Елена Топильская – Криминалистика по пятницам (страница 21)

Она кокетливо поглядывала на Геночку, Синцов серел лицом, а я пыталась понять, падка ли девушка на всех мало-мальски симпатичных сотрудников милиции, или это игра с целью стимулировать чувства Синцова, который наверняка все эти дни стеснялся и проявлял нерешительность. Мне было так жалко Андрюху, что сгоряча я даже обдумала версию о том, что сообщницей маньяка на самом деле является работница торгово-эротического фронта Олеся. Почему бы нет? Осталось только определить, с какой целью она дурит всех нас, рассказывая сказки про визит подозрительного блондина в интимный магазин.

Гена же, будучи не в курсе амурных перипетий между присутствующими персонажами, охотно откликался на Олесин флирт и тоже начал постреливать глазами. Глаза были что надо, Гена вообще парень привлекательный. Я поняла, что если не вмешаюсь, то в ближайшие дни Синцов — не работник. Вот знал бы кто, от чего, от каких тонких личностных нюансов порой зависит успех расследования!

Я под каким-то благовидным предлогом заманила нашего криминалиста в уголок и тихо намекнула, что он тут третий лишний.

После этого Федорчук, парень понятливый и весьма порядочный, не переставая хихикать, оперативно упаковал куклу и повез в свой кримотдел, уже, наверное, предвкушая обстоятельное всестороннее исследование такого интересного объекта. Причем деликатность его простерлась так далеко, что он не стал утруждать транспортировкой куклы Андрея, а повез ее в кримотдел на специально вызванной машине дежурной части. Неблагодарная же свинья Синцов не удержался и съязвил Гене вслед что-то в том смысле, что тому придется сегодня провести вечер в компании резиновой девушки, и не прислать ли ему в связи с этим безалкогольного пива. Гена только беззлобно ухмыльнулся, всем своим видом показав отношение интеллигентного человека к такому примитивному оперскому юмору.

Но кошка, видимо, все-таки успела проскочить между Синцовым и Олесей, потому что они старались друг на друга не смотреть, а когда я собралась отбыть вместе с Геной и нашей японской подругой, Андрей вдруг придержал меня и заявил, что ему срочно нужно со мной обсудить очень важные вопросы расследования и оперативного сопровождения дела, поэтому он сам сейчас меня отвезет. Час от часу не легче! Правда, я успела заметить, что Олеся расстроилась и обиженно поджала губки. Значит, дела у Синцова не так уж плохи. Но что ж у меня-то за судьба такая, что я должна вечно улаживать любовные проблемы всех своих друзей мужского полу? Это Горчаков меня приучил выполнять роль дуэньи.

Выбрались мы с Андреем из магазина довольно поздно. Андрей был задумчив и лиричен, я с досадой размышляла о своем амплуа вечной наперсницы при больших мальчиках, и почти всю дорогу мы молчали. Ни о каких важных вопросах расследования и оперативного сопровождения дела он так и не вспомнил.

Подъехав к моему дому, Андрей вдруг проговорил:

— Когда-то я очень любил этот город ночью. А с какого-то момента стал его ненавидеть.

— Я даже знаю, с какого, — отозвалась я.

— Да, наверное, знаешь. Когда я работал в РУОПе, почти все время были какие-то встречи, надо было куда-то ехать ночью, разговаривать в прокуренных кафе, пить бесконечный кофе. И вот однажды я устал от пустых дорог, от фар, от желтых мигающих светофоров, от постоянного движения. От кофе. Ты думаешь, почему я ушел из РУОПа в угрозыск? Мне расхотелось пить кофе по ночам и играть в политику, — он помолчал.

Я тоже молчала, понимая, что он еще не все сказал.

— А теперь я пытаюсь понять, что изменилось в моей жизни, — заключил он.

— И что же изменилось? — тихо спросила я.

— Да, в общем, ничего.

— Не зайдешь? — спросила я, но еще до того, как он услышал вопрос, я знала ответ. Андрей покачал головой и, газанув, растворился в прозрачной дымке белой ночи. Вслед ему мигал желтый светофор.

Глава 9

Когда я появилась на пороге, муж сидел за столом, разложив свои медицинские бумажки, и решал очередную танатологическую задачу. Студента еще не было, он так рано не приходит.

На меня вдруг навалилась такая глобальная усталость, что меня даже затошнило. Я скинула туфли, влезла в тапочки и опустилась на стул у двери. Сашка выполз посмотреть, что со мной, присел передо мной на корточки, заглянул мне в глаза и присвистнул.

— У-у! Есть будешь?

Я отвернулась. Есть не хотелось, несмотря на то что пообедать я забыла и вечером тоже не имела возможности заморить червячка.

— Иди полежи, — предложил муж.

Я послушно поплелась в комнату и, в чем была, рухнула на диван перед телевизором. Сашка заботливо вложил мне в руку пульт и неслышно ушел обратно на кухню, хорошо зная, что, когда я в таком состоянии, меня лучше оставить в покое. Я начала нажимать кнопки пульта, перескакивая с канала на канал, но, хоть я и смотрела в экран, мелькающие там люди и события никак не проникали в мое сознание. Пойдя по второму кругу, я на минутку затормозила на самом культурном канале нашего голубого (в хорошем смысле) экрана: там балерина Анастасия Волочкова отвечала на вопросы подрастающего поколения. Не то чтобы я решила послушать, какие же проблемы бытия занимают это самое поколение, но Волочкова была мне симпатична, и я просто задержалась глазами на ее тонком одухотворенном лице. Чуть позже до меня дошел смысл творящегося в студии диалога. Сначала серьезный мальчик значительным голосом интересовался у балерины:

— Скажите, что вы чувствовали, когда перекрасились в блондинку?

Балерина стала обстоятельно отвечать на этот глубокий вопрос, наверняка раскрывающий ее внутренний мир; но в этот момент зазвонил наш домашний телефон, и я немного отвлеклась, пытаясь услышать, что и кому там говорит в трубку Сашка. Зато следующий вопрос, заданный не менее серьезной девочкой, снова привлек мое внимание:

— Анастасия, Ксения Собчак в одном интервью сказала, что у вас целлюлит. Как вы к этому относитесь?

Слава богу, пришел Сашка с трубкой в руке, сунул ее мне со словами:

— Геночка Федорчук звонит. Что-то он слишком возбужден. — И, воспользовавшись тем, что я выпустила из рук пульт, ловко переключился на спортивный канал. Так я и не узнала об отношении Волочковой к этой гадкой Ксюшиной клевете про целлюлит.

Федорчук действительно был возбужден и хихикал безостановочно, сообщая мне, что не утерпел до завтра и посмотрел отпечатки сразу. Похоже, что визит в магазин интимных товаров серьезно повлиял на его психику. Раньше я за ним такого не замечала, это что-то новенькое.

— Слушай, а можно мне эту девушку оставить в нашем музее?

Они там в своей лаборатории собирали коллекцию самых необычных объектов, с которых получили следы рук. Насколько я знаю, в экспозиции уже фигурировали: львиный зуб, купюра в десять намибийских долларов (по-моему, из одного и того же дела), обломок шасси ТУ-154, клоунский нос из красного пластика, муляж подмышечного бубона, украденный из военно-медицинского музея, и очень натуральная жаба, вылепленная из жеваной жвачки (не знаю, где взяли). Но надувная девушка стоит денег, и ее придется вернуть в магазин.

— Нельзя, — строго ответила я. — Это деморализует личный состав РУВД. Ты-то сам небось уже деморализован, а?

— Сарказм ваш неуместен, — хихикнул Гена. — Хотя, не скрою, некоторое волнение испытал, когда залезал к ней в самые сокровенные места.

— А зачем ты залезал в сокровенные места? Тебе ж сказали, где могут быть пальцы.

— Нет уж. Халтурить не приучен, надо было все посмотреть. Короче, Маша: на нем есть хорошие следы вашего покойника. У того средний палец на левой руке поврежден — скорее всего, след ожога, на подушечке пальца. Я слышал, там на руке татушка сведенная? Может, кислотой капнул, когда сводил. Так вот, мне это пятнышко уже ночами снится, я ж дактокарту трупа за эти дни наизусть выучил. И наконец вижу его в следах. Это, ясное дело, помимо совпадения папиллярного узора.

Я поблагодарила Гену и сказала, что подумаю насчет «оставить девушку».

Ну вот, круг замкнулся. Горчаков прав, маньяка нам действительно искать не надо, вон он, готовенький, лежит в холодильнике на Екатерининском. А надо искать того, кто его замочил. Но вот хочу ли я его искать, кем бы он ни был? Я расслабилась и задремала, и поэтому как-то смутно вспоминала, что Сашка меня пытался согнать с дивана, чтобы расстелить постель и уложить меня правильно.

В конце концов оказалось, что я умыта, раздета и лежу правильно, на подушке под одеялом. Рядом сопел во сне муж, в комнату нагло засматривалась луна с серого предрассветного неба. В доме напротив ни в одном окне свет не горел, все в мире спали, а вот у меня сна не было ни в одном глазу. Конечно, сон урывками к добру не приводит, теперь до утра буду ворочаться, а на работе — клевать носом.

Я встала, попила водички и прошлась по квартире. Гошкиных башмаков в прихожей на коврике не было, значит, еще болтается где-то. И только я это подумала, на лестничной площадке послышалось какое-то шевеление и приглушенные голоса. Я быстро нырнула обратно в постель и затаилась. Действительно, вскоре тихо «чмокнула» входная дверь. Ага, вот ребенок снимает кроссовки, не зажигая света, коротко шебуршится в прихожей и крадется к себе в комнату, где затихает. Ни вечернего душа, ни чистки зубов. Почему-то мне показалось, что он не один. Я честно терпела минут двадцать, потом поднялась, прокралась к прихожую и посмотрела: так и есть. У балбеса хватило ума унести куртку девочки в комнату и спрятать там, зато стоптанная девичья обувка осталась валяться в прихожей. Конспираторы… Естественно, мне уже было не уснуть, какой там сон!