Елена Топильская – Охота на вампиров (страница 40)

Круг замкнулся. Если Нежнов советовал своему аспиранту использовать препараты Данилова, чтобы продемонстрировать полное излечение от туберкулеза, значит, он точно знал, что у Данилова туберкулеза не было. И тем не менее прооперировал его. У следователя не осталось сомнений в том, что Нежнов делал заведомо ненужные для больных операции, чтобы лишний раз оправдать свой метод, утвердиться в роли первооткрывателя, получить славу и почет, авторитет большого ученого. И если бы не досадная ошибка, досадная и непростительная особенно для маститого хирурга, привлекшая внимание прокуратуры, сколько бы еще людей легли под нож врача-преступника только для того, чтобы оправдать его непомерные амбиции?…

Нежнов был приговорен к двум годам лишения свободы с запрещением заниматься врачебной деятельностью. Но это дополнительное наказание — лишение права заниматься определенной деятельностью — тоже назначается не пожизненно, а на строго определенный срок. Не исключено, что после отбытия наказания Нежнов продолжил работу по специальности. И лечил кого-то из наших знакомых и близких… Во всяком случае, врачи, осужденные по делам, которые расследовала я, возвращались к практике после отбытия наказания, имея на совести невинно загубленные человеческие жизни. А некоторые, вроде доктора Пинчука, практикуют до сих пор. И кто их остановит?

Два трупа в «Тойоте»

Сейчас уже трудно представить, что всего несколько лет назад наши сограждане с утра занимали очередь, чтобы купить сигарет, что мыло, сахар и водка продавались по талонам и что тогдашние миллионы довольно быстро превратились в жалкие копейки.

Эта история случилась как раз в такое, смутное, время. Погожим сентябрьским утром в одном из дворов близ площади Восстания нашли микроавтобус «Тойота», на передних сиденьях которого находились трупы двоих молодых мужчин.

Один из жителей дома в одиннадцать утра вышел во двор; все было спокойно. Вернувшись из магазина через полчаса, он испытал шок, наткнувшись на машину с двумя жертвами неизвестных убийц. Двигатель машины еще не остыл, и кровь из огнестрельных ран в затылках трупов еще текла.

На место происшествия выехали следователь из нашей прокуратуры и сотрудники отдела по раскрытию умышленных убийств Центрального РУВД. Центральный район только-только сформировался из трех районов, «убойный» отдел только-только был создан, и вошли в него сливки оперативных служб из расформированных РУВД.

На месте происшествия началась рутинная работа; при осмотре установили, а вскрытие потом подтвердило, что потерпевшие были убиты безоболочечными пулями, выстрелами с близкого расстояния, из пистолета калибра 5,6 мм, гильз обнаружено не было. Убийца стрелял в них, находясь в салоне автомашины, судя по всему — сидя на пустой канистре, стоявшей за креслами водителя и пассажира. Канистра была покрыта курткой, которую при осмотре аккуратно изъяли и упаковали в полиэтиленовую фольгу — на запах.

На первый взгляд это был безнадежный «глухарь»: убитые оказались коммерсантами из небольшого карельского города — при них были документы. Что привело их именно в этот двор, кто и за что убил их — казалось, что на эти вопросы мы никогда не найдем ответа.

Но наши оперативники слово «невозможно» в принципе отрицали. Они связались с родным городом потерпевших, выяснили, что те поехали в Питер за товаром — за спиртным — и при себе имели около двух миллионов рублей, на которые по тем временам можно было купить два ящика водки. Почему так срочно и почему партия закупки была такой маленькой? Накануне местный ОБЭП арестовал весь товар в принадлежащем им ночном магазинчике, и им нечем было торговать. Они наскребли, что могли, наличными и выехали в Питер. У них в городе не было водочных заводов, где можно купить спиртное оптом, а в Питере дешевле, чем в главном городе Карелии — Петрозаводске.

Нашим операм пришлось ехать в Карелию. Стоял сентябрь, и Центральный район «отпраздновал» двадцать восьмое убийство за год. Приехав в карельский город, сотрудники питерского убойного отдела порадовались за коллег, когда местное уголовно-розыскное руководство отчиталось перед ними, что и там тоже безумно сложная оперативная обстановка, — недавно совершено пятое убийство за год, правда, четыре из них уже раскрыты. Поаплодировав карельским сыщикам и подумав с горечью: «Нам бы ваши проблемы», наши опера направились к вдове одного из потерпевших.

Вдова, молодая женщина, заливаясь слезами, рассказала, что перед выездом ее муж договаривался о встрече с людьми, через которых они с компаньоном собирались купить водку (напоминаю, что тогда это было непросто). Конечно, сама по себе эта информация мало что давала; вот если бы она случайно записала имена и фамилии тех, с кем коммерсанты должны были встретиться… Но спасибо и на том, что женщина вспомнила: с продавцами коммерсанты договаривались встретиться у гостиницы «Европейская» в 11 часов утра. Оперативники тут же связались со следователем — Леной Медведевой, подняли сведения о междугородных звонках на телефон и с телефона коммерсанта в Карелии, и таким образом удалось выявить номер одного радиотелефона, на который звонил покойный перед выездом в Питер.

В Питере первым делом установили этот радиотелефон. Числился он на каком-то постороннем человеке, ничего общего не имевшем ни с торговлей водкой, ни с коммерцией вообще, ни с карельскими коммерсантами в частности. Поэтому следователь и оперативники аккуратно стали проверять всех абонентов, которым звонили с этого радиотелефона до и после убийства. Да, большая часть работы оперативника заключается в канцелярской возне и копании в бумажках, но если эта возня дает нужные результаты — поверьте, адреналина в кровь выбрасывается не меньше, чем при задержании преступника, когда опер придавливает злодея коленом к земле и защелкивает на нем наручники.

Перелопатив огромное количество документов, запрашивая и скрупулезно проверяя данные людей, беседовавших с обладателем интересующего следствие радиотелефона, опера наткнулись на девушку, с которой, как они решили, можно побеседовать.

Конечно, они шли на определенный риск, не зная, в каких отношениях девица находится с обладателем телефона сейчас. Пришлось даже применить артистические способности, подкараулить ее на улице, познакомиться с ней под видом простых ребят и поухаживать, чтобы убедиться — с обладателем телефона она больше не общается.

Вот тогда ребята рассекретились и разговорили девушку. Она рассказала, что вместе с подругой познакомилась с молодыми людьми, которые болтали, что торгуют водкой. Она даже была один раз у них дома, в гостях, на Литейном проспекте, и после некоторых колебаний показала операм этот адрес.

Нужно было тихонечко, не поднимая шума, установить, что это за квартира. Числилась она за вполне благопристойным и законопослушным пожилым гражданином. А вот кто там жил в действительности? Пожилой гражданин под приметы, описанные девушкой, явно не подходил. Опера стали тихо обкладывать квартирку. И выяснили, что ее снимают два иногородних молодца: житель Новгорода и житель Перми, причем оба — гораздо менее благопристойные, чем хозяин квартиры, оба уже имели проблемы с законом: один судим за вымогательство, второй задерживался с оружием, и оба характеризовались как опасные субъекты.

Наконец, когда данных было собрано достаточно для начала работы непосредственно с фигурантами, было решено провести обыск в квартире.

Оперативники нагрянули в квартиру, предварительно убедившись, что искомые молодые люди находятся в гнездышке. Молодые люди встретили их недоуменными взглядами, заверяя в своей полной лояльности. Мол, какие преступления — даже окурки мимо урны никогда не бросают.

Хозяева встретили их в прихожей, и на пороге рассказывали про свое законопослушание. Когда же одному из оперов удалось заглянуть в комнату, он обалдел: там в открытую стоял, прислоненный к стенке, карабин СКС с оптическим прицелом. А наш закон гласит, что если человек добровольно выдает незаконно имеющееся у него оружие, то ответственности за хранение оружия он не подлежит. А некоторые добрые судьи трактуют это примечание к статье об ответственности за незаконный оборот оружия так, что если к человеку пришли домой с обыском, а он вдруг заявляет: ой, вспомнил, желаю выдать незаконно хранящееся у меня оружие, то судить его не за что; хотя, по большому счету, какая тут добровольная выдача?!

Так вот, опера, опасаясь, что жилец сейчас во весь голос закричит, — желаю сдать оружие, тяжело вздохнули, но соблюли закон: добросовестно предупредили о возможности добровольной выдачи оружия, наркотиков, других запрещенных к обороту предметов. Однако, к удивлению сотрудников уголовного розыска, жилец, глядя в стенку, возле которой стоял карабин, заявил: мне нечего выдавать, нет в квартире никакого оружия. Затмение на него нашло, что ли? Или надеялся, что пронесет, как проносило уже много раз? Опера, затаив дыхание, дали ему расписаться в протоколе в том, что оружия нет, и изъяли карабин. Да и вообще улов оказался неплохим.

Помимо карабина в квартире были найдены пистолет «Смит-Вессон» калибра 5,6 мм с глушителем и гильзоулавливателем (вот почему на месте убийства, в машине, не нашлось ни одной гильзы), пистолет ТТ, граната, на которую были наварены гайки для придания большей поражающей силы…