Елена Тодорова – Ты – всё (страница 76)

Злюсь. Захлебываясь болью, очень сильно злюсь.

— Не стоило изменять своей титановой выдержке, Ян Романович, — чеканю на эмоциях жестко. — Для меня сказанное Ильей так и так не имело значения.

Лицо Нечаева искажает ярость. Но, наигравшись желваками, он ухмыляется и выпускает мои пальцы.

Развернувшись, закусываю губы, чтобы не расплакаться. Быстрым шагом возвращаюсь в беседку, потому как под прицелом большого количества взглядов легче сохранять самообладание, чем наедине с одним Яном.

Он появляется примерно через минуту.

Садится рядом и принимается за ужин. Я тоже стараюсь есть и даже потягиваю предложенное Егором вино, только бы на меня обращали поменьше внимания.

Увы, полностью избежать его не получается.

— У нас в семье не принято вести рабочие разговоры за столом, — говорит, глядя на меня, Роман Константинович. — Но я не могу не спросить, Юния Алексеевна, как тебя приняли в «Brandt Energy Motors»?

— Прекрасно приняли, — отвечаю спешно.

— Моя сестра выдающийся экономист, — включается, как всегда, неожиданно Агния. Задерживаю дыхание и напрягаюсь, пока она раскатывает свою программу: — Самый перспективный молодой специалист в нашем городе. Еще магистратуру не окончила, а несколько предложений работы получила. Жаль, не все ценят то, что она остановила свой выбор на «Brandt Energy Motors».

— Не все? — переспрашивает Роман Константинович.

Вдвоем с Агнией смотрят на Яна.

— Я ценю, — невозмутимо принимает удар. — Сегодня Юнии Алексеевне была выписана премия.

— Правда, что ли? — радуется за меня сестра. — Я знаю, куда ее вложить, чтобы приумножить сумму!

— Там и так прилично, — остужает Ян.

— Супер! А будет еще больше! Мы хотим купить Юнии собственный байк.

Ох, блядь…

Зачем?

Сердито смотрю на сестру.

— Что? — высекает Ян. — Какой, на хрен, байк?

— Ямаху или Кавасаки, — отвечает Ага спокойно. Бросив взгляд в объектив направленной на нее камеры, добивает для Богдана: — У каждой девочки из банды Сукэбан должен быть крутой байк.

— Спалились! — шипит мелкий.

— Бодя, отложи камеру…

— Почему ты говоришь «собственный», будто Ю уже каталась на чужом? — перебивает маму Ян.

— Она каталась, — усмехается Агуся. — Илюша, сладкий, готовь вторую губу.

— Заткнись, — шикаю я, не выдержав шоу, которое она устроила.

— Ты каталась с ним? — обращается ко мне Ян.

Глухой тон неспособен утаить угрозу.

— Так, думаю, нам всем следует успокоиться, — протягивает Милана Андреевна. Смотрит на старшего сына: — Ян.

— Я спокоен, мам, — высекает резко. — Ю, я тебе вопрос задал. Отвечай.

— Кхм… — выступает вместо меня Илья. — Да, я научил Юнию управлять мотоциклом.

— Простите! Простите! — горланит следом за ним Богдан. — Я приблизил и… — с гадкой ухмылкой подмигивает Агнии. — У тебя что-то в волосах, женщина-брат. Похоже на сидящего на жвачке паука.

Завопив, сестра подскакивает на ноги.

— Бодя, твою мать! — сокрушается Милана Андреевна. — Свинюка ты такая!

— Стой, — реагирует на крики Агнии подорвавшийся следом за ней Егор. — Замри. Замри, бл… Прекрати истерику. Я помогу. Стой же!

И сестра застывает, зажмурившись и зажав рот ладонью, позволяет ему осмотреть свои волосы.

— А я здесь ни при чем, ма! — возмущается Богдан. — Я ее даже братом назвал! Ты слышала? Считай, принял, несмотря на ОПГ!

— Бодя!!! Ты у меня сейчас ремня выхватишь!

— Почему у вас всегда виноват я???

— Выйди из-за стола, — теряет терпение Роман Константинович.

Меня от его тона накрывает дрожью.

Мальчишка тут же замолкает. Побледнев, стойко шагает отцу навстречу. Тот указывает ему на дверь, и они вместе покидают беседку.

— Ян… — хватаю своего Нечаева за руку. Игнорируя то, как сердито он смотрит, прижимаюсь губами к уху. — Пойди с ними. Пусть Богдана не наказывают.

— Он заслужил.

— Ян, — умоляю я.

Нечаев раздраженно отбрасывает салфетку и поднимается, чтобы отправиться следом за отцом и братом.

Милана Андреевна перехватывает мой взгляд, с благодарностью кивает.

— Что?.. Ну что там? — шепчет Агния задушенным от страха голосом. — Егорчик?..

— Стой. Не дергайся, — требует он, прежде чем у меня на глазах раскинуть складной нож и отфигачить залипший в зеленой жвачке клок. — Все.

— Ах… Ты что, отрезал мне волосы??? Егорыныч, ты что?! Ты что?!

— Филатова, блин, там незаметно.

— Да ты… Гера!

— Говорю же, что незаметно. Че ты вопишь?

— Точно незаметно? — смотрит на всех поочередно.

— Незаметно, — подтверждаем с Миланой Андреевной в один голос.

— А паук… Паука нет?

— Уже нет, — заверяет ее Егор.

— Боже… Я хочу домой, — выдыхает сестра с дрожью.

— Поехали, — соглашается Нечаев.

Прежде чем покидаем беседку, бедная Милана Андреевна раз десять перед нами извиняется.

— Перестаньте. Вы не виноваты, — шепчу ей уже во дворе.

— Конечно, виновата. Мой сын. И он свое все равно получит.

— Я понимаю, вам неудобно. Но правда, не стоит.

— Безусловно, мне неудобно. Без пяти минут невестки… И такой прием! Да я этому поросенку до конца жизни не забуду!

— Мам, ну реально, хватит, — подключается Илья. — Забудешь же. Простишь, — обнимает мать. — Дурак он еще. Вот и все.