Елена Тодорова – Я тебя не хочу (страница 4)
Я же…
Сказать, что я выпадаю в осадок – это ни хрена не сказать.
Блядь, вот это вот female[2]-недоразумение еще и стерва.
Я встаю на ноги и, покачиваясь, словно у нас тут переездная, сука, школа бальных танцев, иду к ней.
Зачем, блядь?
У самурая нет цели. Только путь.
Есть ли на этом судне супергерои? Ах, да, это же я. И моя слава всегда со мной. Никто меня не остановит.
Черное дермище вокруг глаз, дешевый пирсинг и такая кислая мина, будто я ей на ногу нассал.
О синдроме недовольного лица слышали? Эта конченая самка определенно им страдает.
– Ты че, летчик? – скрипит пренебрежительно.
Вопрос из области тьмы. Непонятный ни ей, ни мне.
А вот голос… Под тем скрежетом, который она выдает, что-то знакомое.
– Танкист.
Сердце трещит, пока в ее карие глаза смотрю. Они – самое безопасное и одновременно самое пагубное на ее лице.
Самое, блядь, близкое.
Скатываю взгляд вниз.
– Ты смотришь на мою грудь, урод.
Урод? Да она охуевшая.
– С каких это пор соски считаются полноценной грудью?
Если бы в ее руке был нож, она бы меня прикончила. Такие выводы делаю, когда вновь встречаемся взглядами.
– А ты, наверное, из парикмахерской едешь? Шею вытянул как гусь на фуа-гра. А челка-то… Меховая шапка! Не жарко?
Сучка.
То есть, если у меня на голове порядок – это пиздец как смешно?
– А ты, наверное, там ни разу не была. Хочешь, свожу? Может, и из тебя выйдет человек.
– Слушай, ты, олень махровый… Не знаю, откуда ты взялся, но ты явно не нашенский. Вали-ка ты из моего района пунктирным, блин, шагом. Чего вылупился? Андестенд? Вали, сказала.
– Не нашенский? Это че за слово? Че за слово, блядь? – хриплю между смехом. Внутри в этот момент раздвоение личности происходит. Одна личность хочет схватить эту суку за шею и удушить, а другая – намотать на кулак ее косы и поставить на колени. – Ты себя видела? Ты вообще кто? Ты кто?!
– Стоп.
– Это ты стоп. Ясно? – рявкаю так, что содрогнулась. – Меня тошнит от твоего спама. Так что закрой свой вонючий рот и послушай, что я скажу, мартышка…
Только я вхожу во вкус, троллейбус останавливается. Меня и подбежавших ко мне парней заламывают и пакуют в ментовскую телегу. А эта дрянь смотрит в окно троллейбуса и с ухмылочкой машет на прощание рукой.
[1] «Малиновая лада», GAYAZOV$ BROTHER$.
[2] Female (англ.) – особь женского пола, самка.
3
© Амелия Шмидт
Владения Фильфиневичей, рекомендацию на работу к которым мне удалось вырвать у судьбы, в простонародье называют на старинный манер усадьбой. Почему так повелось, мне доподлинно неизвестно. Возможно, из-за размеров. Поговаривают, что в собственности Фильфиневичей более пятидесяти гектаров.
Да, Фильфиневич – не просто какая-то чуханская фамилия. Хотя, согласна, звучит исключительно стремно. Но факт остается фактом: династия Фильфиневичей на протяжении шести поколений владеет одним из крупнейших предприятий нашего города – ООО «ФИЛИНСТАЛЬ».
Может, когда их пращурам давали фамилию, первоначальным вариантом и была вот эта «Филин»? Может, тому, кто ее произносил, дали подзатыльник, и он, заикаясь и булькая, выдал вот этот идиотский состав? Ну, типа «Филь-филь-фр-невич-ич».
Представляю это, сидя на задней площадке отвоеванного троллейбуса, и гадко, но от души ржу. Пока та самая тетка, которая, вероятно, и вызвонила наряд, не оборачивается, чтобы попытаться приструнить меня своими злющими глазятами.
– Надо было и тебя в полицию отправить, – выплевывает, прежде чем подняться и подойти к двери.
Я, конечно, уважаю старость. Но не настолько, чтобы позволять отыгрываться на себе всем недолюбленным жизнью. Меня, знаете ли, на всех не хватит.
– Валерьянка в помощь, – выдаю в ответ ровнейшим тоном.
Так тетка чуть о своей остановке не забывает. Со свирепой рожей долго думает, выходить или остаться.
– Потерянное поколение, – бросает и с царским видом стекает по ступенькам на тротуар.
Я высовываюсь в форточку, чтобы крикнуть ей из отъезжающего троллейбуса:
– Уверена, что вас именно так и припечатывали! И ваших родителей! И ваших детей! Но это не значит, что вы вправе делать то же! Прогресс идет! Пора прекращать повторять ошибки динозавров!
Упав обратно на сиденье, с чувством выполненного долга перевожу дыхание. Закидываю ноги на перекладину, скрещиваю на груди руки и принимаюсь рассеянным взглядом изучать надписи на псевдокожаной обшивке троллейбуса.
Лучше читать на матерном чьи-то больные фантазии, чем позволять сознанию пропускать царапающие нервы воспоминания.
Не понимаю, почему это так зацепило. До сих пор ознобом накрывает, стоит лишь дать шанс голосу дьявола.
Люцифер, блин.
Обыкновеннейший придурок, каких в современном мире – хоть косяками бей.
Настроение стремительно скатывается к нижним границам, когда троллейбус доезжает до конечной. Оказавшись под палящими лучами солнца, которое к тому времени соизволило окончательно проснуться, вступаю в контакт с выгрузившимися вместе со мной аборигенами и понимаю, что до усадьбы гораздо дальше, чем я предполагала.
– Ой, дочка, – морщится дедуля, прикидывая расстояние. – Так километров семь, не меньше. Это на границе с академгородком.
Где находится академгородок, я, конечно же, имела непосредственное понимание. Осенью мне предстояло там учиться и жить. Но я как-то упустила из виду, что усадьба Фильфиневичей находится в той же географической зоне.
– Спасибо, – благодарю старика.
И отправляюсь в указанном направлении.
Примерно через час меня подрывает громко возмущаться и речитативом сквернословить. Ну знаете, как в переводе американских боевиков девяностых годов прошлого века.
– Ты-блин-гребаная жопа-смердящий жук-застреленная из рогатки ласточка-дырка от бублика-чесночная вода-петушиный хвост, – все это тарабаню на одном дыхании, дико злясь на себя за то, что не додумалась проверить, где находится эта чертова усадьба.
Еще полчаса спустя мне жутко хочется упасть в траву на обочине и притвориться мертвой.
Из-за жары по моей коже литрами стекает пот. Это было бы терпимо, если бы не летающие в воздухе пыль, пух и мурашки. Они липнут к телу и доводят меня до безумия.
– Охотничьи угодья Фильфиневичей. Частная собственность, – читаю я с ехидцей.
И сворачиваю на проселочную дорогу в гущу леса. Там я дважды подворачиваю ногу и бесконечное количество раз получаю вездесущими ветками-колючками по лицу.
– Еще раз!.. – угрожаю одному из деревьев, тыча в него указательным пальцем.