Елена Тодорова – Ты – всё (страница 136)

— Сейчас это, оказывается, модно. Без привязки к полу. Вот бы в наше время все такие умные были! Я же никогда не любила розовый цвет, знаешь? — поделилась со мной как-то мама. — Ведомая была. Думала, что мне и моим девочкам нужно соответствовать социальным нормам.

— Не переживай, мам. В той одежде, что мы с Агой носили, цвет ни на что не влиял. Она в любом случае была ужасной, — заметила я с доброй иронией. — Ну не расстраивайся! Я же смеюсь, мам! Меня это давно не беспокоит. И мне нравится, что теперь мы спокойно проговариваем все ошибки, которые допустили.

— Мне тоже, дочь.

Мы говорили обо всем. Прямо и откровенно. Очень часто обнимались. Иногда плакали, но это были терапевтические слезы. Те, которых, как оказалось, от нас долгие годы добивался психотерапевт. Как же сложно к этому было прийти. И какое счастье, что нам это удалось.

— Ты тут справишься одна? — вырывает меня из размышлений муж.

— Да, конечно. Мне только салат остался.

— Тогда я пойду внесу в дом запас дров. Дождь собирается. Если будет идти всю ночь, отсыреют.

— Хорошо.

Ян целует меня и направляется на улицу. А я, возвращаясь к шинкованию капусты, вновь погружаюсь в свои мысли.

Неделю назад мы с мужем переехали в дом мечты. Красивый, функциональный и, несмотря на внушительные объемы, уютный. Новоселье гуляли, будто свадьбу, собрав не только многочисленную родню, но и всех друзей.

— Готов поспорить, планируя детей, вы были уверены, что ничего в вашей жизни не изменится. Что останетесь в своей фешенебельной квартире. Что сможете совместить свое пространство с малышовским, — со смехом заметил в тот вечер Шатохин. — И вот вы уже в домине размером с международный аэропорт, с целым крылом под будущую футбольную команду.

— Все так, — не стал юлить Ян.

Мы с ним действительно не сразу поняли, что, учитывая открытую планировку квартиры, при наличии маленьких детей нам там будет некомфортно. Опомнились, когда у меня уже третий месяц шел. Хорошо, что по связям Нечаевых нашелся застройщик, у которого были дома на этапе выгона внешних стен. Подозреваю, что Ян во многом переплатил, чтобы все остальные работы, включающие внутреннюю отделку и дизайн интерьера, выполнили в столь короткий срок.

— А кто же вам эти занавески снимать и вешать-то будет? — изумилась моя мама, оказавшись впервые в нашей гостиной с высотой потолка в два этажа дома. Окна уходили по самую крышу, и оттуда, следовательно, струился белый тюль. — Батюшки. У меня аж голова закружилась.

— Для этого есть специально обученные люди, — отшутился Ян. — Ю туда точно не полезет. Не переживайте. Я такого не допущу.

— И слава Богу, — вздохнула мама. — Слава Богу, что у меня такой замечательный зять. Целых два замечательных зятя!

— Ну, вот видите, мама. Зря вы сопротивлялись, — юморил дальше муж.

— Нечаевы — знак качества, — поддержала его со смехом я.

Мама покраснела, но согласилась. И через мгновение, вспоминая нашу первую школьную линейку, на которой Ян «подметал букетом плитку», хохотала вместе с нами.

— Вот же судьбоносная встреча! — выдала это заключение сама. — Мы, конечно, такие глупцы, когда пытаемся против нее играть. А как там Святослав, кстати? — спросила у Яна, потому как общался он с Усмановым по большей части без меня.

— Все хорошо. Летает.

— Допустили его до полетов, да?

— Да. Историю с отцом удалось замять.

— Ты человек огромного благородства, Ян, — заметила мама со слезами на глазах. — Я бы так не смогла. Да и не знаю, кто кроме тебя смог бы…

— Дети не должны нести ответственность за поступки родителей, — все, что ответил ей мой муж.

Мои родители заезжают к нам очень часто. Да и родители Яна тоже. А еще моя сестра и все богатыри Нечаевы. Бодя с Натаном в новом доме успели остаться с ночевкой. Это, конечно, была сумасшедшая ночка, но веселая. Не спал никто. Даже наши соседи.

Но на выходные мы с мужем, как и во все предыдущие месяцы нашей семейной жизни, приехали в любимый охотничий домик. Тянуло сюда и меня, и его с неимоверной силой. Думаю, это место для нас навсегда останется особенным.

Закончив шинковать капусту, отправляю ее в миску к нарезанным ранее овощам. Заправлять рано. Нужно дождаться, пока приготовится основное блюдо. Поэтому я убираюсь на кухне, мою руки, наливаю себе в чашку какао и иду с ним в спальню, чтобы порелаксировать перед ужином.

По дороге слышу, как начинают стучать по крыше первые дождевые капли, и улыбаюсь. Именно в охотничьем домике такую погоду люблю. А еще очень красиво и невероятно тепло в этом месте в снегопады зимой.

В камине весело потрескивают дрова. Да и печка дает ощутимое тепло. Но я же мерзляк с первых проявлений беременности. Поэтому, прежде чем застыть с чашкой в кресле у окна, отставляю ту на столик и переодеваюсь в шерстяное платье. Манжеты подкатываю — люблю, чтобы запястья оставались открытыми. Натягиваю связанные мамой высокие носки.

Беру с кровати одну из ярких подушечек, которые всегда разбрасывает по полу Ян, кладу ее в кресло и поворачиваю то таким образом, чтобы в фокус восприятия попадали и происходящее на улице, и камин. Только после этого, наконец, сажусь.

Спина мне, естественно, сразу спасибо говорит.

Внешне я не сильно поправилась, но живот на двух пузожителей к тридцать седьмой неделе вырос огромный. Тяжело, конечно. И все же я не жалуюсь. Наслаждаюсь своим состоянием по полной. Любое проявление беременности воспринимаю с восторгом. А своим отражением в зеркале восхищаюсь, как никогда прежде. За эти месяцы столько нарядов собралось, что фанатка продавать бэушные брендовые вещи Агния шутит, будто после моих родов озолотится. Я еще не говорила ей, что все не отдам. Что-то на следующие беременности оставлю, что-то другим Нечаевским невесткам подарю. Агусе в том числе.

Погрев о чашку ладони, делаю первый глоток какао и зажмуриваюсь, чтобы насладиться его вкусом. Открываю глаза, когда в комнату входит Ян. Неся перед собой корзину с поленьями, мой великолепный мужчина подмигивает.

— Кайфуешь, Зая?

— Угу, — с улыбкой мычу я. — Люблю смотреть на дождь.

— Сегодня прям по заказу для тебя пошел.

— Еще бы. Это мои последние беременные выходные. Надо закрыть все потребности.

На вторник мне назначено кесарево. Я, безусловно, жду не дождусь увидеться с детками, но вместе с тем уже скучаю по этому чудесному состоянию.

Ян опускает корзину на пол и какое-то время занимается камином. А я сижу, наблюдаю за обрушившимся на вечнозеленый лес дождем и потягиваю какао.

— Я заказал для этого домика две люльки. Такие, знаешь, в деревенском стиле, — признается муж через пару минут. Видимо, размышлял, говорить сейчас или позже. И как всегда, правильное решение принял. — Так что скоро будешь с двумя зайчата здесь сидеть.

У меня аж щеки загораются, такое счастье эта фраза вызывает. По груди и вовсе фейерверки разлетаются.

— Как раз в снегопады с младенцами попадем, — шепчу я.

Смотрю на нарисованную воображением картинку и от восторга смеюсь.

— Да, — отзывается Ян с улыбкой, отправляя в камин последнее полено и возвращая на место защиту.

Вижу, как светятся его глаза, и понимаю: представляет ту же сцену, что и я.

— Здесь такая атмосфера, — выдыхаю, оглядывая спальню домика, в интерьере которой по сегодняшний день в грубоватой форме с потертостями и шероховатостями, создающими впечатление старины, преобладают дерево, камень и мех. Яркие элементы в виде цветных пледов и подушечек подчеркивают самобытность этого места и дарят уют. — Может, мама права была? Может, нам, и правда, стоит вести блог?

Ян улыбается.

— Как захочешь, Ю.

Подходит ко мне, и я без подсказок встаю, чтобы уступить ему место. Отставляю чашку и сажусь мужу на колени. Обнимаю его, а он обнимает нас. С бесконечной, характерной лишь для моего Титана мужской нежностью гладит живот с пузожителями.

Смотрим вместе на шумящий за окном дождь.

— Японцы еще не прислали ответ? — спрашиваю тихонько, почти шепотом.

Накрывает такая нега, что громче говорить не хочется. Только так.

— Ты же знаешь японцев, — бормочет муж в тон мне. — Круги по воде разводят, и ждут у себя. Онлайн не решим.

После выхода в декрет я передала все свои прямые обязанности новому сотруднику, но из работы, которой занимается лично Ян, пока не выпадаю. Над основной стратегией, как и над более мелкими тактическими планами, до сих пор вместе мозгуем. Из-за разницы во времени я даже на онлайн-переговоры с японцами попадаю, потому что Ян связывается с ними из дома.

— Значит, полетим в декабре в Японию, — заключаю я с улыбкой. — Давно у них не были. Спектакли их видели, светящихся кальмаров видели, цветение сакуры видели… Хочу посмотреть еще, как они к Новому году готовятся.

— Полетим? — переспрашивает муж немного растерянно. — С двухмесячными детьми?

— С двухмесячными детьми.

— О, ну если ты будешь, точно договоримся, Зая Алексеевна, — резюмирует муж.

Сам прямо-таки светится от радости.

— Я и еще двое зайчат, — поправляю с улыбкой. — Представляешь? У японцев против нас нет шансов, Ян Романович.

— Сто процентов, — смеется он. А потом притягивает ближе и в ухо мне выдает: — Я тебя очень люблю.

— И я тебя, Ян, — шепчу в ответ. — Безумно.

Кесарево сечение проходит строго по протоколу. Ян стоит рядом, сжимает мою руку и шутит, развлекая не только меня, но и всю бригаду.