Елена Тодорова – Ты – всё (страница 58)

Выбивает дух.

Все нервные волокна словно струны рвет. Они превращаются в пружины. И эти пружины такой ток выдают, что в фазе самых высоких внутренних судорог мне кажется, будто я отключаюсь.

А Ян трахает… Трахает.

Целует шею, грудь, плечи… Разве можно быть таким ласковым только ради оргазма???

Прикрываю раздраженные соски. Нечаев нетерпеливо убирает мою руку. Вытягивая ту у меня над головой, всасывает измученные горошинки. Переплетает наши пальцы, как часто делал раньше. Переплетает и стискивает. Именно это вызывает дрожь.

Разряд. Отданная в его власть душой и телом, выгибаюсь. До судорог. До вспышек. До огненного освобождения.

Со стуком опадаю обратно на стол.

Вздохи нездоровые идут. Словно реально предсмертные.

Меня кроет. Тотально кроет.

Колотит.

Горячая. Растекшаяся. Безвольная.

— Я люблю тебя… — шепчу, в страхе потерять пулю.

Нечаев вздрагивает. И, наконец, притормаживает.

Прижимая меня к груди, так ласково гладит ладонью по спине, что у меня выступают слезы.

Задыхаясь, таращусь в потолок. Чувствую себя такой маленькой, хрупкой и зависимой, какой не ощущала уже много лет.

Надо что-то сделать… Выставить защиту. Заблокировать.

Но… Я не хочу. Не хочу.

Ян выпрямляется, и я, не желая терять из захвата его пулю, принимаю сидячее положение. В голове шумит, будто после наркоза. Меня шатает. Но я упорно тянусь за Яном. Почти падаю ему в руки.

Он прижимает к груди и куда-то несет. Прихожу в себя, когда ощущаю под спиной ковер. Рассеянно веду взглядом по ночной панораме.

— Не дергайся… — выдыхает Нечаев, предупреждая о чем-то, что я не особо понимаю.

Пуля выскальзывает из ладони.

Вспышка ужаса. Абсолютная потерянность. Оцепенение.

Сгибая мои ноги в коленях, Ян заставляет меня раздвинуть бедра.

Понимаю, что для стыда слишком поздно, но не могу не смутиться, когда он смотрит на меня в такой уязвимой позе.

Чувствую, как из меня что-то вытекает. Разбухшим и расплавленным ощущается в принципе все. Когда Ян трогает пальцами, возникает ноющая боль. Он соскальзывает пальцами ниже. Между ягодиц тоже мокро… Нечаев трогает там. Закусывая губы, вдавливает палец мне в анус.

Стыдно до жути.

Но…

Выражение его лица отвлекает. Завораживает. Гипнотизирует.

Я готова не просто терпеть все, что ему захочется. С лица такого Яна Нечаева я согласна святую воду пить.

— Пушок… — выдыхает он. Не успеваю я порадоваться тому, что оставил в покое мою попу, поднимает панику пристальным вниманием к волосам на моем лобке. — Мне пиздец как нравится твой пушок, Зая.

С шумом вдыхаю и отчаянно пытаюсь подавить безумнейшую волну смущения, пока Нечаев, пригладив влажные завитки, поднимает взгляд к моему лицу.

Закусываю и без того истерзанные губы.

Ян скользит пальцами по половым губам и проникает во влагалище. Заскулив, инстинктивно дергаюсь вверх.

Он вновь смотрит мне в глаза.

Вызывая секундную панику, наваливается.

— Я быстро, Зая… Потерпи… Еще крапаль…

Выбивая из моего нутра осипший вязкий стон, толкается в мое влагалище членом.

Овладев мной, обнимает. И я улетаю.

Вслушиваясь в натужное дыхание Яна, покорно принимаю все его выпады.

— Пиздец… — рассекает пространство в какой-то момент. Потом еще. И еще. А через мгновение… Не переставая плавно вколачиваться в мое тело, шокирует оглушающим выдохом: — Сука… Сука… Не могу без тебя, Ю! Не могу! Нужна мне. Нужна мне! Навсегда!

Перед глазами плывет, когда внутри сладкая боль разливается. Не думая ни о каких запретах, обвиваю Нечаева руками. Как я могу не обнять? Прикасаюсь, впитывая серию мощных судорог, которые проносятся сквозь его тело, будто ток.

Шрамы… Толстые. Неровные. Нащупываю в двух местах вдоль позвоночника.

И на меня словно потолок обрушивается. Со всеми его плитами, перекрытиями и прочими материалами. Дышать не могу. Даже заплакать сил нет. Внутри все кричит в агонии. Сгорает. Отмирает. Медленно превращается в жгучую золу.

Накрывает лавиной зверски сильных чувств, а я их даже осмыслить не могу, настолько эта буря стремительная. Сокрушающая. После такого… Кажется, не выжить. Все остальное — ерунда.

Но…

Я не готова. Не готова к этому урагану боли.

— Забери… Забери… Забери! — выкрикиваю в панике.

Ян выдергивает из меня член и рывком продвигается вверх по моему телу. Смыкаю губы перед нацелившейся на меня крупной багровой головкой.

Он проводит рукой по стволу и орошает мои лицо и волосы густыми выстрелами спермы. Ошарашенно охая, я неосознанно распахиваю рот. И она попадает внутрь. Стекает по языку прямо в горло. От неожиданности захлебываюсь. Ян наблюдает за тем, как я закашливаюсь, а через три глубоких вдоха инстинктивно глотаю, с яростно стиснутыми челюстями.

— Носом дыши, — советует резким надтреснутым тоном.

Выглядит так, будто ему нестерпимо хочется сунуть член мне в рот. И это как раз не удивляет. Изумляет то, что он по какой-то причине сдерживается. Заставляя мои щеки вспыхнуть, лишь прижимает раскаленную головку к губам.

В воздухе пахнет… Любовью.

Именно любовью. Потому что не все ароматы породил секс.

Есть что-то еще. Неуловимое. Но очень-очень мощное.

Растерянно моргая, принимаю терзающий и одновременно растерзанный взгляд Яна. Судорожно сглатываю, подавившись безумной волной чувств. А затем высовываю кончик языка и слегка облизываю его член.

Он вздрагивает и, грубо захрипев, сам же отстраняется.

Подскакивая на ноги, так же стремительно отворачивается.

— Я в душ, и поедем.

— Ок.

Смотрю вслед, зажав рукой рот. Держусь изо всех сил, несмотря на то, что сотрясает буквально всю. Наизнанку выворачивает боль.

И не за себя. За Яна.

За моего Яна Нечаева!

Даже когда дверь ванной закрывается, стоит перед глазами его красивая, но изуродованная страшными шрамами спина.

Боже… За что? Что это?

А если бы… Если бы он умер?!