Елена Тодорова – Полюса притяжения (страница 12)
– Ксеня думает, ты со мной играешь.
– И почему же она так решила?
– Вероятно, потому что ты… богат, – давать оценку его финансовому состоянию для нее намного унизительнее, чем озвучивать посеянное подругой семя сомнения относительно истинных намерений Дениса.
– А ты сама как думаешь? – вкрадчиво интересуется он.
По спине Шахиной слетает ледяная дрожь, и она, не справляясь с ней, содрогается всем телом. Хмурясь, поднимает воротник и, зябко ежась, втягивает глубже шею.
– Я не знаю… – выдыхает прерывистым шепотом. – Мне страшно. Наверное, это возможно.
Глаза Рагнарина, задерживаясь на ее лице, вновь сужаются. Лицевые мышцы приходят в жесткое движение, когда он с силой сжимает челюсти.
– По живому, Янка, – без каких-либо эмоций произносит он.
– Что?
– Полоснула.
– Прости.
– Прекрати, – резко останавливает ее Денис. – За что ты извиняешься? Чувствуешь себя виноватой?
– Не знаю…
– А надо знать. Станешь извиняться ради приличия, будут пользоваться. Даже тогда, когда правда на твоей стороне.
– Я не хочу, чтобы ты злился на меня.
– Едем, – с привычной уверенностью командует он. – Договорим в машине. На улице холодно.
15
Заглушив мотор у подъезда Шахиной, Денис медлит со словами, рассчитывая, что она не станет сразу убегать. Места на парковке не нашлось, остановился чуть в стороне, заблокировав выезд нескольким машинам, а значит, не сможет проводить ее до квартиры.
Поворачиваясь, упирается взглядом в бледное лицо девушки. Рассматривает. Вглядываясь, ищет какие-то новые для себя детали и мелочи. Яну разбирают неизвестные ему эмоции, но она стоически удерживает их внутри. Лишь дышит поверхностно и часто сглатывает.
– Я провел больше семи часов в самолете. Плюс время до и после полета. Ты считаешь, если бы я хотел просто поразвлечься, сорвался бы сразу к тебе?
В голосе Рагнарина не выделяются сердитые, оборонительные или укоризненные тона. Он сух и спокоен. А Шахина и рот боится открыть, чтобы не сорваться на непозволительные эмоции.
– Ответь, Яна, – подталкивает ее так же бесстрастно. – Я задал вопрос. Чтобы прийти к пониманию, нужен конструктивный диалог, а не мой монолог. Иначе через неделю мы снова к этому вернемся.
– Нет. Я не думаю, что ты бы в таком случае поехал сразу ко мне, – рвано выдавливает она.
Ее затапливает сумасшедшая по своей силе смесь стыда за сомнения и удовольствия от надежды, которая вновь расцветает внутри нее буйным цветом. Никак не получается выровнять дыхание, а на лице эмоции отражаются пунцовыми красками. Прижимая щеку к плечу, потирая, прячет смущение.
Зря она по дороге пальто сняла. Вновь становится зябко.
– Я не пацан с рогаткой. У меня нет времени на игры, Яна. Интереса, впрочем, тоже. Будешь сомневаться, не сможешь доверять мне, вместо этого слушать других людей, сразу тебе поясняю, ничего у нас не получится. Если тебя что-то беспокоит, просто озвучь это.
Когда он замолкает, в салон прокрадывается напряженная тишина. И Шахина выталкивает из себя звуки, заставляя говорить, только чтобы не дать ей снова осесть между ними стеной непонимания.
– Я скучала… И, наверное, успела забыть, какой ты. Потому и усомнилась. А не должна была. Сейчас мне стыдно за свое недоверие.
По тому, как в одно мгновение яростно сжимаются его челюсти, понимает, что на самом деле вся эта ситуация для него так же неприятна, как и для нее.
– Это все? – спрашивает он, глядя перед собой в лобовое стекло. – Или есть еще что-то, что ты забыла? Не сделала?
– Все.
– Отцу что сказала?
– Что ты на мне обязательно женишься, – с нервным смешком шутит Шахина, чтобы обесценить неприятную для нее тему.
Рагнарин замирает на выдохе. Медленно поворачивается. Смотрит странно. Ее слова не то чтобы неуместны, в его понимании они парадоксальны настолько, как если бы она вдруг с острого перепугу начала доказывать один из законов де Моргана[1].
Принимая решения, Денис всегда думает о последствиях. Янка же рвется в будущее необдуманно, на скорости. И после этих слов ее голубые глаза горят ярче самых мощных уличных ламп.
Затягивает в себя с нетерпением и сумасшедшей жаждой сближения.
– А завтра? В силе? Целый день? – не скрывая волнения, уточняет она.
– Утром мне нужно заехать в офис. Подъеду за тобой где-то после одиннадцати. Успеешь выспаться.
– А мне не спиться, Денисочка. Отчего-то…
Она не говорит ничего особенного, а у него ощущение, что пустой желудок совершает сальто и обрывается в пустоту.
– Тогда займись лекциями и прочими делами, чтобы быть полностью свободной для меня эти два дня.
Ее щеки алеют. Пухлые губы растягиваются в счастливой улыбке.
– Ты по мне вообще-вообще не скучал? – спрашивает со свойственным ей одной задором.
Ему остается только удивляться, какие ресурсы она использует, чтобы так быстро переключаться между всеми этими эмоциями и состояниями.
– Что за вопрос?
– Скучал?
Смотрит с выразительной надеждой. Размазывает своими эмоциями его привычную сдержанность.
– Скучал.
Фальшь и уклончивость Рагнарин считает унизительным. И раз уж она в лоб спрашивает, отвечает.
Пылко ахнув, Яна перегибается через центральную консоль к нему. Зажмуриваясь, прижимается к его скуле лбом. Задыхается, с критическим волнением перекачивая доступный им обоим кислород.
– Я не хочу без тебя больше. Без тебя не хочу. С тобой… Денис, с тобой всегда хочу быть…
У Рагнарина в груди все замирает. Сжимается до микроскопических размеров, концентрируясь в одной неизученной им точке. А потом, напротив, разрастается, заполняя собой все пространство. Распирает грудную клетку неистовым жаром.
– Денис…
– Иди сюда.
Прихватывая девушку за талию, приподнимает и тянет спиной на себя, пока не опускает боком на свои колени. Медленно оглаживает через теплый пушистый свитер живот и спину.
Она льнет ближе. Жарко выдыхает ему в губы. Прикасаясь, неумело ласкается грудью. Такое простое движение, и он уже начинает сомневаться в собственной выдержке. Остается неподвижным, давая ей возможность действовать самостоятельно. Безусловно, Рагнарину интересно, как далеко она может зайти. Решится на настоящий поцелуй? Или все же засмущается?
Заглядывая ему в глаза, с каким-то чарующим трепетом прикрывает веки. Касается губами его щеки. Вздыхая, деликатно трется о жесткую поросль на подбородке.
– Какая же ты неземная, Янка.
Принимая основу этой фразы за местоимение, она приглушенно смеется и беспечно уточняет:
– А какая?
Рагнарин усмехается и осторожно смахивает непослушные кудри с ее лица.
– Небесная. Солнечная. Огненная.
– Что? Что? – вновь смеется, будто невзначай касаясь поросшего темной щетиной подбородка губами. – Я очень простая.