Елена Тодорова – Я тебя не хочу (страница 18)
– А я уверена, что курица. Бог бы не создавал какое-то яйцо! Бог сотворил курицу! Каждой твари по паре. И дал им возможность размножаться. Жить! Как это можно не понимать?!
Мария онемела. Я махнула рукой и ушла в свою комнату.
Возвращаюсь в реальность, когда в очередной раз цепляюсь взглядом за висящую в полумраке между стеллажами картину. Я ее уже рассматривала, но тянет снова подойти. Ставлю на полку книгу, которую обметала от пыли, и, включая фонарик на телефоне, шагаю к старинному полотну. Как я полагаю, это семейный портрет – муж, жена и их крошечная дочка.
Мужчина красив до умопомрачения. Женщина симпатичная и очень милая, хоть и, на мой взгляд, излишне пряничная. А малышка – прелестнейший ангелок. Но отчего-то каждый раз жутко становится, когда на них смотрю. По телу не то что мурашки ползают… Настоящие жуки-скарабеи, и прямо под кожей.
– Почему вы здесь? От кого спрятаны? – разговаривать с троицей входит в привычку, потому как тишина ощущается слишком пугающей. – Может, вы чей-то бессмертный шедевр? Дайте-ка я вас сфоткаю и запущу в поиск… Надеюсь, вас не оскорбит… Ой, ну не надо так хмуриться. Щелк! Совсем и не страшно, правда? Интересно, какой это год… Хм… Ну, я вас расстрою: Яндекс вас не находит… Но… Судя по похожим изображениям, ваша одежда – начало двадцатого века. Офигеть! Офигеть же! Но почему же вы здесь? Почему?
Когда смотрела издали, блеск давал медальон женщины. При ближайшем рассмотрении же взгляд удерживают карманные часы, которые мужчина дает дочери. Тянусь к ним бессознательно. А едва дотрагиваюсь, меня словно током ударяет. С приглушенным вскриком отскакиваю. Трясу рукой, сквозь которую прошла черная энергия. Прошла, пронзила сердце и застряла где-то на лопатке.
Дыхание идет на срыв. Пульс бомбит по пунктам.
И мне внезапно становится настолько страшно, что больше там находиться не могу. Подхватив инвентарь, бегу к двери.
– Что ты почувствовала, когда его увидела? – всплывает во взбаламученном мозгу бабулин голос.
Это был первый вопрос, который она задала, когда я приехала домой после первой недели у Фильфиневичей.
– Ничего.
– Лукавишь.
– Да ну тебя!
– Я чувствую на тебе его кровь.
Это заявление заставило оглядеть руки. Те, конечно же, были исключительно чистыми.
– Глупости! – вспылила через мгновение. – Даже говорить не о чем!
– Он в долгу не останется. Гораздо больше возьмет. Он…
– Прекрати, Ясмин! Прекрати! Люцифера вообще нет. Нет его. Слышишь меня? Его нет! Я выжила его из дома, ха-ха. Прекрати повторять глупости, иначе я уеду прямо сейчас.
Бабуля замолчала. Но ненадолго. Перед моим отъездом снова заладила.
– Это под подушку положи.
– Что еще за травы? Фу-э. Тут что, чеснок?
– Среди прочего.
– Ясмин! Может, мне зубчик прям на шее носить? Для надежности.
– Делай, что говорю, – прикрикнула бабуля. – А то в хате запру.
Яша поддержал угрозу пробирающим до костей мур-тарахтением.
– Ох… Да положу я! Положу! Никакой жизни с вами нет!
Продвигаясь по коридорам в направлении кухни, думаю о том, что вина за случившееся в домике с садовым инструментом давным-давно испарилась. А способствовали тому сообщения «рыцаря» стаи.
Я, честно, растерялась, не зная, как реагировать. Красивые и популярные парни никогда не общались со мной. И уж тем более я не сталкивалась с хорошим отношением от богачей. Во всем видела подвох, хоть душой и чувствовала искренность.
«Глупости. Очередная уловка! Наверняка по просьбе Люцифера усыпляет мою бдительность», – убеждала себя я.
Однако нахамить Чарушину так и не решилась. Оставила последнее сообщение без ответа.
Эм-м…
А потом…
В общем, я решила раскопать немного информации о парнокопытных демонах. Сплетни, сплетни, сплетни… Терпеть их не могу! Но, принимая во внимание то, что стадо учится в том же ВУЗе, в котором скоро окажусь и я, пришлось поступиться принципами и пошастать не только в сообществе академгородка, но и пообщаться с охочими в личных переписках. Как выяснилось позже, демонов не четверо, а пятеро. И пятый – та-дам! – женат на той самой Варе.
Она жива! И это чудесно!
Но как она умудрилась влюбиться в одного из этих кретинов? «Голубиная почта» докладывает, что издевались они над ней зверски. Несколько раз доходило до госпитализации!
Скотобаза, блин.
Может, Бойко принудил ее к замужеству?
Странно… На фото и видео, которые я нахожу на их страницах, Варя выглядит счастливой. А еще… У этих двоих есть ребенок. Ребенок! Простите, но этот факт поражает максимально сильно.
Вечером, лежа в своей комнате, жую батончик и смотрю истории всей пятерки.
«Что за идиоты!» – думаю, глядя на то, как Филя с Тохой – олень и лось – танцуют ламбаду.
И понимаю, что улыбаюсь.
«О-о-о… Нет, нет, нет!» – запрещаю себе.
И на следующем кадре в голос смеюсь. Черт! Откровенно ржу. Не могу сдержаться. Чего-чего, а харизмы этим двоим клоунам Бог отвесил с лихвой.
Переварив последние мысли, злюсь на себя.
– Фу-фу-фу, – негодую в сердцах.
Прячу телефон под подушку и ложусь спать.
А утром приходит лихая весть.
– Амелия, ты сегодня снова на весь день в коттедже. Дмитрий Эдуардович вернулся, – сообщает Саламандра за завтраком.
Я, безусловно, понимала, что это в любом случае произойдет. Однако в ту самую минуту чувствую безумнейший страх. Помимо тахикардии, затрудненного дыхания и ощущения гребаного кома в горле, возникает звон в ушах.
Черт знает, почему я так боюсь!
Смогу ведь защититься. Уверена, что смогу.
И все равно трясет.
Чтобы избавиться от ненавистных симптомов, иду навстречу своему страху.
Множество различных сценариев дальнейшего развития событий разворачиваются в моей голове.
Что, если объявит о моем увольнении? Что, если встретит меня огнем? Что, если Люцифер с порога на меня набросится? Что, если он ранит меня в отместку? Что, если свяжет и заставит съесть какую-нибудь гадость? Что, если в порыве осуществить свою угрозу с облизыванием запихнет мне в рот свою туфлю? Что, если встретит с полицией? Что, если он все-таки умер и превратился в зомби?
Божечки…
Сердце колотится с такой силой, что в каждом уголке тела отголоски бьются. Но я тяну на себя дверь и вхожу в дом, чтобы столкнуться со своим ходячим кошмаром.
Вижу Люцифера, и внутри все вмиг замирает.
Полная тишина. Беспробудный сон. Панихида по преждевременно почившей душе.
Дьявол смотрит мне в глаза, и они слезятся. Превращаются в темный бурлящий омут, будто тот ад, который он транслирует – переносящаяся инфекция.
Мощный удар сердца. Гул за грудиной. Запуск спасительного кровообращения. Телу вмиг жарко становится, щеки неумолимо краснеют. Грудь с каким-то отчаянием раздувается, а воздуха все равно не хватает.
Понимаю, что должна инициировать разговор. Задать тон. Вести.