Елена Тодорова – Я тебя не хочу (страница 9)
– Ага. Жутко, – соглашается Маша. – От нее только в коттедже, который Дмитрий Эдуардович занимает, скрыться можно. Там она не появляется. Он не позволяет.
– Погоди. Что? Дмитрий Эдуардович? – толкаю, хрюкая от смеха. – Что за чушь? За что его так величать? Чем заслужил?
Мария на миг теряется.
– Ну так… Хозяйский сын.
– Вот же чванливые задницы!
Глаза девушки в ужасе расширяются. Но спорить со мной она не берется. Будто смутившись, отворачивается. Скользнув за угол, показывает мне подсобное помещение, в котором хранятся различные моющие средства, тряпки в ассортименте, губки, щетки, швабры, ведра, тазы, веники, метлы, совки, пылесосы… Ек макарек! Пока Маша нагружает тележку, на которой все это добро принято возить, я стойко делаю вид, будто не растерялась от изобилия.
«Это сложнее, чем я полагала…» – думаю я, когда мы, наконец, выдвигаемся к нужной спальне.
Притормаживая у двери, Мария деликатно, будто котеночек, в нее царапается.
– Входить без предупреждения запрещено, – поясняет свои действия девушка, в то время как я едва сдерживаю ехидное фырканье. – Стучим. Ждем.
– А если там никого? Сколько ждать-то?
Прищурившись, морщу нос.
– Я выдерживаю десять секунд.
В течение указанного времени никто не отзывается, и мы заходим в комнату.
– Это спальня Катерины Ивановны и Эдуарда Дмитриевича, – информирует Мария.
Я в потрясении верчу головой.
– Кровать на подиуме, резное изголовье, колоны, лепнина, бархат и шелка, сверкающая позолота… О, погоди! Дай угадаю, унитаз у них полностью из золота вылит. Верно?
– Нет, – смеется девушка, качая головой.
– Странно, – протягиваю насмешливо.
– Я же говорю, Катерина Ивановна – человек старых взглядов. Она стремится сохранить первозданный вид усадьбы.
– Все ясно. А сынок, стало быть, в этом не участвует? Или у него свой замок?
– Нет, – вновь смеется Мария. – В коттедже Дмитрия Эдуардовича современный интерьер. Но он расположен в стороне от основного дома. У ворот, которые выходят на академгородок. В общем, завтра увидишь, когда пойдешь к нему убираться.
– Я??? – выпаливаю чересчур эмоционально. Понимаю это, когда ловлю себя на том, что тычу себе пальцем в грудь. – Не, не, не. Ни за что! Мы с ним не ладим!
– Э-э-э… Ну… Катерина Ивановна закрепила коттедж за тобой. Отказаться нельзя.
– А почему не за тобой?
– Мм-м… Мне кажется, она опасается, что между нами с Дмитрием Эдуардовичем возникнет какая-то связь.
– Ха… – глухо выдыхаю я.
Нет, я, конечно, все понимаю… Мария девушка красивая. Если совсем честно, то очень красивая. Лицо, фигура – она как Барби.
Но, блин… Глядя на меня, значит, никаких опасений не возникает?! Так, что ли? И кого такое не заденет?
Эх… Да пошли они все!
Не стану врать, настроение падает до нуля. Я даже рот свой прикрываю. С угрюмым видом прохожу этот чертов инструктаж по уборке.
Еще и бабуля со своими предсказаниями из головы не идет.
К концу дня мы с Машей убираем шесть комнат. Учитывая утреннюю «прогулку», отсутствие еды в моем желудке и общий грозовой фон, чувствую себя безумно уставшей и дико злой.
Съедаю порцию спагетти с соусом, которыми потчуют на ужин весь технический персонал. Иду в дом для прислуги, принимаю душ и, закрывшись в комнате, буквально падаю на кровать. Со стоном зарываюсь поглубже. Матрас, одеяло и подушки – все кажется божественно мягким. Подмуркивая, улыбаюсь своему счастью.
С улицы долетает гремящая в коттедже престолонаследника музыка.
«Хм… У оленя пати… Гм… Вот же гад…» – думаю я.
И отрубаюсь.
***
Утром подскакиваю как ошалелая. В спешке привожу себя в порядок, одеваюсь и вылетаю из комнаты, словно угорелая. Бегу со всех ног, чтобы успеть на завтрак. Он, конечно, далек от моих вкусовых предпочтений. Яйцо, овсянка на молоке, тост и кусок сыра – отвратительно. Все перечисленное, кроме хлеба, из которого сделан тост, я на дух не выношу. Но снова работать с пустым желудком – дурость. Поэтому я заставляю себя съесть все до последней крошки.
– Вычистишь кухню. А потом отправишься в коттедж Дмитрия Эдуардовича, – расписывает Саламандра мой радужный день. – Господин к тому времени уже должен проснуться.
Господин?!
Вспоминаю, как в его доме вчера грохотала музыка, и понимаю, что убираться мне придется после попойки.
Ну, не скотство ли?
– А Катерина Ивановна не
Сорри, это не я придумала последнее слово. Это господа!
Слендермен давится пищей. Саламандра теряет окрас. Все остальные имитируют паралич.
Ой-ей…
Надо срочно выкручиваться.
– А шо такое? – восклицаю максимально на позитиве. – Шутка же! Юмор понимать надо!
Однако… Никто не смеется.
Боже, Боже… Гробовщики.
Прям уж и сказать ничего нельзя. Перепуганные все, как настоящая челядь!
Ну и ладно. Адьес.
На кухне я вожусь долго.
Возможно, потому что курирует меня дотошная повариха. А возможно, потому что у меня руки из жопы.
Господи!
Я злюсь и нервничаю. Нервничаю и злюсь.
Боюсь, что не управлюсь за день со всеми заданиями. У «Господина» ведь целый дом! Я понятия не имею, сколько там комнат, и в каком они состоянии. Накручивая себе, представляю свинарник.
И вот… В тот самый момент, когда повар выходит, а я немножко даю слабину, случается непредвиденное.
– Почему мой дом до сих пор не убран?
Соизволив сунуться на кухню, Мистер Совершенство – а если точнее, напыщенный индюк хозяйский сын – застает меня в не самой почтительной перед его гордой личностью позе. К счастью, мне плевать на тонкую душевную организацию понтореза. Если вид моей задницы ранит его психику, пусть Бог меня простит. Даже головы из-под раковины не вынимаю. Стоя на коленях, продолжаю деловито выполнять порученную мне работу – то бишь, убираться.
– Потому что я еще не закончила на кухне, – огрызаюсь взволнованно.