Елена Тодорова – Ты – всё (страница 46)
Где мое сердце? Где?!
Я еще здесь? Или уже умерла?
Я не чувствую пульса… Господи, я не чувствую пульса!
— Ты меня видишь? — выпаливаю в один миг, задушенно обращаясь к тому Яну Нечаеву, которого потеряла.
Но…
Правда в том, что даже когда он является другим, чужим для меня, я хочу его узнать.
Господи… Я ведь и с Ильей начала общение, потому что он сейчас в том возрасте, который я упустила с Яном. Я пыталась уловить, каким он был, хоть и понимала, что мой Нечаев особенный. Совсем-совсем другой. И тем не менее… Какие-то детали, взгляды, и картинка складывалась.
А может… Я просто додумывала?
— Ты меня видишь?! — выпаливаю громче.
Мужчина прищуривается. На вопрос не реагирует. Однако, допив свой напиток, возвращается не просто к разговору, а к тому Яну Нечаеву, которого я, как бы ни страдала, так отчаянно ищу.
— Зачем ты это сделала, Ю? Чем руководствовалась? Неужели, мать твою, не понимала, что не проканает?! Были какие-то сложности? Почему ты, блядь, просто не позвонила мне?! Что за хуйня?! Я, сука, просто не понимаю!
Узнавая интонации и выражения старого Яна, захлебываюсь чувствами.
Но страх, который сильнее всего, заставляет игнорировать его.
— А я не понимаю, о чем вы!
Бросаюсь к столу Нечаева. Не спросив разрешения, хватаю папку, в которой принесла план. Суматошно листаю.
Дыхание перехватывает, когда осознаю, что вижу этот документ впервые. Узнаю лишь первую, вторую и последнюю страницы. Остальное… Не мое!
— Как такое возможно?.. — шепчу в замешательстве. — Это… Это какой-то фарс… Бред…
— Согласен. И вы имели наглость принести этот бред мне! Как решать теперь будем? Что дальше, Юния Алексеевна?
— Я не приносила… Это не мое…
Лиля… Блядь, Лиля…
Неужели она подменила?.. Как так можно?! И я еще корила себя за плохое отношение к ней?
— Это не мое!
— Что? Ты, блядь… Ты в своем уме, Ю?! — рычит Нечаев с такой злобой, что я вздрагиваю.
Не только внешне. Но и внутренне. Изо всех сил меня сотрясает. На фоне этого и под давлением взгляда Яна обрушивается вал, который я весь день держу.
Меня топит. Топит с такой силой, что в горле ощущается влага.
Вот-вот разревусь… Вот-вот… И снова каким-то чудом сдерживаюсь.
Вспоминая, как секретарь Нечаева улыбалась мне перед тем, как я входила в его кабинет, прихожу в ярость.
— Это не мое! — ору истошно, окончательно наплевав на проклятую работу.
«Десантник бежит сначала сколько может, а затем — сколько нужно», — всплывают в моем затуманенном сознании слова моего Яна.
И я выдерживаю его убийственный взгляд столько, столько надо. Не разрываю контакт, пока он не начинает говорить.
— Может, хватит, Ю?! — рявкает, зло отталкивая кресло. Не успеваю зажмуриться, когда запускает в одну из стен стакан и в бешенстве трескает по столешнице ладонью. — Что за ебанутый детский сад?
Вдох. Выдох.
Кулаки до хруста. Ногти под кожу.
Взмах ресниц. И я снова смотрю на Нечаева.
— Думаешь, я бы принесла тебе такой план? — чеканю уничижительно.
Во мне реально полыхает ненависть. За то, что он считает меня не просто конченой вертихвосткой, но и непроходимой идиоткой.
Ведь знает меня с семилетнего возраста! Знает меня!
И не верит.
— Получается, что принесла! — горланит так же разъяренно.
— Нет, не получается. Я все сделала, как ты расписал в письме.
— Ну и где, Ю? Где эти данные? Покажи, мать твою!
Можно бы было попросить у него компьютер, войти в свою учетную запись и распечатать план заново. Но для всех этих действий я слишком зла.
Меня достало! Достало!!!
— Ты не веришь мне? Не веришь тому, что я тебе говорю?!
Бушующую тьму в глаза Нечаева подрывает сомнение. С рваным вздохом подаюсь вперед. Хочу взять за руки. Почувствовать, как кипит его кровь. Понять, почему это происходит с ним… Со мной…
Боже мой… С нами.
Едва осмеливаюсь на это «мы», как Ян толкает:
— Не верю, Ю.
Эти слова будто взмах лезвием. Раз, два — крестом мне по груди.
Замирая, прикрываю веки. Губы сжимаю.
Рассвирепев, начинаю рвать чертовы листы еще до того, как открываю глаза. Мелкими кусками усыпаю стол. До последней страницы! Но и этого мало. Ослепнув от ярости, даже не пытаюсь понять реакцию Нечаева. Взбив клочки бумаги пальцами, швыряю их прямо ему в лицо.
Разворачиваюсь, чтобы уйти.
И это мне почти что удается. Почти.
Ян нагоняет у двери. Схватив меня за талию, резко прокручивает и вбивает в деревянное полотно спиной.
— Какого хуя ты себе позволяешь, Ю? — хрипит едва слышно, но крайне напряженно.
Я вижу его горящие злостью глаза, вдыхаю дурманящий запах, всеми фибрами ощущаю ошеломляющие эмоции и ужасающую близость… И понимаю, что мне стремительно становится жарко.
Никакого льда нет. Ни в одной части моего организма.
Растаяв, он превратился в бензин.
И я теперь опасаюсь шевелиться… Не рискую говорить… Мать вашу, я боюсь даже вдохнуть!
После возвращения Нечаева что-то изменилось. Он как будто стал еще больше, мощнее, агрессивнее, жестче и решительнее.
Я все еще не знаю, что конкретно ему от меня нужно, но уже понимаю: он это получит.
— Какого хрена ты молчишь?
Демонстративная холодность, за которой я пытаюсь спрятаться, чтобы спастись, очевидно, доводит Яна до бешенства.
— Я тебя спрашиваю, какого хуя ты молчишь, Ю?!
Сердце едва не выскакивает из груди, когда он наклоняется и задевает мои губы дыханием.