Елена Тодорова – Я тебя не хочу (страница 10)
Черт знает, откуда это волнение. Просто меня внезапно начинает трясти.
Без каких-либо предпосылок. Мощно. Отчаянно.
– Меня это не ебет, – ошарашивает Фильфиневич мою задницу… эм… точнее, всю меня грубостью. Я даже головой в верх шкафчика присаживаюсь, так на этой варварской ноте дергаюсь. – Мне нужно, чтобы ты убралась в моем доме прямо сейчас, – последнее с таким нажимом, что, честно, на минуточку, мне становится страшно высовываться. Хочется влезть в шкафчик полностью и закрыть за собой дверцы. – Да я, блядь… Я с тобой разговариваю, нищенка, – в голосе чертового мажора звучит та самая сталь, из которой его богатенькие предки столетиями производят канаты, сетки, проволоку и прочую приносящую миллиарды хренотень.
Нищенка. Как остроумно, Димочка! Нет.
Ха-ха. Три раза.
Придурок.
Господи… Дай отойти.
Бедность – не порок. И явно не то, чего стоило бы стыдиться.
А вот подвисание двух с половиной извилин… Это проблема!
Нет, если бы Фильфиневич разговаривал нормально, я бы тоже сдержалась.
Но… Все вкупе меня задевает!
– Поцелуй меня в задницу, дорогой Кен, – тяну нараспев, продолжая компульсивно натирать стенку шкафчика.
Я жду… Черт, не знаю, какой реакции я жду! Но точно не того, что он вытащит меня оттуда силой.
От резкости движения моя голова летит кругом, словно вращающийся диско-шар. Чумовая туса для неугомонных тараканов. Временное замыкание в мозгу.
Смотрю в черные глаза мистера Львиная Грива, и рогатый внушает больные мысли. Будто бы вот этот вот пластмассовый Кен сильно симпатичный.
Красивый. Потрясающе великолепный.
Господь со мной и Пресвятая Дева Мария!
Да нафиг этого Фильфиневича!
Я же не рабыня Изаура. Вздыхать по этому оленю махровому не буду.
Мне жарко. На коже под чопорной формой горничной собираются капельки пота.
Я… Я просто шокирована, потому как не ожидала, что окажусь к Фильфиневичу настолько близко. Он смотрит мне в глаза на расстоянии жалких сантиметров.
– Поцеловать тебя в задницу, Золушка? – сипит зло, продолжая стискивать пятерней мой локоть. – Ты охренела?!
Я его не боюсь! Однако с моим организмом происходит нечто очень-очень странное. Сердце вдруг начинает биться быстрее, сокрушая ударами всю грудь. В животе зарождается дребезжащая тяжесть. В конечностях возникает тремор. А в горло забивается свербящий ком.
– Ну не буквально, – выталкиваю, стараясь звучать раздраженно.
– Не смей так загонять, – рычит Фильфиневич.
Бросает мою руку, чтобы сжать ладонями талию. Меж ребер вбиваются пальцы, и мне не хватает дыхания.
– Не зли меня, Дима, – выдыхаю отрывисто. – Я терпеть не стану!
– Это я терпеть не стану, – выписывает уничижительным тоном, приправляя жесткую реплику циничной ухмылочкой. – Через три минуты чтобы была у меня, – приказывает безапелляционно, очень-очень зло.
Мой пульс стучит в висках попросту бешено. На языке сотни ругательств вертятся. Но едва я открываю рот, чтобы выплеснуть разъедающую его язву, слышатся шаги, и Фильфиневич, бросая меня, удаляется.
6
© Амелия Шмидт
Владения Люцифера укрыты от мира зеленью. Это и высокие хвойные деревья, и древесно-кустарниковые растения, и ползучие лианы. Настоящий дендропарк. Налюбоваться невозможно. Каждый раз замедляю ход, всматриваюсь и напитываюсь чарующей атмосферой.
Сам же коттедж – это ультрамодное строение сложных геометрических форм, выполненное из металла и стекла. Полностью черное, с немыслимым количеством подсветки, на которую, вероятно, пашет целая электростанция. Поразительное расточительство! Но в отличие от основного дома, здесь стиль преобладает над роскошью.
И все же должна признаться, спустя каких-то три дня я ненавижу каждый гребаный сантиметр этого дома.
Все, естественно, из-за хозяина.
Делаю все в точности, как меня учила Мария, но этот подонок придирается запредельно! Каждую комнату в проклятом Богом коттедже – рассаднике порока и венерических заболеваний – я драю дважды, а то и трижды. Пока Повелитель не останется доволен сверкающей, мать его, чистотой.
Я выползаю от него все позже и позже. Ужинаю в угрюмом одиночестве. У Фильфиневича же в это самое время начинается движ. Я пыхчу и злюсь. Злюсь до бесконечности. Особенно бешусь ночами, когда вместо того, чтобы смотреть цветные сны, лежу в постели и, вылупив глаза, слушаю грохочущую музыку.
– О, мой Господин! – кричу с порога с жирнющим сарказмом на четвертый день своего опоздания в коттедж Дмитрия, черт его раздери, Эдуардовича. Едва успев закрыть входную дверь, бью эпические поклоны. – Прошу вас, Владыка, не гневаться на меня, окаянную. О, мой Господин! Мой Люцифер! Дьявольский дьявол! Бог всех Богов! Прошу! Прошу!!!
– Прекрати, – чеканит Фильфиневич, скрежеща зубами.
Злится, потому как понимает, что этот спектакль – преступный троллинг его чрезмерно раздутого эго. Он был бы счастлив, если бы я всерьез у него в ногах валялась.
Ну уж нет, олень безрогий!
Выпрямившись, откидываю косы за спину и нагло ржу.
Мой смех отбивается от стен громадного дома до тех пор, пока душегуб не заявляет:
– Я поговорил с Альбертиной Адальбертовной. С завтрашнего дня кухня – не твоя забота. Будешь убираться только у меня.
– Мм-м… – жуя губы, сдерживаю поток брани. – Господин замолвил за меня словечко! Господин позаботился обо мне! – пою серенады голосом трепетной лани. Пауза. После нее как гаркну: – А моим мнением кто-нибудь поинтересовался?!
Фильфиневич, яростно прищуриваясь, пытается уничтожить меня взглядом. Холодок по спине от него, конечно, пробегает. Но азарта это не умаляет.
– Я твой хозяин. Ты служанка. Интересоваться твоим мнением не обязан, – высекает диктатор с ухмылкой демона. Как же ему кайфово меня топтать! – Я могу делать с тобой все, что захочу.
Вот это подача!
Мой гнев за секунды взлетает до аварийного уровня. Мгновение, и я взорвусь.
Один, два, три, четыре, пять… Считаю до десяти, чтобы успокоиться.
Интересно, если я убью Люцифера в его же доме, это можно будет трактовать как самооборону?
– О-о-о, – тяну как та самая лань, упорото хлопая глазами. – У хозяина какая-то болезнь? – выдыхаю с притворным сочувствием. – Хозяин путает наемный труд с рабством.
– Заткнись, мартышка. И делай свою работу, – затыкает меня Фильфиневич с усмешкой триумфатора. Продолжая измываться, вызывает новый мандраж злости. – Заебал этот срач, – выпрыснув последнюю порцию яда, Господин Говно-на-палочке разворачивается и направляется к выходу во внутренний двор своих владений.
Там его уже ждет подружка – мисс Луженая Глотка. Нереально громкая миниатюрная блондинка, орущая чаечкой на каждую тупую фразу Фильфиневича.
Стендап в бассейне – это лишь первый акт представления. Потренировав мышцы, голосовые связки и ставшие общими две с половиной извилины, парочка перебирается в хозяйскую спальню. За ее дверями происходит основная часть шоу – жертвоприношение.
Я серьезно.
Бедняжка горланит так, словно Люцифер ее убивает. Много-много раз подряд.
Когда она первый раз заорала, я чуть с лестницы не свалилась. Стояла минуты три и решала: вызывать полицию или покрывать гада глухотой? Отрывистые крики чередовались с глубокими стонами и пронзительными визгами. И все это сопровождал ритмичный механический стук. Меня прошиб пот, едва я догадалась, что там творится. А потом… Я буквально окаменела. Застыла в потрясении и долго не могла прийти в себя.
«Это кринжатина!» – твердила себе.
Но щеки горели не только поэтому. Было бы дело лишь в стыде, меня бы не шарахало током сердце.
Черт.
Сегодня все повторяется по тому же сценарию. Это стиль жизни Люцифера. Я должна к нему привыкнуть. Буду высмеивать, как и все остальное, что он делает.
Иначе…
Стоп.