Елена Тодорова – Ты – всё (страница 80)
Стыд — второе мощнейшее чувство. Умираю от него. Погибаю. Пульс так част, что вот-вот достигнет пика и прервется.
Но…
Множественными вспышками расходится по организму возбуждение.
Желания двойственные — я и хочу, чтобы Ян продолжал, и вместе с тем жажду, чтобы он спустился ниже. Там его ждут, изнывая от потребности давления. Того самого жесткого давления, которое только Нечаев и может дать.
Он отстраняется. Полагаю, что смотрит на то, как я теку.
А потом… Звонко шлепает меня по ягодице. Кожа к коже — это достаточно ощутимо. Вскрикиваю, когда нервные окончания обжигает болью. Как только туда устремляется вся имеющаяся в моем организме кровь, Ян касается пальцами промежности. Застываю, чтобы не спугнуть эту ласку. Но она так и так является смазанной. Едва задевает. Дразнит и дает понять, насколько там мокро. Хлюпает эпически.
Второй шлепок. Мой визг. Распаляющее скольжение, из-за которого я уже сердито рычу. А через секунду умоляюще всхлипываю.
— Пожалуйста, пожалуйста…
— Что сделать, Зая? — переспрашивает, будто сам не понимает.
Я вгрызаюсь зубами в губы, надсадно дышу через нос и мотаю головой так сильно, что съезжает повязка.
После темноты свет ощущается неестественным. Словно я в другой Вселенной. В лаборатории, где надо мной ведутся сексуальные опыты.
Ян поправляет повязку, быстро возвращая меня в морок, который уже сейчас воспринимается как возможность без последствий попробовать все, что нельзя, но очень хочется.
Третий шлепок. И сразу же четвертый.
Я кричу, но уже не от боли. И даже не от возмущения. Меня бомбит. Бомбит, конечно же, от похоти. В сироп удовольствия превратилась моя кровь. Она гонит по венам дурман. Пульсация в промежности столь сильна, что я уверена, Ян видит эти сокращения. Трогает большим пальцем вход во влагалище. Слегка надавливает, я будто одуревшая, стону.
Снова шлепает меня по ягодицам.
И после этого удара я не выдерживаю.
— Коснись меня, пожалуйста! — выкрикиваю с мольбой, которую просто невозможно утаить. — Я хочу… Хочу тебя… Я-я-ян…
Не успевает мое сердце взять очередную высоту, как Нечаев прижимает ладонь именно туда, где мне так отчаянно нужно.
Вот теперь реально похрен, что я собой сейчас представляю и как выгляжу.
Я подавлена искушением. Порабощена вожделением. Покорена титановым зверем.
— Зая, зая… — выдыхает он порочно, когда я, извиваясь, толкаюсь навстречу его руке, чтобы усилить давление на пылающую плоть. — Хорошая девочка, — бархатный голос Нечаева накрывает нежностью, с которой я неспособна справиться.
— Продолжай, продолжай… — скулю, выпрашивая еще и еще.
Он гладит там, где сосредоточено мое желание — по бисеринке распухшего и пульсирующего клитора. Гладит ласково, будто зверька по холке, хоть и понимает, что в этой Зае сейчас бес заточён.
— Ты моя сладкая, вкусная, — это Нечаев выдает, скользя между моими складочками языком.
Мое тело замирает в шоке. В шоке дичайшего наслаждения.
Рот распахнут. Глаза закатываются. Ресницы трепещут, пока в кайфе заторможенно двигаются веки.
Кусаю губы и стону… Подмахиваю. Похрен.
Разбиваю пространство отрывистыми вздохами.
И вдруг все прекращается. Язык, губы, пальцы — все исчезает, оставляя в моей плоти нестерпимую боль сладострастия. Но замена приходит наидостойнейшая — горячий член Нечаева. Ради того, чтобы ощутить его внутри себя, я, как ни страшно, готова на самые крайние меры. Абсолютно на все.
Ян не входит. Взбив дубиной пенящуюся влагу у меня между ног, наваливается на мою спину, чтобы укусить за ухо и обласкать его языком.
Чувствую, как Нечаев сдерживается… Как его разрывает от страсти.
И вдруг он спрашивает:
— Мне надевать презерватив?
Пока выдыхает этот вопрос, мощная грудная клетка в очевидном для нас обоих волнении двигается столь яростно, что меня критически жестко прижимает к матрасу.
Не могу понять, что произойдет раньше: треснут мои ребра, или я все же задохнусь?
Паника накрывает волной с головой. Умом ее не остановить. Это инстинкты, которые разрываются между страхом смерти и желанием этой запредельной близости. Других задач в моем организме сейчас нет. Диспетчер беден и скуп.
Нечаев приподнимается. Я вдыхаю. Лопатками его грудь задеваю. Липнем, словно не потом покрыты, а адски возбуждающим эротическим маслом. Здравых мыслей в моем мозгу не прибавляется.
— Я не знаю… — выдаю я растерянно, потому как понимаю, что дело не просто в контрацепции. Он выражает нечто более важное. Но изначально, конечно же, выведывает у меня. — Что, если я забеременею? — едва слышно шепчу. Боже… Я даже не помню, какой у меня день цикла. — Есть такая вероятность.
Между слов другие вопросы.
Кто мы друг другу? Насколько все серьезно? Надолго ли вместе?
— Забеременеешь, уйдешь в декрет, — протягивает Ян хрипло. — Есть такая возможность.
У меня сердце выскакивает. Где-то надолго теряется. А возвращается лишь затем, чтобы, угодив в ловушку и получив преизбыток эмоций, взорваться.
Тут уже никакие корреляции не нужны. Коэффициенты не справятся. Исход один — сгорание на кострище любви.
Нечаев не против, чтобы я родила ему ребенка?! Зачем?!
Убеждаю себя, что для формирования собственного мнения мне не хватает времени. Но на самом деле… Я ведь не говорю ему «нет». Не произношу ничего.
В повисшей паузе мы заключаем немое соглашение, которое сильнее любых контрактов и связанных с ними неустойками.
Ян обхватывает меня поперек тела и приподнимает, чтобы стянуть болтающиеся у моих колен трусы и отбросить их в сторону. Следующим движением он раздвигает мои ноги настолько, чтобы оказаться у ягодиц между ними.
Я не сопротивляюсь. Жду. И когда происходит долгожданное вторжение, со стоном прикрываю глаза. В этот раз за счет того, что Нечаев меня заранее растянул, крайне сильно возбудил и увлажнил, теснота комфортная. Безумно приятная. Длина и толщина члена, объем горячей головки, рельефные вены, нетерпеливое подрагивание всего органа — проживаю всю полноту ощущений.
И то, что Нечаев сзади… Берет меня как зверь… Боже, это так грязно и пошло, что вызывает стресс.
Тот самый, который дает сигнал на выработку кортизола и адреналина, выкручивает желудок, стягивает спазмом живот, обжигает грудь, ускоряет сердцебиение, учащает дыхание, сдавливает горло, выпускает по вышкам контроля физического состояния бешеные очереди пульса, кружит в урагане сознание.
Но…
Таков закон физики, что, падая, ты летишь. И пока длится этот полет под воздействием эйфории, забываешь о финише и инстинкте самосохранения.
Цель одна — успеть постигнуть весь спектр охватившего все мое существо удовольствия.
Ян ведь двигается. Стискивая мою талию, вколачивается одержимый голодом титан. С таким бешенством вбивается, что устоять на коленях неспособен. Привстает, сжимает своими бедрами, наваливается. И трахает, трахает, трахает… В яростном стремлении достигнуть дна моей души, вычерпать ее, расплескать, покрывает, словно настоящий зверь.
Сильный. Доминирующий. Всемогущий.
Такой авторитарный и суровый, что невольно вызывает желание получить над ним хоть толику власти.
Если и правда так восприимчив к близости со мной, то, Господи прости, я не могу этим не воспользоваться.
Пусть делает со мной что угодно. Пусть.
Я дрожу и стону. Ощущений так много, что кажется, они разорвут на кусочки. Но я все равно подчиняюсь им. Сильнее прогибаюсь в пояснице, подаюсь к Нечаеву ближе, принимаю все, что дает.
В передней части моего влагалища есть трамплин. Когда он набухает и увеличивается в размерах, движения Яна ощущаются особенно ярко. Давление внутри меня нарастает. По самым мелким путям кровотока начинает струиться огонь. Стенки вагинального канала сжимают член Яна. Он это, конечно же, чувствует и понимает, что я приближаюсь к оргазму. Зарычав, ускоряется. Трахает с силой, которая сама по себе вызывает потрясение.
Скребу по простыне ногтями, пытаюсь удержаться.
Тщетно.
Ядерный взрыв. Радиоактивные осадки.
И мой крик. Вопль бьющейся в конвульсиях экстаза самки уносится так высоко, что будто тянет меня за собой. Осознание пространства и положение моего собственного тела в нем теряется. Поборов законы физики, совершаю научное открытие. Душа покидает свою оболочку. Множится клонами. Я заполняю все помещение. И настолько же всеобъемлюще в своем мире чувствую.