Елена Топильская – Тайны следователя. Ход с дамы пик. Героев не убивают. Овечья шкура (страница 27)

– Спасибо, я не хочу кофе, – вежливо отказалась я. Но Стелла, как будто не слыша, налила мне из джезвы, стоявшей на плите, кофе в маленькую чашечку и поставила перед моим носом.

– Пейте, – сказала она. – Понятно, что вы больше любите чай, но я по чаинкам не гадаю.

Я подняла глаза на Антона, стоявшего в дверях крошечной кухни.

– Я не просила мне гадать, – прошипела я ему, стараясь, чтобы мои слова не услышала Стелла. Но она их услышала.

– Мне надо кое-что про вас узнать, а то я вас не вылечу.

Я решила покориться судьбе и медленно выпила густой кофе, слава богу, чашечка была с наперсток. Стелла забрала у меня чашку и опрокинула на блюдце.

– Пишите, – сказала она. – Или запоминайте. На вас порча шестилетней давности.

Я пожала плечами. Так тривиально…

– Откуда бы взяться порче? Я чужих мужей не уводила.

– Это связано не с вашей личной жизнью, а с работой.

– А при чем тут работа? – спросила я.

– А вы подумайте, скольких людей вы свободы лишили?

Я вздрогнула и посмотрела на Старосельцева. Он ответил мне честным взглядом, не предполагающим, что он успел что-то настучать насчет меня и моей профессии.

– С теми, кого я лишила свободы, у меня были нормальные отношения, они на меня не обижались.

Стелла взяла сигарету из пачки, лежащей на столе, и закурила.

– Допускаю. А вы представьте, что думали о вас их матери и жены, куда они ходили, к кому и чего вам желали?

Я снова вздрогнула. Это было не лишено здравого смысла. Стелла затянулась и продолжала:

– Все наши болезни – от наших проблем. У вас с гинекологией все в порядке?

– Не все, – призналась я.

– Кто-то вас обидел, причем нанес удар по вашей женской сущности. Как только вы его простите, все придет в норму.

– А если я не хочу его прощать? – неожиданно для себя заявила я.

– А стоит ли он таких переживаний?

– Стоит, – твердо ответила я.

– Да? Тогда терпите. Он вас любит как умеет.

Я хмыкнула.

– А нога у меня болит от каких переживаний?

– А подумайте сами. Дорога у вас трудная. И кто-то не хочет, чтобы вы по ней дошли куда надо.

– А если я дойду?

– Если уверены, что дойдете, то и нога перестанет болеть. Уверены?

Я пожала плечами.

– Еще раз: уверены?

На этот раз я кивнула.

– Завтра проснетесь и не вспомните, как было больно. Да, еще: все проблемы в субботу – от пиковой дамы в пятницу.

Я опять вздрогнула.

– Стелла, что это значит?!

– Думайте сами. Я не могу вам этого расшифровать, говорю, что вижу в кофейной гуще. – Она показала мне перевернутую чашку, по стенкам которой распластались темно-коричневые потеки. – И запомните: не везет вам в жизни на мужчин на букву «А». Будьте с ними осторожны.

– Что значит «мужчины на букву „А”»? – удивилась я.

– Ну это уж вы сами решайте. Имя, фамилия, кличка – этого я не знаю.

– А что же мне с ними делать?

– Решайте сами, – повторила Стелла. – Это не значит, что вы должны всех мужчин на букву «А» изгнать из своей жизни, просто присматривайтесь к ним и будьте осторожны. От них у вас проблемы. А вообще вы сами прекрасно со всем справитесь.

Наступила пауза.

– Это все? – наконец спросила я.

– Да. Встаньте. Нога болит?

– Болит, но меньше, – с удивлением сказала я.

– Вот мой телефон, – проговорила Стелла, написав номер на клочке бумаги и передав его мне. – Если что, звоните.

– Спасибо, – сказала я. – Сколько я вам должна?

– Да ничего. Вы же в это не верите, – ответила Стелла.

Вылезая из тесного кухонного уголка, я не удержалась и попыталась щелкнуть по носу чучело черного кота. Но, к моему удивлению, как только я коснулась сложенными пальцами кошачьего носа, «чучело» спрыгнуло с окна и с мяуканьем понеслось из кухни.

– Ожил, – прокомментировала Стелла.

Я вышла в прихожую и стала надевать куртку, прислушиваясь к ощущениям в коленке. То ли мне показалось, то ли и вправду, но коленка стала болеть меньше. До меня долетел обрывок разговора между Стеллой и Старосельцевым.

– Стелла, а ей покреститься не надо? – приглушенным голосом спрашивал Антон.

– Не надо, – ответила Стелла, судя по всему, затянувшись сигаретой. – Пока бог спит, ей черт наворожит.

Спускаясь по лестнице, я машинально хромала, но это уже не вызывалось необходимостью. И в «Антилопу» я села без особых переживаний. Подробности визита к Стелле мы не обсуждали: и я вопросов не задавала, и Старосельцев молчал. Мы отвезли пальто потерпевшей Ивановой на экспертизу, и я выгодно пристроила его знакомым экспертам, на коленях вымолив устный ответ завтра. А выйдя из лаборатории судебной экспертизы, я уже привычными движениями открыла дверцу «Антилопы» и села на пассажирское место рядом со Старосельцевым. Завернув юбку, я показала ему свое больное колено: оно раздулось так, что я стала опасаться, выдержат ли колготки, и горело огнем.

Старосельцев осторожно тронул мое больное место ладонью и отдернул руку. Он растерянно глянул на меня.

– Ну что, Антон Александрович, нетрадиционные методы не помогли? Отвезите-ка меня, пожалуйста, в мой родной травматологический пункт.

– Хорошо, – так же растерянно ответил Старосельцев. – А где это?

– Я покажу, – устало сказала я.

В травматологическом пункте Старосельцев честно отсидел со мной всю очередь, стараясь отвлекать от страшных мыслей.

– Вы знаете, – болтал он, – я ведь закончил сценарный факультет ВГИКа. Смотрели такой старый фильм – «Простые мужчины со сложным характером»? Так это по моему сценарию.

– Честно говоря, анонсы я видела, но меня отпугнуло название.

– Дело в том, что сценарий назывался – «Бег жирафа». Это режиссер переделал.

– Вот на «Бег жирафа» я бы пошла, – призналась я, стискивая зубы от невероятной боли и страха перед тем, что моя нога окажется навек изуродованной, и я больше никогда не смогу носить короткие юбки.

Наконец настала моя очередь. Я зашла в кабинет, приволакивая ногу. За столом сидел небритый молодец в грязно-белом халате. Он поднял на меня равнодушные глаза.

– В чем проблемы? – спросил он, указывая шариковой ручкой на стул.

Я села, с трудом сдерживая слезы, и когда он увидел, что я на грани истерики, в его потухшем взгляде засветилось осознание врачебного долга. А может, оно засветилось, когда он посмотрел в мою карточку, заполненную регистраторшей, где значилось место моей работы – прокуратура.