было поздно, а ввиду отсутствия личной жизни в последние полгода, решила, что можно и на мужика поглазеть. Тем более что мужик хорош оказался: не худой, подкаченный, спина широченная. То, что ниже спины, тоже успела заценить. Особенно белые боксеры известной фирмы на прокаченной пятой точке. Со всех сторон хорош «муж, с которым ты живешь», как поет Аллегрова.

– Почему ты вообще оказался в моей кровати? – Я в отличие от, о боже, моего мужа была полностью одета, только туфли снять смогла.

– Так в номере одна кровать, и я на ней спал, – как само собой разумеющееся, произнес, твою мать, мой муж. – А то, что ты спала в этой же кровати, – это твои проблемы. – И, дернув плечом, он медленно отправился в ванную.

Я, сообразив, что сижу одетая, накрашенная, мятая и потная и могу не успеть, быстро спрыгнула с кровати и бегом кинулась вперед Юры, заскочила в ванную и захлопнула дверь прямо у него перед носом.

– Эй, что за дела? – послышалось возмущенно из-за двери. – Может, вдвоем поместимся?

– Я не в твоем вкусе, сам говорил, – бросила в ответ, извиваясь, как змея, в попытке расстегнуть молнию платья.

Ответом мне было молчание.

Глянула в зеркало и ужаснулась: след от подушки на левой щеке, размазанные стрелки и осыпавшаяся тушь – красотка, одним словом. А Юра молодец, не словил инфаркт от моего внешнего вида.

Приняв душ, смыв с себя остатки макияжа и отмыв волосы от тонны лака, накинула белоснежный гостиничный халат и выплыла в номер. Как себя вести с – прости, Господи – мужем, я не знала, но решила действовать по обстоятельствам. А обстоятельства таковы, что сегодня я его еще увижу, а потом через год, когда разводиться будем. Так и что тогда переживать? Хотя внутри у меня все екало и переворачивалось от волнения, но тормознутость спасала: в истерику скатываться я не собиралась.

В номере Юра, переодетый и явно только что из душа, с аппетитом завтракал и на мой вопрос ответил:

– В номере две ванных комнаты.

Хм, а я, дурочка, с боем занимала ванну. Представляю, как ему было смешно.

– На счет Кирилла, – расправившись с омлетом, Юра принялся намазывать сыр на тосты, – я с ним поговорю, он извинится за вчерашнее. Через час я уезжаю, могу подбросить тебя домой. Или с водителем уедешь, когда захочешь.

Я не рассчитывала на продолжение, ведь между нами договор и сделка, даже деньги уже упали на мой счет, я проверила перед завтраком. Но в глубине души я, как любая девушка, обожавшая сказку «Золушка» с детства, надеялась, что Юра в меня влюбился с первого взгляда и вскоре предложит мне «долго и счастливо». Может, я бы и не согласилась, я слишком мало знаю его, но то, что он посмел не предложить и не влюбился в меня, знатно подпортило настроение. Я буркнула, что поеду с водителем, допила чай и прямо в халате, прихватив платье, отправилась в свой номер переодеваться.

Уже там поняла, что веду себя как обиженная дура, но поворачивать назад было поздно.

По пути домой размышляла, как бы всю ситуацию рассказать маме и папе, особенно маме, чтоб меня не упекли в дурдом. Потому что здравого смысла в моем поступке не было. Кольцо я отдала Юре еще утром, штамп в паспорте не проставляли. Только второй экземпляр договора и сумма на счету могли послужить доказательством, что вчерашний день не розыгрыш.

Была мысль узнать про Жанну, но я откинула ее прочь. Да фиг с ней, с этой Жанной. Если я ей понадоблюсь, она уж меня найдет, из-под земли достанет. А вот мысль с приворотом крутилась долго: интересно, бабка что-то знала о тайных чувствах Жанны к официанту и поэтому ее предупреждала, или так все совпало, а эффект приворота смыли с Кирилла капельницами?

Так и не придумав, как донести новую информацию родителям, я решила им пока ничего не говорить. Телефон мужа, который объелся груш, записала в телефонной книге как Гагарин и оставшиеся полдня провела дома за уборкой. Это дело меня всегда успокаивало.

А вот утром я лично познакомилась с полярной лисой. Той, которая песец.

***

Я всегда стараюсь прийти на работу минут за десять-пятнадцать, чтобы спокойно включить компьютер, повесить верхнюю одежду в шкаф, выпить чаю, полить цветы и проветрить в кабинете. Влетать в последние минуты, с размаху швырять куртку в шкаф и срочно тыкаться в проводах под столом, чтобы запустить компьютер, было особенностью моей коллеги Юлечки. Если бы не строгий выговор за опоздание и штраф, если задержался больше, чем на десять минут, она бы опаздывала каждый день. Но месяц без премии заставили Юлечку соблюдать рабочий график.

Еще раньше, чем я, приходила наша начальница – Лариса Ивановна. Ну с ней все ясно: ей просто нечего было делать дома, дай ей волю, она бы в выходные просиживала на работе, вызывая своих сотрудников по очереди на дежурства. Но офис в выходные ставился на сигнализацию, поэтому попасть туда просто так не представлялось возможным.

А вот сегодня возле офиса творилось что-то невообразимое: человек пять-шесть с фотоаппаратами толпились на лестнице, столько же примерно обступили Ларису Ивановну, громко задавали вопросы, перебивали друг друга, она что-то отвечала.

Проверки из главного офиса никакой не намечалось, поэтому, недоумевая, я постаралась обойти сборище бочком. Но женщина, стоявшая на верхней ступеньке, резко подняла голову от телефона, глянула на меня и завопила:

– Натка, фоткай быстро. Вот она!

Я замерла от неожиданности, а толпа ломанулась вверх по ступенькам, грозя меня задавить. Я вжалась спиной в стену, не дойдя до двери всего шаг. На меня со всех сторон обрушились вопросы и фотовспышки, особо наглые тыкали диктофонами в лицо и старались переорать других. Я растерялась от всей этой вакханалии и так бы и стояла столбом, если бы коллега из соседнего отдела не втащил меня внутрь здания.

Журналисты побежали было за нами, но охранник на входе встал грудью, не впуская никого без пропуска.

– Это что было? – в кабинете меня обступили коллеги.

– Да что б я знала!

– Может, лотерею выиграла? – спросила Олеся из бухгалтерии.

– Понятия не имею.

В голове не было ни одной разумной мысли.

– Журналисты узнали, что ты убила Кеннеди? – это влез Валентин, который никогда не отличался ни умом, ни чувством юмора.

– Ты ограбила банк! Точно! И не хочешь делиться! – хохотнул Дмитрий из отдела проверок.