Елена Тодорова – Ты – всё (страница 138)
— На то эти времена и древние. Не позорь меня, свинюка, — одернув сына, тут же целует его в макушку. — Рома, дай мне девочку подержать, — шепчет с придыханием и тянет руки.
— Тогда мы забираем внука, — заявляет мой папа. Утерев платком слезы, достает из кувеза Льва. А я смотрю на них и не могу перестать плакать. — Тяжеленький. Богатырь.
— А вот Любочка прям пушинка, — воркует над доченькой Милана Андреевна.
— Ничего. Главное — кости, а мясо нарастет, — выдает Роман Константинович с улыбкой.
— Ты прав, ты прав…
Пока родные продолжают умиляться детками, Ян подходит к моей кровати. Заграждая собой все пространство, наклоняется. Целует меня в нос, а потом и в губы.
— Как себя чувствуешь? Нормально? Или прогоним всех?
— Нормально. Пусть потусят.
Взгляд Яна застывает в районе моих глаз. Задерживаясь, пронизывает сильнейшим напором чувств.
— Ю… Моя Ю… — выдыхает, прижимаясь к моему лбу своим. — Спасибо за сына и за дочь, Зая. Я тебя очень люблю, — этим хрипом буквально до костей пробирает. Что уж говорить о глубинах души… Он там единственный гость. Частый. — Я вас, — акцентирует Нечаев нажимом, — очень люблю. Вы для меня все. Ты и дети — все.
Тяну воздух и задыхаюсь. Со всхлипом выдыхаю.
Закусывая губы, даю себе мгновение помолчать. Не могу говорить. Но после паузы заставляю себя ответить Яну. Потому что Титану тоже нужна ласка. И потому что я сама в себе все эти чувства долго носить не могу.
— Я вас тоже люблю, Ян. Очень-очень сильно. Так… — шепчу, звеня эмоциями, — как любят в жизни раз.
В самый лучший день говорю эти слова. И в самый тяжелый повторю. Наполняя живительной энергией его и себя. Давая опору, которой он никогда не просил, но в которой нуждался не меньше, чем я сама. Рядом с ним и ради него я всегда буду сильной. Потому что Ян Нечаев — нечто необъятное в моей душе. Как всемогущее единство после векового одиночества. Как свет в темноте. Как торжество победы добра над злом.
Я часть этого добра.
Я вера. Я правда. Я сила.
Я Нечаева.
ЭПИЛОГ
Сообщение от сына прилетает в разгар совещания. Я отвечаю без промедления. Какую бы должность не занимал, дети — мой приоритет. За минуту, которую потрачу на то, чтобы поддержать своего ребенка, производство не встанет.
Батеринство — топ.
Благодаря отцу, который, несмотря ни на что, всегда был примером, и братьям, которые на протяжении долгого периода времени нуждались во мне, я смог коснуться этой истины в молодом возрасте. Но познать эту самую истину доподлинно мне довелось, только когда родились мои собственные дети.
Когда я впервые взял их на руки.
За спиной будто дополнительные крылья открылись. И все мое нутро, содрогнувшись, глобально перестроилось.
Отцовство — это источник энергии. Локомотив идей и решений. Гарант смелости. Усиление стойкости.
Это высшая степень признания. Высшая степень ответственности. Высшая степень счастья, которое в один момент становится доступным тебе на каждый божий день.
Но начинается все с любви к женщине. В моем случае — с любви к девчонке.
Столько лет прошло, но образ той робкой Одуван ярок и свеж. Я могу перепутать даты, запамятовать очередность событий, упустить из виду детали, которые за сроком давности утратили важность, но никогда не забуду ту, которая, прокравшись однажды в сердце, навсегда запала в душу.
Усмехаюсь своим юношеским воспоминания.
Четыре года назад эта девчонка заместила меня на должности начальника отдела управления. А прямо сейчас, стоя за трибуной, она мастерки держит внимание всего конференц-зала. Зная, что Юния, невзирая на кипящий в ней энтузиазм, чутко следит за моими движениями в ожидании знаков, которые я ей в такие моменты периодически подаю, касаясь пальцами циферблата часов, напоминаю о времени.
— Все планы в свободном доступе. Прошу всех сотрудников ознакомиться детальнее. На эту минуту у меня все. Регламент исчерпан. Все свободны. Всем удачного завершения дня, — плавно заканчивает жена.
Я поднимаюсь. За мной, шелестя бумагами и гремя стульями, подрываются остальные члены собрания. Вездесущая Лукреция Петровна, выскочив из-за стола, перехватывает устремившуюся ко мне Ю.
— Юния Алексеевна, я хотела уточнить по трансмиссии для новой модели. Договорились ли вы с Японией?
— Да, договорились. Комплектующие будут идти от них. Юристы уже готовят допсоглашение, — тарахтит жена на ходу.
Глава отдела снабжения не отстает.
— Юния Алексеевна, у меня к вам еще несколько вопросов…
— Лукреция Петровна, я очень спешу. У моего старшего сына матч, — акцентирует Ю, давая понять, что именно это важнее всего сейчас.
— О-о, конечно. Дети — это святое.
Только матери могут обмениваться такими эмпатичными улыбками, когда речь заходит о детях.
— Все вопросы пишите, пожалуйста, на мейл, — курирует жена, пока я забираю у нее сумку и помогаю надеть пальто. — Я вечером из дома отвечу.
— Хорошо. Удачи вам на игре!
— Спасибо. Вы от нас своей Катюше привет передавайте, — выкрикивает Юния уже на выходе, оборачиваясь.
— Обязательно передам!
За дверью конференц-зала мы с женой, не сговариваясь, ускоряемся.
— Ой, — спохватывается Ю в одно мгновение. Тянется за сумкой, которая так и осталась в моей руке. — Давай сюда. Забыла о ней.
— Ладно уж. В школе тебе рюкзак стремался носить. Восполню в тридцать семь.
Ю со смехом заскакивает в лифт. Прислоняется спиной к хромированной стене, пока я тычу нужные кнопки.
— Не поздновато ли, Ян Романович? — дразнит Бесуния.
— Лучше поздно, чем никогда, — выдавая эту заезженную фразу, всем телом к ней прижимаюсь.
— Мм-м… Тебя на романтику потянуло, — мурлычет Ю, подставляя губы.
Да, нам уже до хрена лет. Да, у нас пятеро детей. Да, мы занимаем руководящие должности в крупнейшей европейской компании. Да, мы в курсе камер. И да, мы целуемся в лифте. Не в первый раз. Где еще успевать? Смотрим друг другу в глаза. Милуемся.
— И не только, — давлю Юнии в живот пахом.
Член каменеет, мечтая протаранить ту часть маленькой Заи, которая находится под Пушком.
Называю ее так, она возмущается:
— Хулиган ты, Ян Романович.
— Рядом с тобой рефлекс на движения бедрами срабатывает. Я так тебя хочу, что в эту секунду готов ебать воздух.
— Это вариация фразы: «Я готов целовать песок, по которому ты ходила»? — толкает Ю иронично.
Встречаясь взглядами, на всю кабину смеемся.
Да, ржать и трахаться для нас — по-прежнему любимейшая часть досуга. Тем более что с годами моя Зая стала смелее и раскованнее. Часто выступает инициатором и первого, и второго.
— Я просто перестала бояться, что ты обо мне подумаешь. С тобой я могу быть собой. С тобой я свободнее, чем с самой собой. И это та-а-ак круто! — поделилась в первые годы после свадьбы, но я до сих пор помню.