Елена Тодорова – Полюса притяжения (страница 11)
– Слушай, ну это же лучше всяких курсов, – на выдохе кричит Янка.
– А я говорила!
Вместе хохочут. Танцуют и подпевают.
– Как же, должно быть, офигенно – стоять там! – кричит Янка подруге, не особо заботясь, разбирает ли та в шуме ударных нот смысл сказанного. Эти слова просто выходят из нее на пике воодушевления. – Сцена. Свет софитов. Внимание и эмоции такого количества людей! Потрясающе!
На кураже эмоций после концерта набивает Рагнарину сообщение.
Он ничего не отвечает, хотя прочитывает сообщение в течение минуты. А еще через пять – перезванивает.
– Ты где?
– Я???
– Да, где ты находишься?
– Мы с Ксенечкой по набережной гуляем.
– Значит, вопрос с отцом решен?
– Да.
Не успевает Шахина мысленно укорить себя за изворотливость, как Рагнарин информирует:
– Жди. Сейчас приеду за тобой.
Едва до нее доходит смысл сказанного, вопит, не сдерживая радости.
– Ты в Москве? Москве? Москве?
– Полтора часа назад приземлился. Не хотел тебя беспокоить. Думал, спишь уже.
– Вау-вау-вау! Мой Денисочка вернулся, – последнее Яна уже не ему, а подруге своей вещает.
Высота ее голоса заметно снижается, но звучит все равно достаточно громко, чтобы он услышал и инстинктивно задержал дыхание. Ни одна из его многочисленных бывших не называла Рагнарина подобным образом. Никому из них не хватало смелости, вот так вот в открытую присвоить его себе.
Не ища себе малодушных оправданий, решает, что смелость Янки вызывает у него уже не простое уважение, а определенное и вполне осознанное восхищение. И то, что именно она сказала… Это ему, как ни странно, тоже доставляет удовольствие.
– Как ты меня найдешь? – прерывисто шумит в динамике.
– Сбрось мне «точку» геолокации.
– Ок. Сейчас. Да… Тогда я отключаюсь? И жду?
– Да. Давай. Я выхожу из дома.
[1] Отсылка к песне «Кабриолет» гр. «Ленинград».
14
Никак не приноровиться к тому, что каждая новая встреча с Шахиной открывает внутри него новые территории, которые раньше за ненадобностью скрывались в темноте. Нервные окончания оголяются и искрят. Внутренности сотрясают поразительно мощные незнакомые ощущения. И все это происходит за ничтожную десятку секунд, пока Янка с радостным смехом мчится к нему навстречу.
– Денис!
Обнимая, прижимается лицом к его шее. Нежно трогает губами кожу. Не целует, но этого бесхитростного контакта хватает, чтобы пробить тело Рагнарина током. Планомерно выдыхая, он зарывается лицом в ее неукротимые пышные волосы. Вдыхая, заполняет легкие запахом, который по столь же невероятным причинам уже стал для него странным афродизиаком. Прожил двадцать восемь лет и не подозревал, что подобные ощущения в принципе возможны.
Поднимаясь на носочки, девушка отстраняется и заглядывает ему в лицо.
– Привет!
Задорно смеется. А он лишь удивляется тому, как легко у нее это получается.
– Привет, Яна.
– Как у тебя дела? Как? Все хорошо?
– Все хорошо, – подтверждает с усмешкой.
– Ты вернулся. Ты вернулся! Вернулся… – повторяет с восторгом, словно до сих пор не верит тому, что видит его.
Тогда он тоже смеется. Хрипло и сдержанно, но искренней, чем когда-либо в жизни.
– Да, солнечная, вернулся.
– Познакомьтесь, – отступая в сторону, Яна указывает на невысокую светловолосую девушку. – Денис, это моя любимая подруга Ксенечка. Она добрая, умная, милая и веселая! Ксенечка, это мой Денис. Он – самый лучший.
С кем-то другим он бы усомнился в искренности сказанных слов. Когда он успел покорить ее? Резонный вопрос. Только с Шахиной нельзя проследить логическую цепь событий и их последствий. Рагнарин лишь знает, что в ней нет ни грамма фальши. Она говорит исключительно то, что чувствует.
– Привет! – бодро здоровается подруга, будто бы подражая Янкиной манере поведения. Но, вот ему и наглядное сравнение, не вызывает никаких эмоций. – Приятно познакомиться, Денис!
– Взаимно. Полагаю, вы нагулялись? – последнее уже Шахиной.
Неосознанно притягивает ее ближе под бок. Касается губами виска.
– Угу. Мы собирались домой. Подвезем Ксеню?
– Хорошо. Давайте в машину.
Девушки несутся к автомобилю практически бегом.
– Крутая тачка, Денис! – восклицает подруга. – Вот бы еще цвет поярче, чтобы в глаза бросалась…
Рагнарин не утруждает себя ответом, а Яна оглядывая предмет обсуждения рассеянным взглядом, мысленно недоумевает, что особенного Луценко нашла в его машине? И зачем вообще человеку выделяться за счет средства передвижения?
Улавливая ее потерянность, Денис смеется.
– А тебе какие автомобили нравятся, Ян?
Она хмыкает, немного стыдясь своей несведущести. Если она ранее где-то что-то и слышала, в памяти ни одной марки не всплывает. Пустота.
– Те, которые на ходу, – выдает, припоминая, как барахлила и глохла посреди дороги старая машина отца.
Рагнарин вновь смеется, но поддерживает ее:
– Разумно.
У подъезда через лобовое стекло терпеливо наблюдает за тем, как долго прощаются девушки. Перешептываясь и эмоционально жестикулируя, спорят. Ему не слышно, о чем, и неожиданно любопытно.
Это уже полноценный абсурд. Женские разговоры и сплетни, даже если они касались непосредственно его персоны, Дениса никогда не заботили. Но с Шахиной с самого начала все идет исключительно странно.
Луценко входит в подъезд, а Янка не спешит возвращаться в машину. Так и стоит, будто каменная статуя, даже не оборачивается.
Покидая салон, Рагнарин хлопает дверью сильнее, чем нужно, чтобы вывести ее из этого странного оцепенения и подготовить к своему приближению. Однако никакой реакции от девушки не следует, пока он не останавливается непосредственно перед ней.
– Все нормально?
Поднимая взгляд, она улыбается. И попутно с этим судорожно сжимает в кулаки, безвольно повисшие вдоль туловища руки.
– Да, конечно.
Чуть склоняя голову набок, Денис щурится. Внимательно изучает ее лицо.
– Что сказала твоя подруга?
Янка резко и нервно выдыхает, разбивая воздух облачком пара. А затем так же бурно и взволнованно втягивает новую дозу кислорода.